Сетевой литературный журнал издание Фонда «Русское единство»
Москва, № 89 Март 2017
Сегодня Среда, 29 марта
Мнение редакции не всегда совпадает с мнением авторов О журнале Редакция Контакты
28 февраля 2011 — Евгений БУЗНИ, раздел «Публицистика»
Материал из журнала № 16 - Февраль 2011

По Сеньке ли шапка? (От статуса Шпицбергена до статуса России)

Давно на Руси, когда ещё шапки колпаками называли, говорили мудрые слова: «По Ерёме колпак». Это потом уже стали говорить: «И по Сеньке шапка», подразумевая на самом деле не то, что тот, кто её носит, достоин головного убора, а намекая чаще всего на то, что кто-то вполне соответствует своей должности, занимаемому положению, тем обязанностям, что возложил на свои плечи. Мудрый русский народ любит иносказательность. Но вы спросите меня, что же я имею в виду, говоря о Сеньке и шапке, и какое они имеют отношение к Шпицбергену? Поясняю. Меня давно удивляет, что на далёком архипелаге, который седобородые русские поморы, наладив свои особые суда, называвшиеся кочами, посещали ещё в шестнадцатом веке, а то и раньше, теперь, спустя белее четырёх веков, мы чувствуем себя в роли бедных родственников, а спроси иного россиянина «Что это за земля такая – Грумант?», так он ещё и не ответит вовсе, где она и откуда взялась. Поэтому начну-ка я с самого начала рассказ о том, кто и как надел на себя шапку обладания самым северным архипелагом земли нашей.

 

Права на архипелаг, расположенный между семьдесят четвёртым и восемьдесят первым градусами северной широты заявлялись ещё в начале семнадцатого века Датско-норвежским королевством и Англией почти сразу же после официального открытия земли в 1596 г. голландским мореплавателем Виллемом Баренцем. Норвежцы полагали в то время, что архипелаг является частью Гренландии, над которым господствовала Дания, и потому даже посылала свой флот к берегам Шпицбергена. Однако Англичане считали, что их китобои первыми овладели землями архипелага, присоединив их к английскому королевству. В это же время Голландия, Франция, германские города вели острую борьбу за промысловые районы архипелага. Российские поморы о суверенитете России не говорили, но вели свой промысел на Груманте, как они называли исстари архипелаг, осваивая новые территории. По иронии судьбы именно Московская компания, находилась в то время в Лондоне и занималась китобойным промыслом, направляя ещё в 1607 году на недавно открытый официально Шпицберген Генри Гудзона в поисках мест китобойного промысла. Но она не имела никакого отношения к поморам и не знала об их существовании на Шпицбергене.

 

Что касается Норвегии, то, как пишет в своей книге «Свальбардский Договор» Гейр Ульфстейн, «Датско-норвежское королевство было слишком слабым для обеспечения суверенитета над Шпицбергеном».

 

Впервые международный статус архипелага Шпицберген был определён в результате обмена нотами между правительствами России и Шведско-норвежской унии 1871-1872 гг. Главным пунктом этого двустороннего соглашения было закрепление за архипелагом статуса «terra nullius» – «ничейная земля». Именно это положение лежало в основе конвенции о статусе Шпицбергена, которая разрабатывалась на международных конференциях, проходивших в Христиании (Осло) в 1910, 1912 и 1914 гг. В них принимали участие Россия, Швеция и Норвегия. Но в связи с началом Первой мировой войны решение по Шпицбергену тогда так и не было принято.

 

Широко известно о Парижской, или как её ещё называют, Версальской, конференции от 9 февраля 1920 г., на которой был принят договор о Шпицбергене, составленный на основе текста, подготовленного норвежской угольной компанией Стуре Ношке. Почему именно эта компания готовила проект договора, если добычей угля на Шпицбергене занимались в начале века и англичане, и американцы, и шведы? Да, прежде всего потому, что сама конференция была инициирована Норвегией, прямо высказавшей желание обрести суверенитет над Шпицбергеном в качестве компенсации ущерба, понесенного во время войны, и по той причине, что она уже де-факто находится на архипелаге.

 

А советскую Россию в то время не только не спрашивали о её притязаниях на Шпицберген, но даже не пригласили для участия в конференции, поскольку Россия не была ещё признана многими государствами.

 

Между тем, весьма любопытно отношение к статусу Шпицбергена российских дипломатов в то время, когда не был ещё окончательно определён мировым сообществом статус самой России. Оно было в российских кругах того времени весьма неоднозначно, как неоднозначно и в наши дни. Эти противоречия ярко проявились в переписке талантливого советского дипломата, работавшего торговым представителем СССР в Норвегии, А.М.Коллонтай с комиссариатом иностранных дел СССР.

