Камертон

«В час, когда ты вернешься домой…»

Любимый город

… Здесь будет город заложен
Назло…

 

 

А.С. Пушкин

 

 

 

Евразия, самый большой материк Земли, состоящий
из двух частей света – Европы и Азии.

Из Словаря

1.

Я не люблю тебя, Санкт-Петербург! –
глухой, безгласный… О тебя страна
моя споткнулась и упала в блато,
лицом на запад. Посмотрите на
росс-секонд-лэнд. Хватайте бройлер-кур

гигантски ноги. Славно ль, Питер герр? –
Малоголов и страшно вниз велик,
сидит болваном в крепости проклятой.
Пошло аукаться: на зло… зло… зло… Ярлык
франко-немецко… Невиновно падал
в снег Милорадович. Цвет сумерек, химер.

Петруши ль? бесы ль? – Достоевский знал.
Отшвыривала книгу в угол – боль –
невыносима. С запада – “Аврора” –
в мою державу: разгуляйся, голь
неправая, не ведая позора…
Яволь, мон шер товарищ финских скал.

Ты в западно-, ты в за-пад-ло-поклон
согнулся, зная – не закат, а кровь
горит в Неве и в прочерках каналов,
в знаменах, в звездах… О, моя любовь! –
Как ты, свободу чуя, ликовала,
еще не слыша поминальный звон…

Моя страна с улыбкой распадалась.
Отпали азиаты, пятясь вон.
Юг закружил шальные ривердансы.
Весь полузапад вытек из окон,
собою горд… Что говорить о Гансе
иль о Шамиле? В Беловежской… малость…
 «Россия, ты свободна!.. ото всех…» –
Пуще неволи Пуща, коль охота.
Сквозь слезы не видать пути. Попутчик,
И ты ослеп? Не видно поворотов.
Кто поводырь нам? – умысел иль случай?
Бог ведает. Ну а слеза – не грех.

Я знаю – эти плачи не нужны
Здесь. На земле у всех свои права.
Москва! – Евразии средина золотая,
любимая, бульваров дерева
так бесконечно-нежно обнимают,
и – благовест в четыре стороны!

Тебя ж я не люблю, Санкт-Петербург.
Я не боюсь тебя, тебе не верю.
И Ангел твой – несчастлив на столпе.
Кораблик твой – всё не найдет свой берег…
… Я так тоскую по любви к тебе –
послевоенной, детской…

2.

 

А в Эрмитаже – царь на троне замер,
И – будто настоящие – усы.
Восторг и – боязливо – “вдруг он встанет?!” –
такой красивый… Красной полосы
не замечаю, бархатной преграды –
царь Петр – велик. А подходить – не надо.

А Новая Деревня – как с пожара –
черна. Но за соседскою стеной
спит кукла – в розовом, трофейная… Но жалко
котят и кошку – вот молокопой –
в жестяночке, пропахшей леденцами –
средь лопухов. И подрастаем – сами.
…………………………………………..
Я знаю, как родное отторгает –
меняет имя, с именем – судьбу.
– Прости меня!.. – слепящими кругами –
Заневский… Серафимовское… Дул,
дул ветер западный… и Крысолову рады…
Любимый город. Больно и надсадно.
Иначе бы!.. Иначе – не могу.

3.

Просыпается город за Невским фасадом.
Бедный, важный… – родной, всё равно тебе рада.
Твои лица – любимы, и запахи моря
ветром западным гонят и волны, и горе.
Ангел твой терпеливый научает прощенью
и любви, и… Родной, помоги мне в ученьи.

 

1999 – 2004

 

***

Европа мирная по водам Средиземным
плывет шутя.
– Ты не устал, мой бык неподъяремный?
– Мое дитя,
гляди на солнце – на небе и в море -
пылает страсть.
Не обожгись. Соленым станет горе…
– Как не упасть?
Как не пропасть – мелькая в лабиринте -
от тех зрачков?..
– Всевидящих? Мир – никудышный спринтер.
И в пыль веков
ты упадешь, прекрасная Европа,
шифровкой в ночь…
– Петух и Арлекин – с Единорогом,
все мачо – прочь!..

Одна звезда над Вифлеемом дальним
еще видна.
Плывет Европа по блестящим тайнам,
похищена.

