«В пастельных тонах и негромким голосом»

4 1 Светлана ЗАМЛЕЛОВА - 29 сентября 2014 A A+

Один год из жизни губернского города

.

Николай Полотнянко. «Минувшего лепет и шелест». Современный русский роман. — Ульяновск: Издательство ООО «Вектор-С», 2014 – 288 с.

.

Исторический роман может быть посвящён деятелям и событиям прошлого. А может, как «Минувшего лепет и шелест», прошлому как таковому. В первом случае время трубит и грохочет со страниц книги, во втором – действительно, лепечет и шепчет. Не так уж и важно, что именно происходило в прошлом, важно ощущение хода истории, течения жизни.

«Минувшего лепет и шелест» повествует о Симбирске 1833 г. Дата не указана в книге. Зато показан Пушкин, направляющийся в Оренбург через Симбирск. Ненавязчивую подсказку даёт читателю автор.

.

Легко, в пастельных тонах, негромким голосом… Таковы впечатления, производимые романом, начиная уже с названия: «Минувшего лепет и шелест». Аллитерация – повторяющиеся в названии «ш» и «л» – настраивает на лёгкость, приготовляет к тому, что автор поведает нам свою историю шёпотом, на выдохе. Ведь можно было бы сказать «Прошедшего лепет и шелест». Но «р» совершенно разрушила бы необходимое впечатление. Ткань романа можно уподобить прозрачной, колышимой малейшим движением воздуха шёлковой ткани.

Наряду с симбирскими обывателями, героями романа стали И.И. Дмитриев и И.А. Крылов, А.С. Пушкин и Н.В. Гоголь, И.А. Гончаров и В.Ф. Одоевский. Кто-то из них, как, например, Одоевский или Пушкин, являются активными участниками повествования, кто-то присутствует лишь незримо. Кроме здравствующих творцов и деятелей, то и дело на страницах возникают тени Карамзина и Державина, Пугачёва и Юлаева, которые, в свою очередь, и есть минувшее для действующих героев романа. То есть минувшее в романе многослойно, оно лепечет и шелестит для пожелавших прислушаться потомков.

.

Шелестят под пушкинскими пальцами страницы «летописи» академика Рычкова, свидетеля осады Пугачёвым Оренбурга, шелестят страницы романа Николая Полотнянко, запечатлевшего кусочек симбирской жизни. Так о чём же роман? Девица Кравкова убежала из родительского дома, чтобы поступить в монастырь… Гусары Нефедьев и Матюнин похитили сестёр Дмитриевых… Губернатор Загряжский рядится старухой и ходит неузнанный по городу... Но роман и не о Кравковой, не о гусарах, не о губернаторе Загряжском и даже не о Пушкине с Одоевским. Автор помещает русских гениев в среду их современников и обозревает минувшее в целом. Именно такой приём позволяет увидеть не Пушкина и не Одоевского, а современную им Россию, колорит и обаяние которой автор воссоздаёт вполне. Роман написан в импрессионистической манере, поэтому в нём нет законченных сюжетных линий, перед читателем проходит один год из жизни губернского города, особо отмеченный прибытием Пушкина. Символично описание въезда поэта в Симбирск: «В лучах уходящего солнца вспыхивали золочёные главы храмов, но когда Александр Сергеевич въехал в гору, то очарование городом сразу развеялось: вокруг были ямы и кладки сырого и обожжённого кирпича, глухие заборы, из-за которых на экипаж свирепо лаяли большеголовые гладкошёрстные псы, лужи с гниющей водой…» Но вот Пушкин едет дальше, в усадьбу Языковых, и «путешествие в тёплую сухую погоду по ровной дороге среди позолоченных сентябрём дубрав, берёзовых рощ и осинников» уже не утомляет его. А глядя из окна усадьбы на поля и перелески, на пруд с купальней, бревенчатыми мостками и лодкой, поэт почти завидует Языковым, живущим так вольно, красиво и просторно. Не так ли и вся Россия, манящая издалека ни на что непохожей красотой и встречающая смелых незнакомцев злобным лаем и коварными ямами? Но не стоит торопиться с суждениями. Может показаться, что Россия капризна и вздорна, но тому, кто поймёт её, она откроется иной стороной.

.

Как бы невзначай удаётся Николаю Полотнянко ввести в повествование рассуждения, имеющие отношение и ко дню сегодняшнему. Это и мысли о литературе («деньги очень скоро сделают литературу вшивым рынком, где будет не протолкнуться от набежавших со всех сторон торговцев залежалыми словами»); и соображения о русском характере, доставляющем массу неприятностей как своим обладателям, так и окружающим («большинство из них не понимает, что им повезло родиться с золотой ложкой во рту <…> Но они не только не радуются своему счастью, а наоборот всегда готовы составить заговор <…>, сбежать в Англию <…> и брюзжать оттуда на российские порядки»); и исторические обобщения («Россия потеряла правду и совесть, и без них ей не жить»).

Обозревая вместе с Николаем Полотнянко кусочек минувшего, невольно приходишь к выводу, что знаменитые слова из летописи Нестора «Земля наша велика и обильна, но порядка в ней нет…» стоило бы, пожалуй, давно начертать на российском гербе. Однако автор, несмотря на свой сугубо беспристрастный взгляд на Отечество, не впадает в надрыв. Что, кстати, стало редким литературным событием. Надрывом поражено современное нам искусство. И не только искусство слова, но и кино, и театра. Деться некуда от бесконечных надрывов, повсюду так и норовят подсунуть какое-нибудь живописание убийства, изнасилования, а то и антропофагии. При этом подо всё, конечно же, подведена философская база. Правда, от этой квазифилософии уже тошнит. И не важно, что одни пускаются во все тяжкие от любви к России, другие – от ненависти к ней. Главное, что и в книге, и на экране все пьют, потом режут, насилуют и поедают друг друга. На этом фоне «Минувшего лепет и шелест» – настоящий глоток чистого воздуха.

.

Тихонько, чуть иронично рассказывает автор о том, как «губернское барство съезжалось в город из своих поместий, чтобы весело провести рождественские праздники, просватать дочерей и женить сыновей, повеселиться на балах, поиграть в карты и вволю посплетничать». А также о том, как сгорел на работе чиновник питейного акциза, «о краже из будки стражника мешка нюхательного табака, о досрочных родах у молодой вдовы…» И пр., пр., пр.

.

Ехал Пушкин по России… И вот одна остановка в губернском городе вызвала к жизни роман. Имя Пушкина стало для Николая Полотнянко своего рода факелом, помогшим выхватить из тьмы веков несколько картин ушедшей жизни…

Раздел

Комментарии

Имя Пушкина стало для Николая Полотнянко своего рода факелом, помогшим выхватить из тьмы веков несколько картин ушедшей жизни…интересно кто или что вытянет Украину из тьмы....

Добавить комментарий

CAPTCHA
This question is for testing whether or not you are a human visitor and to prevent automated spam submissions.