 

14.07.1923 г. А.М.Коллонтай пишет комиссару иностранных дел М.М.Литвинову следующее:

 

«На этот раз могу сообщить Вам хорошие новости. Как я уже писала с предыдущей почтой, в Стортинге намечалось обсуждение вопроса о признании России de jure… Настроение Стортинга было явно за признание и за своевременность закрепления правовых взаимоотношений с Россией… Нам удалось получить основные пункты тех условий, какие намечаются при признании России.

 

Пункты эти следующие:

 

1)      Признание суверенитета Норвегии на Шпицбергене…

2)       

Из разговора [с] Мишле я вынесла впечатление, что [у]регулирование Шпицбергенского вопроса сильно заботит Нор[вежское] пра[вительство]. Это нам придётся иметь в виду и соответственно использовать при ведении переговоров о de jure.

 

Можно ожидать, что Норвегия пойдёт на многие уступки России, чтобы обеспечить себе признание суверенитета Норвегии [над Шпицбергеном] со стороны России».

 

А вот что написал в ответ А.М. Коллонтай нарком СССР Г.В. Чичерин:

 

«Уважаемый товарищ,

 

Пожалуйста, разъясните мне вопрос о признании суверенитета Норвегии над Шпицбергеном. Дело представляется так: факт нашего присоединения к конвенции о Шпицбергене включает в себя признание нами норвежского суверенитета над ним. Значит ли это, что, когда Вы пишете о признании норвежского суверенитета над Шпицбергеном, Вы имеете в виду присоединение к парижской конвенции? В таком случае Вы считаете наше присоединение к парижской конвенции более выгодным для Норвегии, чем для нас, и усматриваете в этом акт любезности с нашей стороны по отношению к Норвегии. Это мне совсем неясно. С одной стороны Норвегия далеко не в восторге от этого суверенитета, который приносит ей расходы, не ставя её по сравнению с другими государствами на Шпицбергене ни в какое привилегированное положение. Большей услуги мы Норвегии таким образом не оказываем. С другой же стороны, для нас самих присоединение к парижской конвенции о Шпицбергене представляет весьма существенные выгоды…Если мы выставим условием признание нас де-юре, это будет, скорее, скрытый способ похоронить наше присоединение к договору».

 

Из этого письма наркома очевидно, что ему не были известны истинные стремления Норвегии, которые довольно чётко были высказаны, например, в письме министра иностранных дел Норвегии К.Ф.Мишле своему коллеге Рюэ Хольмбу от 17.09.1923 г., в котором он писал: «Откровенно говоря, мне бы не хотелось, чтобы мы вступили во владение Шпицбергеном, не достигнув взаимопонимания с Россией. Если Россия захочет создать там для нас трудности, поводов для этого более чем достаточно…

 

Естественно, мы не можем пойти на признание де-юре, не разработав определённой программы. Могу перечислить: урегулирование вопроса о Шпицбергене, условия рыболовства в Северном Ледовитом океане и на Белом море, возмещения ущерба… Само собой разумеется, что мы должны заранее позволить Фугту (посол Норвегии в Великобритании) и Веделю (посол Норвегии во Франции) заявить, что урегулирование проблемы Шпицбергена вынуждает нас поставить вопрос о признании. Ведель считает, что с Францией ему удастся справиться, а Англия настолько заинтересована в урегулировании вопроса о Шпицбергене, что она, безусловно, тоже нас поймёт. Никто ведь всерьёз не верит в победу контрреволюции в России».

 

Отсюда ясно, что позиция Норвегии была совершенно противоположной пониманию вопроса советским комиссаром. Об этом и написала Коллонтай в следующем письме Чичерину 6.10.1923 г.:

 

«Неразрешённость шпицбергенского вопроса с Россией и возможное предъявление претензии России на Шпицберген волнует и заботит буржуазные партии и само норвежское правительство. Здесь не забыто, что Россия была в числе трёх держав, под контролем которых находился Шпицберген, что Россия до 1917 г. постоянно противилась признанию суверенитета на Шпицберген какой-либо из стран, что именно Россия ещё во время совещаний в Христиании 1912-1914 гг. настаивала, чтобы Шпицберген остался terra nullius и что Россия вплоть до 1917 г. обладала крупными экономическими интересами, заставлявшими видеть в ней серьёзного конкурента Норвегии в вопросе суверенитета.

