ДВАДЦАТЬ ВТОРОГО ИЮНЯ, РОВНО В ЧЕТЫРЕ ЧАСА, … ТЫ ГОВОРИЛА, ЧТО НЕ ЗАБУДЕШЬ ЛАСКОВЫХ РАДОСТНЫХ ВСТРЕЧ…

…ИЛИ КИЕВСКАЯ ПРАВДА О ЗАБЫТОЙ ПЕСНЕ «ПРОЩАЛЬНАЯ»

 

70 лет назад в Советском Союзе впервые прозвучала песня, слова которой и вошли в название статьи. Ведь именно в ноябре 1940-го появился «Синий платочек», с легкой руки превратившийся в «Двадцать второе июня…». Ветераны войны, работники тыла и военные историки, не говоря уже о музыковедах, сразу же могут сказать - автор не только исказил известную песню, но и допустил непростительный для историка «ляп». Но, давайте не будем спешить с выводами, а разберемся, быть может, автор прав и ничего не перепутал.

 

Вступая в 2011-й год, каждый из нас думает не только о грядущем, но и событиях, оставленных им в прошлом, как недавнем, так и очень далеком. На фоне общежитейских и семейно-бытовых историй, волей-неволей, задумываешься и об истории общества, в котором ты живешь, в котором жили твои родные, в т.ч. и ушедшие «в мир вечной памяти». И если год 2010 проходил в странах СНГ под знаком Великой Победы, то наступающий будет проходить под знаком Великой Скорби, ибо 22 июня исполняется 70 лет со дня начала Великой Отечественной войны. Не будет большим секретом, если скажу, что к этому трагическому юбилею, появится огромное количество новых публикаций, раскрывающих, ту или иную тайну Великой Войны. Однако на общем фоне есть и тайна военно-фольклорного искусства, о которой и пойдет речь. Но, если спросить любого гражданина «среднего возраста», не говоря уже о ветеранах, с какой песней он ассоциирует дату начала Великой Отечественной войны, то ответ будет однозначен – «Двадцать второго июня…». А если этого же гражданина спросить, кто и когда написал эту песню, да еще и фамилию первого исполнителя, то в ответом будет гробовое молчание. Но нет вины в этом никого, потому что правда о песне «Двадцать второго июня…» была долгие 65 лет «спрятана», если можно выразиться таким образом, да и названия у нее вроде как и нет. Но если разобраться в сути, поработать с архивами, то на поверхность будет вынесен такой пласт информации, от которой не только дух захватит, но и «извилины выпрямятся». Ведь и авторы у этой песни есть, и первый исполнитель, да и «родное» название – «Прощальная».

 

 sm01

  

22 июня 1941-го. Именно с этой фотографией всеобщего изумления, ужаса и горести связан первый день войны, когда из репродукторов донеслись слова Вячеслава Молотова: «Граждане и гражданки Советского Союза! Советское правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление: Сегодня в 4 часа утра, без предъявления каких - либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбардировке со своих самолетов наши города – Житомир, Киев, Севастополь, Каунас…» 

 

sm02

 

Уже неделю шли бои, как на границе, так и на «Линии Сталина», старой границы до сентября 1939-го. Уже не только высшему руководству страны стало понятно, что война будет затяжной и кровопролитной, но и каждому советскому гражданину. Уже «Священная война», как гимн стойкости и отваги, заполнила эфир, как вдруг, 29 июня 1941-го из репродукторов раздались известные ныне слова, на, не менее известный мотив:

 

Двадцать второго июня, Ровно в четыре часа, Киев бомбили, нам объявили, Что началася война!

 

Итак, известна дата первого ее исполнения – 29 июня. Как историк, поставивший для себя задачу разгадать тайну этой популярной песни, первый ответ я получил. Хотя не скрою, что определенный, я бы сказал даже – профессиональный, интерес, проявляют к разгадке популярной песни исследователи Владимир Бахтин, Юрий Бирюков, Марина Смородинская, Людмила Клигман, Анджей Зибровски, Эльжбетта Бавяка и ряд других исследователей из Польши и России. Но главный след песни, тем более, песни о Киеве, как раз и оказался в матери городов русских, т.е. в столице Украины.

 

Работая в архивах, я обратил внимание на папку с интересным названием «Песни военных лет – переделанные из мирных». Она меня заинтересовала настолько, что просмотрел огромное количество нотных листов и партитур, что, само по себе, для меня было подвигом. И вот удача! В одном из политдонесений Юго-Западного фронта сообщалось, что: «…красноармеец Н. И. Немчинов из ансамбля песни и пляски Киевского особого военного округа перед бойцами, убывающими на фронт на киевском вокзале 29 июня с.г. исполнил новую песню Е. Петерсбургского «Прощальная», которую командиры и бойцы встретили с воодушевлением, просили переписать слова, а исполнять они ее будут на позициях уже сами, так как мотив ее им знакомый…». В той же папке лежал и нотный лист данной песни. Стоп, сказал я сам себе – а какой же мотив песни той. В меру своих музыкальных возможностей, я напел «Двадцать второго июня…». И получил … «Синий платочек».