 

2001

***

 

Если начались такие дни,
что сгибают ветер пополам…
Если дни такие… Не словам
гнуться, пригибаться… Мы – одни
из немногих, но число нам – тьма
(непонятно – почему не “свет”)…
Непонятно, почему с ума
не сошли, вдыхая этот бред.
На особой тройке нас несет,
заостряя ветром лик-лицо.
Кроме Бога – кто еще спасет?
Уж скорее – наградит свинцом
кто-то, уж скорее – монумент,
чьи-то память и мемориал –
вместе и раздельно. Кто сказал,
что – опять – решающий момент?
Этот блеф – который раз! Блюет
полдержавы, половина – спит
в летаргии. Снова – недолет
или перелет, или… Хрипи
музыку, вышептывай слова
горлом, сдавленным любовью и тоской.
Склонимся друг к другу – горевать,
хохотать и руку греть рукой.

 

1989

 

Последние стансы к Евгению

 

Ветер западный – стонут мосты,
что в пролет уже не пролететь,
что по горло нагнало воды:
захлебнуться, застыть, умереть.

Ветер западный нам поперек.
Перейти его – может снести,
унести далеко, на восток,
словно щепки сжимая в горсти.

Ветер западный. Небо летит,
позолоту сорвав с куполов.
То ли плачет кто, то ли свистит –
не расслышать за десять шагов.

Ветер западный морем налит.
И не только от слез по лицу
всё струится, плывет, и не вид -
но, как Ангел продрог на шпицу.

Ветер западный, Боже ты мой!
Прижимаясь к твердыне домов,
человек всё идет не домой,
словно где-то зовет крысолов.

Словно вышел недобрый ловить,
гнать вперед, лабиринтом водя.
«Умереть, захлебнуться, застыть…»
– Успокойся, большое дитя.

Ветер западный скоро падет,
спать уляжется на мостовой.
Кто-то сильный мосты разведет
в час, когда ты вернешься домой.

 

1988

***

 

“Ах, быстрей бы весна…”, – говорит.
В белом коконе снега
он устал. Из окошек сквозит.
День начался – как не был.

“Ах, быстрее бы лето пришло!” –
Ветер гонит потоки,
зонт выламывает – так весло
вырывают пороги.

“Ах, быстрее бы осень!” – писать
на заброшенной даче.
Задыхается город, как тать
в непосильной удаче.

“Ах, быстрей бы зима, – говорит, –
Новый год, свечки, Святки…
Ах, быстрей!..”
Ах, куда он спешит
да бежит – без оглядки?!

 

1988

 

***

 

Слои свой юродский период,
свой иродский, глядя кино
о том, что – как будто бы – было
вчера или очень давно –
не с нами – «О, мы поумнее,
получше!..» – Лежащие в ряд
в роддоме, где хлоркою веет,
младенцы печально глядят.

 

1998

 

***

 

Каторжаночка, дворяночка, Мария…
Через версты и века простой возок.
Меховая полость матушки-России,
и Покров – как небо синее – высок.
Что же плакать мне в Москве? – когда светает,
и апрельская свирель… Великий пост
ужасает, открывает и спасает.
Путь Марии. Непостижен, прям и прост.

 

2002

 

***

 

 «…лесные пожары охватили…»
Дым Отечества – горек.
Дым Отечества нам ядовит.
Что ж украли такое,
что земля под ногами горит?
Всё фуражки да кепки,
да платками закрытые рты.
Стены старые крепки,
только дымом объяло кресты.
Кто там – нашим и вашим –
никого, ничего не любя?..
Стоит памятник падший,
из-за дыма глядит на тебя.
И заплакало небо.
И от слез я не спрячусь нигде.
Все вопросы нелепы.
И ответы плывут по воде.

 

2002

 

***

 

И кадриль не пляшу,
и дробушки не бью.
Обо мне не шу-шу –
никого не люблю.
А когда полюблю –
не узнает никто,
не спою “ай лю-лю”,
не накину платок
расцветастый. Смотри –
твое ты, твое я.
Эти слезы – мои.
А улыбка – твоя.

 

2003

 

***

 

Лисенята виноградник разорили,
Под корягой норные зверята
Спрятались меж запахов земельных,
В темной паутине корневой.
Листьями распахнутые крылья
Вздрагивали. Птицы уж не пели.
Виноградаря вели домой
Три дороги – рая или ада,
Или песенки жены брюхатой:
«Баю-бай, не плачь, не плачь, не плачь…»

Лисенята виноградины не ели –
Сладкие наморщатся изюмом,
Листья переполнятся долмой.
Всхлипывал малейший «Мамой пахнет
Шапка виноградарихи, мамой…»
Сжались и свернулись поплотнее
Норные зверята в тьме угрюмой…

Зря смеешься ты, центурион,
Хлопая себя по крепким ляжкам,
Задирая к небу рот щербатый,
Опрокинув чашу на траву.