 

За последние месяцы тревога Норвегии за участь Шпицбергена была ещё обострена аннексией Гренландии со стороны Дании, в то время как Норвегия считала Гренландию своей исторической собственностью. К тому же Норвегия прекрасно учитывает, что Англия весьма склонна к пересмотру Парижского трактата, в котором, по мнению великобританского правительства, недостаточно приняты во внимание «исторические интересы и права» Англии.

 

Отсутствие подписи России под Парижским трактатом может дать повод Англии поставить вопрос о пересмотре самого трактата».

 

Доводы замечательного дипломата, женщины, в присутствии которой даже король Швеции в нарушение протокола считал неприличным сидеть, если она стояла, оказались убедительными и весьма прозорливыми.

 

15 февраля 1924 г. Министерство иностранных дел Норвегии уведомило торговое представительство СССР в Норвегии о признании Правительства СССР как де-факто, так и де-юре, а на следующий день 16 февраля А.М. Коллонтай официально сообщила Министерству иностранных дел Норвегии о признании Советским Союзом суверенитета Норвегии над Шпицбергеном.

 

В статье преподавателей Харьковского юридического института М.В.Буроменского и Л.Д.Тимченко «Международно-правовой статус Шпицбергена», опубликованной в 7.05.1990 г. в «Известиях высших учебных заведений» отмечалось, что «…в юридическом плане статус Шпицбергена может быть отнесен к «особым»: он установлен не государством-собственником, а закреплён международно-правовыми средствами. Фактически, по договору 1920 г. это единственная в современном международном праве сухопутная государственная территория общего пользования. В этом уникальном международно-правовом статусе отразились особенности исторического развития архипелага. Поскольку Договор не содержит положения о сроках его действия, он является бессрочным. Данный акт – не часть внутреннего норвежского законодательства. Из этого вытекает, что Норвегия не в праве изменить Договор без согласия всех его участников… Особый статус Шпицбергена не исключает действие на территории архипелага законодательства Норвегии. Все государства – участники Договора в соответствии со ст. 3 обязаны соблюдать «местные законы и постановления». Однако внутреннее норвежское законодательство не может противоречить закреплённому международно-правовому статусу Шпицбергена».

 

Спустя почти восемьдесят лет, правительство Норвегии приняло новый закон об охране окружающей природной среды на Шпицбергене. Вот как отреагировала на это «Российская Газета» 14.06.2001: «ПАРЛАМЕНТ Норвегии на днях утвердил закон «Об охране окружающей среды» на архипелаге. Документ требует согласовывать любую деятельность там с норвежскими властями. Таким образом, нарушен бессрочный Парижский договор 1920 года по Шпицбергену, согласно которому подписавшие его страны имеют равные экономические права на архипелаге и в прилегающей акватории… В 1991-м все страны – участницы договора признали Россию «продолжателем» прав бывшего Союза на архипелаге. В последующие 10 лет их не оспаривали ни Норвегия, ни другие участники договора. По мнению губернатора Мурманской области Юрия Евдокимова, «новый норвежский закон – это попытка вытеснить Россию со Шпицбергена, что может ухудшить взаимоотношения двух соседних стран».

 

Что произошло? В 1924 г. Суверенитет России стал прочнее, когда она была признана государством де-юре другими государствами, в число которых вошла и Норвегия. Тогда же Норвегия упрочила свои позиции в вопросе о её суверенитете над Шпицбергеном, благодаря присоединению России к Парижскому Договору 1920 г., делая архипелаг своей территорией де-юре, но оставляя его terra nullius, то есть равноправным для всех участников Договора, де-факто. Через десять лет после развала Советского Союза и ослабления международных позиций России, то есть её суверенитета, в 2001 г. Норвегия принимает новый закон об охране окружающей среды на Шпицбергене, фактически приравнивая архипелаг к территории Норвегии во всех отношениях, то есть делая очередной шаг к определению архипелага территорией Норвегии де-факто.

 

Между тем в статье 8 «Договора о Шпицбергене» говорится буквально следующее: «Норвегия принимает на себя обязательства разработать правила для территорий, определённых в статье 1…

 

За три месяца до введения их в жизнь проект правил будет предоставлен норвежским правительством другим участникам Договора. Если в течение этого времени один или более участников предложат изменения к этим правилам, то эти предложения будут предложены норвежским правительством другим участникам Договора для рассмотрения их комиссией, составленной из представителей каждой стороны. Эта комиссия будет созвана правительством Норвегии и в течение трёх месяцев со дня первого заседания большинством голосов примет решение».

 

Этот параграф никто не отменял, но, несмотря на письменные возражения со стороны России по поводу введения нового закона о Шпицбергене, комиссия представителей всех стран участниц договора созвана не была, и возражения в соответствии с параграфом 8 Договора обсуждены не были.

