Камертон

Поле Куликово

Опять, опять перед собой
Я вижу поле Куликово,
Где над полынною травой
Поют глухую песнь подковы.
Ведь через Дон опять мосты
Дотла сгорели этой ночью,
И утро – грозной красоты,
И супостат мне гибель прочит.

И будет сеча, будет бой!
И пенье труб, и песни сердца,
И беспощадности прибой,
И вихри яростного скерцо.
И крикнет князь Боброк: «Дерзай!
Пора пришла, сразись с драконом!»
И брызнет удаль через край
Между Непрядвою и Доном.

В который раз перед собой
Я вижу поле Куликово
И блеск щитов, сомкнувших строй
Перед коварностью не новой.
Я безоглядно жгу мосты,
Наказы предков не нарушу,
Иду на «Я», иду на «Ты»,
На правый бой за честь и душу.

Иду на «Я», иду на «Ты»,
На бой с собой за честь и душу.

Вопрос себе

Летит средь звёзд моя Земля…
А я?
Искрятся под луной моря…
А я?
Шумят листвою тополя…
А я?
Смеются за столом друзья…
А я?
Качает мать своё дитя…
А я? Где я?
Где в этом мире – я?..
Любовь и годы

Я и теперь зову тебя любимой.
Не вслух, конечно, на манер известный,
а помня день седьмой, неповторимый
в медовом августе. Фату. И лик прелестный.

И живы, и плывут в заре незримой,
и плещут в сердце музыкой небесной
всё те же пульсы нежности к любимой,
всё так же будят по утрам всё той же песней.

Какой же объяснить тогда причиной
нещадный холод пропасти отвесной?
Была, ведь, жизнь у нас с тобой – единой.
Была! Так почему ж становится – совместной?

Другу

Не грусти, старина, может быть, мы с тобой ещё встретимся
И с бокалом вина вспомним тех, кого любим и чтим.
Помолчим невпопад, добротою, как хлебом поделимся,
И опять отряхнёмся от лет и заснеженных зим.

Так легко при тебе домечтаться до дерзостных глупостей,
Бросить вызов судьбе и с азартом в рассветы нырнуть,
Где поют соловьи, и смешные нелепицы трудностей
Не мешают искать свой единственно-правильный путь.

Здравствуй, друг мой и брат во Христе и упряжке пожизненной.
Твой искрящийся взгляд и надежду, и веру хранит.
Не слукавить на гран под улыбкой твоей укоризненной,
Будто ночью весенней сердечко моё не щемит.

Не грусти, старина, мы с тобой непременно увидимся
И любви семена в наших душах опять прорастут.
Разговор просто так до негромкой беседы возвысится,
И неспешно поймём: счастье – с нами. Сегодня. И – тут.

* * *

Здравствуй, мост через речушку с окуньками,
Здравствуй, тонущий в акациях вокзал,
Здравствуй, ветер над ковыльными степями,
Я так долго этой встречи с вами ждал.
Ждал и грезил, как однажды спозаранку
Звякнет сцепками улыбчивый вагон
И, кивнув на повороте полустанку,
Заспешит в последний к детству перегон.

Память детства – розовые пряники,
Дедушки и бабушки, солнышко в окне.
Память – средство стать на время маленьким
И накрыть ладошкой лучик на стене.

Лучик солнышка – приветливый и чистый,
Лучик неба над седою головой,
Лучик взгляда – восхитительно искристый,
Посланный с зенита новою звездой.
Поклонюсь кустам задумчивой сирени,
Вспомню, живших хлебосольней и добрей,
И под сенью детства преклоню колени
Перед юной и любимой Родиной моей.

Пред вовек благословенной Родиной моей.

* * *

А, ведь, жизнь могла бы быть совсем другой.
Был, ведь, выбор, как у всех, и – две дороги.
Но одна вела в уютные чертоги,
А вторая… Что ж теперь-то о второй?

Что ж теперь-то, после стольких зим и лет,
После длинных вёрст в страну самообмана
Сетовать на то, что слишком рано
Выпал жребий выбирать сюжет?

Мал он был – шажок в уют. Ничтожно мал.
А – по жизни – столько жизней изломал…

* * *

Хрустит окрепшая зима под каблуками,
Искрится воздух пылью слюдяной,
В морозный звон, застывший над домами,
Сиреневыми ровными дымами
Восходит утро в небо. В мир иной.