 

sm03 

 

Партитура песни «Прощальная».

 

Но в этой же папке лежала партитура другой песни, т.е. «Синий платочек». Об этом, чуть позже. Решены два вопроса – когда было первое исполнение и кто композитор, о котором, также чуть позже. Как известно, у большинства песен два автора – композитор и поэт. Кто же второй? В доступной для всех «Энциклопедии советской песни» также указано, что: «Песня «Двадцать второго июня ровно в четыре часа», протяженностью 1 минута 47 секунд написана на музыку Е. Петербургского, слова народные в 1941 г. Описание: «...Киев бомбили, нам объявили, что началася война...». И все.

 

Лишь после кропотливых поисков удалось выяснить, что песня с настоящим названием «Прощальная», которое так и не прижилось, поскольку само название навевало самые грустные мысли (война, как никак), но с «народным именем», утвержденным в Москве, как «Двадцать второго июня, ровно в 4 часа» была сочинена известным (!?) советским поэтом Борисом Ковыневым на музыку популярного вальса Ежи Петербургского «Синий платочек». И первое исполнение ее было на Украине бойцом Н.И.Немчиновым 29 июня 1941 года, после чего она мгновенно распространилась по всей стране.

 

Честно говоря, я не знал, а чем знаменит Борис Ковынев. Благодаря многолетним исследованиям историков-музыковедов Юрия Бирюкова и Марины Смородинской удалось узнать, что в первый же день войны, поэт Борис Ковынев написал стихотворение «Двадцать второго июня» и опубликовал его в газете Юго-Западного фронта. Со временем он забыл об этом, а когда в 1943-м пришел к редактору литературно-художественного альманаха «Поэзия» Сергею Павловичу Красикову и показал вырезку со своим стихотворением, подписанным его же фамилией, и попросил сравнить с песней, ему было отказано в авторском праве, поскольку песня уже тогда считалась народной. Так и объявлялась – песня «Двадцать второе июня», музыка и слова народные...

 

А ведь имя Бориса Константиновича Ковынева было очень известно до войны. Его сборники стихов рекомендовал к печати сам Горький. К своему стыду, я недавно узнал, что знаменитый «Авиамарш», ставший гимном пацанов, мечтавших быть «сталинскими соколами» был написан именно Ковыневым:

 

Там, где пехота не пройдет
И бронепоезд не промчится,
Угрюмый танк не проползет,
Там пролетит стальная птица…

 

Также он автор стихов к песням, ставшими легендами - «По долинам и по взгорьям», «Песни о встречном», «Называют меня некрасивою» и других. Да, история все-таки «убойная наука». Или ты ее будешь знать, или она тебя выбросит со своей орбиты знаний. А еще примечательно то, что Борис Константинович наш земляк, ибо родился на Украине, на Полтавщине в гоголевских местах, в селе Марьевка. Вот откуда брались, берутся и будут еще браться наши «украинские шекспиры, вольтеры, есенины». К сожалению, по своей скромности, Ковынев (настоящая фамилия Ковань – прим. автора) никогда не претендовал на авторство песни и тайну ее поэтического наполнения унес в 1970-м с собой в могилу. А похоронен он на Ваганьковском кладбище Москвы в усыпальнице русской поэзии…

 

sm04

 

«Дрогнут колеса вагона, поезд помчится стрелой. Ты мне с перрона, я с эшелона грустно помашем рукой. Пройдут года, снова я встречу тебя. Ты улыбнешься, к сердцу прижмешься и поцелуешь, любя». Со словами любимой песни, которая для многих из них стала «Прощальная», они уходили на фронт.

 

А что же с композитором? Почему в 1941-м еще указывалось его имя, как Е. Петерсбургский, а в 1943-м, уже нет?

 

22 сентября 1939-го в пригороде польского города Белостока воинами РККА была взята в плен большая группа польских солдат из укрепрайона «Схуд Бялостокский» (Белосток Восточный – прим. автора). В этой группе был и сержант батальона аэродромного обслуживания Ежи Питерсбургский, который с первых же дней Второй Мировой войны пошел в армию. Но его не направили в лагеря и даже более того, его приняли с самыми распростертыми объятиями, ведь это же был Великий Ежи, король европейского джаза и легенда легкой музыки. Его знала вся Европа, его боготворили в Латинской Америке и США, им восхищались в Австрии и даже в Германии, несмотря на то, что по материнской линии, он еврей. Но более всего, его любили в … Советском Союзе. Особенно – Леонид Утесов и вся молодежь, как рабочих окраин, так и «Дети Арбата». Достаточно назвать только два его произведения, чтобы понять, за что - «Утомленное солнце» и «Синий платочек»… Да-да, уважаемый читатель, «наша» гордость «Синий платочек», увы! не наш… И это действительно так, ибо его первое исполнение произошло в Польше накануне Второй Мировой, конечно же на польском языке, и носило чисто польское название «Небесна хусточка» или, сами понимаете, в дословном переводе в литературной обработке – «Синий платочек».