 

23 февраля 2003 г. Комитетом Совета Федерации по делам севера и малочисленных народов было принято Решение «Об экономических, социальных и международных проблемах реализации прав Российской Федерации, вытекающих из Договора о Шпицбергене от 9 февраля 1920 года», в котором констатировалось, что «…Норвегия стремится путём дополнительного расширения заповедных зон и запрещения там хозяйственной деятельности вытеснить Россию с архипелага. На это же направлен вступивший в силу с 1 июля 2002 года закон «Об охране окружающей среды на Шпицбергене», некоторые положения которого противоречат Договору от 1920 года. Ставится под сомнение демилитаризованный статус архипелага. Всё это создаёт опасность вынужденного ухода России со Шпицбергена.

 

Вводятся ограничения на деятельность российских рыбопромысловых судов в районе Шпицбергена. Имели случаи их неправомерного задержания.

 

Увеличивается площадь районов, закрываемых для промысла в зоне Шпицбергена. Такие действия ущемляют российские интересы в этом регионе».

 

В статье «Остров преткновения», опубликованной в Российской газете от 13.06.2001 говорится по этому поводу:

 

«Шпицберген, открытый русскими поморами, может оказаться закрытым для нас.» и поясняется дальше почему авторы так считают:

 

«Как только Россия признала сам факт спорной принадлежности Южных Курил, последовала цепная реакция по другим пограничным территориям. В Германии «вспомнили» о прусских корнях Калининградской области, Казахстан начал претендовать на окруженный нефтью и газом каспийский остров Укатный. А Норвегия решилась на беспрецедентный шаг, лишив в одностороннем порядке Россию ее законных экономических прав на исконно русских островах Грумант, ныне именуемых Шпицбергеном. Более того, норвежцы претендуют на крупнейшие газовые месторождения Баренцева моря – вплоть до российской Земли Франца-Иосифа.

 

Парламент Норвегии на днях утвердил закон «Об охране окружающей среды» на архипелаге. Документ требует согласовывать любую деятельность там с норвежскими властями. Таким образом нарушен бессрочный Парижский договор 1920 года по Шпицбергену, согласно которому подписавшие его страны имеют равные экономические права на архипелаге и в прилегающей акватории.

 

…В 1991-м все страны – участницы договора признали Россию «продолжателем» прав бывшего Союза на архипелаге. В последующие 10 лет их не оспаривали ни Норвегия, ни другие участники договора.

 

По мнению губернатора Мурманской области Юрия Евдокимова, «новый норвежский закон – это попытка вытеснить Россию со Шпицбергена, что может ухудшить взаимоотношения двух соседних стран«.

 

…Демарш Норвегии, по мнению наблюдателей, имеет свои тайные пружины. Хотя страна – не член НАТО, новая концепция Вашингтона по ПРО предусматривает тем не менее размещение «ПРО-объектов» на Шпицбергене и соседних островах (Медвежий, Надежды, Белый), вплотную примыкающих к баренцевым границам России. И это при том, что по Парижскому договору архипелаг и прилегающий к нему бассейн объявлены «вечно демилитаризованной и нейтральной зоной«.

 

Введение нового закона об охране окружающей среды создаёт большие трудности, например, для археологических экспедиций. Это касается введения статуса особо охраняемых территорий, на которых запрещено проведение любых археологических работ, ограничение раскопок памятников и др.

 

Параграфом 39 нового Закона охраняемыми памятниками культуры на Шпицбергене определяются все недвижимые или движимые памятники культуры, датируемые 1945 г. или более ранним периодом, куда входят «следы погребений человека всех видов, включая кресты и другие способы обозначения могил, а также кости и останки костей в земле и на её поверхности и останки скелетов в местах забивания моржей и китов и в местах установки ловушек самострелом для белых медведей…которые охраняются вне зависимости от их возраста

 

К памятнику культуры, автоматически подпадающему под охрану, относится зона, простирающаяся во всех направлениях на расстояние 100 метров от видимой или внешней границы недвижимого памятника культуры.». Так что если даже сегодня кто-то в нарушение закона об охране белого медведя установил на него ловушку с самострелом, то ловушка эта уже станет охраняемым памятником культуры, как и участок в радиусе 100 м. вокруг него.

 

Каким же образом эти памятники охраняются законом? Параграф 42 гласит по этому поводу следующее:

 

«Никто не имеет права причинять вред, выкапывать, перемещать, удалять, изменять, укрывать или разрушать охраняемый памятник культуры, включая зону охраны… В зоне охраны запрещено устанавливать палатки, разжигать костры или предпринимать действия, которые могут привести к риску возникновения последствий такого рода».