 

2007

 

Эклога

– Что за глупая ворона?..
– Непрактично – белой масти…
– Как скорлупка от яйца…
– А не птенчик уж… гордячка…
– Неприлично!.. Эти страсти –
будь хоть трижды ты крылатой… –
Так с досадой чернокрылой
крутят носом и галдят
Настоящие Вороны.

Удивляется ворона:
«Да, я – Белая Ворона.
Я люблю снега и небо
с перистыми облаками.
Я люблю из облаков
в снег нырять, в луга ромашек,
в белые пески и в пену
волн летящих на ветру.
И взлетать до солнца… Радость
не могу я удержать –
невпопад крича, взлетая…
Знаю-знаю, я – не чайка…»
Белой пуганой Вороне
стало грустно и смешно.

В это мирное мгновенье
в темной липовой аллее
заорал дремавший Ворон:
«Дуры! Все вороны – дуры!
И они еще летают!»
В обомлевшей тишине
только Белая Ворона
смела: «Как?! И обо мне?..
Почему? Скажи, мудрейший,
нам всю правду!» – «Никогда!» –
И опять заснул оракул
в старом липовом дупле.

Тихий вечер, теплый ветер.
Бродит Белая Ворона
средь ромашек и кипрея,
крылья тянутся к полету
под чудные облака.
На холмах помоек ищут,
чем поужинать, Вороны
черной масти, деловито
помышляя о гнезде.
Спит в дупле замшелом Ворон
и блестит седым пером
одиноким…

– А что дальше?
– Дальше – ночь, а после – утро,
день и вечер, ночь и утро…
– А что дальше?
Поутру: «Что за глупая ворона?..»

2008

 

***

 

Всегда виновата прослойка,
начинка, чье небо в овчинку.
Что мал и не пышен пирог,
не вкусен и пресен, и горько
от корки горелой, и сколько
напрасных потерь… И порок
гуляет по верху и низу…
И тризной шумит укоризна –
прослойке тончайшей урок.

За умность, за то, что учили,
лечили, открыли, решили,
придумали и сочинили… –
«Верхи» и «низы» не простят –
пирог неудачный и жесткий,
что в горле и комом и костью,
и словом лихим угостят –
тех интеллигентов, наивных
старателей правды, и горстью
развеять огрех захотят.

По ветру, куда он там дует,
летите, свободный учитель,
болтайте, руками машите,
в потертых смешных рукавах…
Ах, как же смеются потехе
и зло насмехаются… Вехи
меняются, снова призвав
к болящим врача… – Где науки
и умные книги?.. И внуки
духовною жаждой полны…

«Прослойка» родимой страны
о кличке не думает пошлой.
И лавр, и большой подорожник –
нужны. Хорошо, что нужны.

 

2008

***

 

Людмила Тимофеева (Клементьева). Родилась и жила в Новгороде Великом. Псевдоним Тимофеева, точнее – патроним, обычно использовала в журналистике (член Союза журналистов с 1980 года, темы – искусство и культура), сейчас – в литературных публикациях. Пишет стихи, прозу. Первый сборник стихов “ДВИЖЕНИЕ” выпущен в 1994 году в Москве Христианско-просветительским издательством “АСЛАН”. В Санкт-Петербурге – подборки стихов в двух литературных альманахах: “URBI”: Литературный альманах, выпуск шестой – “БАДЕН-БАДЕН” – 1996 год; Альманах Всемирного Клуба петербуржцев, выпуск 2, “ТЕБЕ, ПЕТЕРБУРГ” – 1997 год. В Москве – стихи в Литературном журнале «Кольцо «А» №13 в 2000 году. В 2006 году – стихи в «Современная русская поэзия. 6500 произведений» – Электронная библиотека, ИДДК (ООО «Бизнессофт», Россия, 2006 г.). 2010 год – книга стихов «Знаки и Препинания», издательство «У Никитских ворот», Москва. В книгу вошли стихотворенья 1988-2008 годов, на обложке – авторский рисунок. Член Союза писателей России (МГО).  Cfqn – http://l-klementieva.narod.ru

 

Живет в Москве.