 

sm05

 

Джазовый оркестр Ежи Питерсбургского

 

Его «Небесна хусточка» так пришлась по душе советской молодежи, что по просьбе, сначала Екатерины Юровской, а затем и Изабеллы Юрьевой, известный поэт Яков Маркович Галицкий при участии Михаила Максимова, написал два почти одинаковых текста, ставших новой советской песней. И случилось это в ноябре 1940-го, причем, Клавдия Ивановна Шульженко к первому исполнению не имела никакого отношения.

 

А тексты абсолютно одинаковые, несмотря на то, что написаны на русском и польском языках, ведь и так все понятно - сравните сами: «Синенький скромный платочек» - «Мала небесна хусточка»…

 

sm06

 

 Даже неспециалисту в музыкальном творчестве прекрасно видно схожесть нотных знаков.

 

Синенький скромный платочек
Падал с опущенных плеч.
Ты говорила, что не забыла
Ласковых, радостных встреч…

 

Mała niebieska chusteczka,
Którą pamiętam sprzed lat.
Moja dzieweczka i ta chusteczka
Mgłą przesłoniły mi świat.

 

По просьбе самого Ежи и настояниям Утесова, любимца советского народа и, конечно же, вождя всех народов, Питерсбургский Ежи стал гражданином Союза ССР Петербургским Георгием и руководителем Белорусского республиканского джаз-оркестра. Но его творчество было известно далеко за пределами Белоруссии, и с концертами он успел побывать в Москве, Ленинграде, Свердловске, Киеве, Одессе и даже в Крыму и на Кавказе. В первые же дни войны, зная, что музыка не только «строить и жить помогает», но и воевать, он сел за рояль и, слегка изменив тональность с учётом стихов, как он тогда отмечал, «поэта-самоучки», создал уже известную «Прощальную».

 

После установления дипломатических отношений с Польшей, Ежи, уже как гражданин Польши, с армией Андерса из Советского Союза попадает сначала в Иран, затем в Палестину и Египет. Там он снова боец, но уже джазового военно-музыкального фронта. Впоследствии, когда все внимание было приковано к полякам «Войска Польского», имена тех, кто был при штабе Сикорского, начали исчезать из обихода. Так произошло и с талантливым композитором, которому не нашлось места ни в СССР, ни в родной Польше.

 

А в Польше Ежи Петербургскому ставили в укор тот факт, что еврейский оркестр в лагере Треблинка для отправляющихся в газовые камеры исполнял «Танго самоубийц» или «Последнее воскресение». И это также было причиной его эмиграции в Аргентину, ведь после победы эта песня зазвучала в польских кинофильмах о зверствах фашистов. Композитор не смог в тот момент пережить такого кошмара, ведь он создавал шедевр о любви…

 

sm07

 

Король джаза Ежи Петерсбургский – Георгий Петербургский

 

Со временем выдающийся музыкант вернется в Польшу, но уже совсем забытым для польской и советской молодежи. «Утомленное солнце» в исполнении Леонида Утесова, «Песня о юге» в исполнении Клавдии Шульженко и «Листья падают с клена» квартета Александра Рязанова исполнялись во всех странах Восточной Европы. Только мало кто уже знал, что это все одна и та же песня «Последнее воскресение» «To ostatnia niedziela» или («Танго самоубийц»), автором неповторимой музыки которой и являлся Ежи… Только в 1982-м его имя впервые было восстановлено в странах соцлагеря. Но своей восстановленной славы «короля танго» Ежи уже не дождался. 7 октября 1979-го он умер в Варшаве, где и похоронен, а могила стала символом поклонения всех исполнителей легкой музыки, а перед проведениями соревнований по танцам исполнители танго приходят на его могилу получить благословение, чтобы их танец не стал «Танго самоубийц».

sm08

 

Могила «короля музыки танго» на варшавском кладбище Повонзки

 

Но, по-видимому, стоит вернуться к «Небесной косыночке» и «Двадцать второму июня…», слова которых и вынесены в заглавие статьи. Сначала песня так и называлась, или почти так – «Воздушная косыночка», а уже потом, после исполнения уже названных Екатерины Юровской, Изабеллы Юрьевой и Лидии Руслановой и стала она «Синим платочком», только в «мирном варианте». А тем, известным «платочком», где Клавдия Шульженко поет «Строчит пулеметчик за синий платочек» он стал на Волховском фронте в 1942 году, когда младший политрук Михаил Максимов, военкор газеты «В решающий бой» передал Шульженко, гастролировавшей с джазом Алексея Семенова, листок со стихами о «синеньком скромном платочке». Она спела его в тот же день, после единственной репетиции... С тех пор песня «Синий платочек» стала своеобразным символом, навсегда слившимся с именем этой прославленной певицы. А имя автора музыки ее и «Прощальной» на долгие годы было вычеркнуто из истории наших народов.

 

sm09

 

Вечером в субботу 21 июня над предвоенным Киевом также звучала музыка «Последнего воскресения» - «Утомленное солнце»…

 

 sm10

 

А затем наступило утро последнего воскресения… День, который мы не имеем права забывать