 

Что это значит? А то, что никто не имеет права нигде производить раскопки, поскольку ищут археологи ни что иное, как захоронения с костями и останками, которые являются памятниками культуры по определению независимо от возраста.

 

Более того, в параграфе 43 чётко говорится, что «Охраняемые движимые памятники культуры являются собственностью государства, когда ясно, что нет реальной возможности определить, существует ли вообще владелец, или кто именно является владельцем. Директорат может передать памятник культуры полностью или частично тому, кто его обнаружил». Закон не утверждает, что памятник будет передан, а лишь говорит, что это возможно. В чём же здесь равноправие, установленное Парижским Договором? Почему памятники культуры территории Норвегии только «де юре» становятся её собственностью? И ведь здесь не идёт речь о памятниках культуры на особо охраняемых территориях. Памятниками становятся автоматически все предметы, указанные в параграфе 39.

 

Рассмотрим теперь что говорится в параграфе 20 Закона о статусе особо охраняемых территорий. «Король может издать предписание и присвоить охраняемой природной территории особый статус, исходя из международной конвенции об охране окружающей природной и культурной среды. Режим, который упомянутая конвенция связывает с присвоением такого статуса, имеет также силу норвежского закона». А в следующем 21 параграфе этого закона поясняется, что «Если меры по обеспечению режима или по созданию возможностей восприятия затрагивают частную собственность или права в районе охраны, следует насколько возможно заблаговременно сообщить о них владельцу земли или правовладельцу».

 

Иными словами, Норвегия может присвоить любой территории архипелага статус особо охраняемой территории со всеми вытекающими отсюда запретительными мерами на ней даже в том случае, если это касается чьей-то частной собственности, не спрашивая на то мнения самого владельца земли. Закон рекомендует только заблаговременно информировать владельца о том, что он будет лишён права что-то делать на своей земле.

 

В чём же в таком случае выражается равенство экономических прав для всех участников Версальского Договора? Разве в том, что согласно этому закону участки, принадлежащие на Шпицбергене норвежским компаниям, тоже могут подпасть под статус особо охраняемых территорий? Но ведь статус этот определяется указами короля Норвегии, а потому он не станет выгонять с территории архипелага свои компании, тогда как некоторые собственные территории российской компании треста «Арктикуголь» уже оказываются ущемлёнными новым законом.

 

Аналогичные запретительные меры в целях охраны природы устанавливаются для передвижения наземного, воздушного и морского транспорта в районе Шпицбергена (пар. 79-84). Воздушный транспорт имеет право приземляться только на специальных площадках, то есть в нескольких населённых пунктах, определены места подхода и морских судов, наземному транспорту следует пользоваться уже имеющимися трассами. Но всё это касается фактически только других стран-участниц Договора, а не самой Норвегии, поскольку, осуществляя контроль за всеми, она имеет право и приземляться вертолётами в любом районе, и совершать морские и наземные перемещения в любых направлениях и даже использовать военизированный корабль береговой охраны с пушками и военным вертолётом на борту в демилитаризованной зоне, каковым является Шпицберген.

 

Разрешительными мерами, основываясь на законе об охране окружающей среды, фактически ограничена любая деятельность землепользователей архипелага Шпицберген, когда обязательным является даже согласование проектов строительства домов на собственных участках, включая их дизайн, окраску и место расположения (пар. 56-58).

 

Таким образом, введение закона об охране окружающей среды Шпицбергена в своих главных пунктах нарушает основополагающий принцип Парижского Договора о Шпицбергене, заключающийся в полном равенстве прав на ведение экономической и хозяйственной деятельности странами участницами Договора. Разрешительный принцип по всем вопросам деятельности ставит страны-участницы Договора в полную зависимость от администрации Норвегии, как если бы эти страны находились на территории самого королевства Норвегии. Закон по своей сути делает Шпицберген норвежской территорией де-факто, устраняя её прежний статус «де-юре». Причина этого в ослаблении статуса России, правительство которой не хочет замечать надвигающейся угрозы потери архипелага. Вот и спрашивай потом «По Сеньке ли шапка?», когда всё развалится.




***

Ваш комментарий

(обязательно)
(обязательно, не публикуется)
Сообщение

Ключевые
слова

Самые комментируемые
за месяц



© Сетевой журнал «Камертон», 
2009
Список всех выпусков:
Сделано в CreativePeople 
и Студии Евгения Муравьёва в 2009 году