Туда, где всё бездонно и безбрежно,
Где дышит маревом эфирного огня
Другая жизнь. Творит себя прилежно,
Лишь изредка во снах касаясь нежно,
Являет лик свой, в таинство маня.

Зима, зима! Как твой предвестный холод
Созвучен мыслям о последнем дне!
Что он сулит? К забвенью первый повод
Того, что тоже был умён и молод,
Иль первый шаг не внутрь себя. А – вне?..

* * *

Давай, мой друг, с тобой поговорим
О чём-нибудь не слишком приземлённом:
О юном сердце, пылком и влюблённом,
О том, как от костра уносит дым…
Давай с тобой, мой друг, поговорим.

От наших взглядов, как от угольков
Затеплится неспешная беседа,
Согреет нас и ляжет мягче пледа
Под изголовья, что для вещих снов…
От наших светлых взглядов, и от слов.

Оценим жизнь свою не по делам,
Увидим в ней щемяще-дорогое,
Увидим время, от любви хмельное,
Сметём годами нанесённый хлам…
И Божий мир наполнит души нам.
Я – есмь

Я есмь во всём:
и в световой волне,
и в море,
и в земле большой планеты.
Я есмь во всём:
и в кактусе, цветущем на окне,
и в стебельке травы, кивающей под ветром…
Во всём есмь мы.
И, смертью смерть поправ,
мы будем жить в Господних временах…

* * *

Не жди меня к праздникам ни пешим, ни всадником,
ни сказочным принцем, ни странником…
За дальней околицей, где солнышко клонится
потерян тот след в бездорожице.

Не жди меня прежнего – в наивности нежного,
рассудком и сердцем не грешного…
Он там – за околицей, где солнышко клонится
в лета, где поют, а не молятся.

Не жди меня в тереме, шагами промеренном,
не жди на крылечке потерянном…
Лишь там – за околицей, где солнышко клонится
нам светлая встреча позволится.

Лишь там – за околицей, где солнышко клонится
получится всё и позволится.

 
Санкт-Петербургу

Поклон тебе, Петра творенье,
Твоим ваятелям и зодчим
За сказки дней и белы ночи,
За Пушкинское вдохновенье.
Поклон от нас, живущих ныне,
За купола твои и шпили,
Струящих в небо свет России
По Божьему благоволенью.
У нас тут дождь

У нас тут дождь сегодня был.
Хороший дождь. Почти что летний.
И зелень стала поприметней,
И воздух голову кружил.
У нас тут дождь сегодня был.

У нас тут жаркий день остыл.
Погожий день. И нежный вечер
Окутал сумерками плечи,
Детей в кроватки уложил.
У нас тут жаркий день остыл.

У нас тут всё своим путём
Идёт и в ногу, и не в ногу,
А мы седеем понемногу,
Ликуем, плачем… И живём.
У нас тут всё своим путём.

Обнять бы вас и рассказать
Про этот дождь – почти что летний,
Про то, что зелень здесь приветней,
Здесь – на Земле… Но не обнять…
Не дошептать… Не докричать…

* * *

Россия встретила дождём
И мягкой летнею грозою.
Чуть тучи подсветив огнём,
Ворчливый добродушный гром
Дохнул прохладой в злобу зноя.

Как окрылился перегон!
Как сразу посветлели лица!
И взвеселившийся вагон
Понёс нас всех сквозь гром и звон
Вперёд! В Петровскую столицу.

Как будто знак явила ты
Приветливой своей душою…
Для обретенья красоты
Довольно русской простоты:
Смывать удушливость – грозою.

Романс

Короткое: «Прости»,
Неслышное: «Прощаю»,
И грусть в твоей горсти,
И не твоя вина.
На волю отпусти,
Куда? И сам не знаю…
Твоей любви цвести,
Но мне нужна – моя.

Знакомые слова,
Знакомые желанья,
Прочитана глава
И некуда спешить.
Расхожая молва
О комнатной герани…
Ах, как ты неправа,
Что этим можно жить.

В неторопливом сне
Неясная тревога
Легла на сердце мне,
Всё осветив окрест.
От нас – герань в окне,
Любовь – она от Бога…
И под романс весне,
И для страданий крест.