Параскева. 1942 год

Параскева. 1942 год . Маме . Пятница Параскевы Уважаемый о Господе раб Божий Прасковья Ивановна. Получила твое письмо Господи тебя за добрые дела, если есть . Параскева-Параскевушка зачем тебе мышка* . зачем скажи тебе мышка — что ли детям подружка . щёчки у мышки пушисты серебристы ушки розовы глазки черны умны . глядит на иконку девочка ей все непонятно . что ли подружка-мышка каждой ночью прибегала хвостиком махала кончики пальцев девочке Свете отгрызала . девочке Свете да маме Ане да тёте Жене да бабе Анисье . да и померла Анисья Вячеславна от мышкиных от укусов . …глядит Параскева на девочку глядит да вдруг и скажет: что Бог дает то сносить надо . и глядеть надо и спину гнуть надо и играть надо и горевать надо . вот ты поплачешь ладо а слезы твои Анисья соберёт на небе в ладошки да Господу подарит . _____ * На некоторых иконах великомученица Параскева, покровительница жен и детей, изображена с мышью. . Пятница Параскевы . Прасковья Иванна Ромашкина в пятницу, второго мая две тысячи третьего года от Рождества Христова оделась нарядно: в синий (как небо) платочек, зеленую (как лес) кофту, черную (как земля) юбку. Мы с Юрком подсели к ней на лавочку у целительной купели Серафима Саровского. – Вона, кака у тебя борода-то, а лицо молодое, – сказала мне Прасковья Иванна. – Ты с какого года будешь? – С пятьдесят девятого, бабушка. – А я – с шишнацатого, – сказала Прасковья Иванна и улыбнулась во весь однозубый рот. – Сорок три года разницы. И мне столько же. А всего… – Осьмдесят шесть! – не без озорства воскликнула Прасковья Иванна. – Бабушка, купаться будете? – спросил Юра. – Из ведрышка. Меня сноха польеть. – А давайте мы вас сфотографируем! – Мне бы – с батюшкой Серафимом… Юра и снял ее: возле большой иконы преподобного Серафима, опирающуюся на палку. Двое: не плоть от плоти, но дух от духа. И еще Юра снял: то Прасковья Иванна смеется со мной, а то – я с ней, то Прасковья Иванна с сыном Иваном («главный на заводе каких-то агрегатов»), внуком Иваном да снохой Еленой, а то – все мы, двенадцать харьковских паломников, вместе с семьей Прасковьи Иванны (попросили дядечку нажать на кнопку); мы – уже послекупельные, со взъерошенными ветром мокрыми волосами, и Прасковья Иванна – в синем (как небо) платочке, зеленой (как лес) кофте и черной (как земля) юбке. …Фотки мы теперь отошлем в село Абрамово Арзамасского района Нижегородской области, благо, почта нынче работает хорошо, послание дойдет быстро: днёв за пятнадцать-семнадцать – из Харькова сначала через Киев, потом через Брянск, затем – Москву, Нижний, Арзамас… И будут у Прасковьи Иванны Ромашкиной стоять на полочке снимки: она у целительной купели – с сыном Иваном, внуком Иваном и снохой Еленой, и отдельно – вдвоем с батюшкой Серафимом – на веки на вечныя. Дух от духа*. . __ *Ответ Юре, пославшему Прасковье Ивановне фотокарточки и этот мой текстик, был таковым: † Юрий – (Георгий). С уважением к тебе и фотки – была очень  рада. Спаси Семья, родители всем добраго здоровья. Молюсь за  тебя – если есть кто? напиши имена тоже буду молиться. Дай Господи тебе идти этим путем не оставайся без молитвы Божией Матери – без Нее мы не Спасемся. Она за нас молитвенница. Когда будешь писать в записочку о здравии, себя пиши Георгием, твой Ангел Георгий Победоносец, он помогает на мытарствах, всегда призывай его в молитвах и ставь свечу. У нас 24-25/Х навалило снегу. Я пока жива но здоровье плохое в храм по Воскресеньям хожу с Божией помощью. Может Господь сподобит и еще встретиться, будешь в наших краях заезжай буду рада. Остаюсь жива с уважением к тебе т. Паша. . Изображение: Храм Параскевы Пятницы. Кенозерский Национальный Парк
Раздел

Комментарии

На Кенозере был дважды. Но в феврале - в конце 80х, в разные годы. На лыжах, ходили по Кенозеру из Вершинина к Порженскому погосту, а потом на Каргополь. Стихи - неожиданные. Надо иметь особую свободу и дерзновение, чтобы как полноценную часть своего стихотворения включать подлинное письмо реальной Параскевы. Трогательная история и письмо сердечное.

Этот разговор мог состояться сто, и двести, и триста лет назад. И если мы сегодня способны так поговорить, написать и главное - помолиться, значит мы ещё живы.

Такие старушки, как Прасковья Ивановна Ромашкина, мне встречались в северных фольклорных экспедициях. У них удивительно светлые лица! Читая проникновенный текст Станислава Минакова, я вспомнила одну из них - Секлетию Ивановну Шильцову. В январе 1980 года я обошла много деревень, разыскивая тех, кто мог бы мне спеть напевы местной свадьбы. Тщетно! Даже в самых отдалённых деревнях свадебной песней называли "Хаз-Булат удалой"... И лишь в день отъезда в Великий Устюг, когда я ждала на остановке автобус, мне посоветовали навестить Секлетию Ивановну. Она уже не вставала с постели (дни её были сочтены). Но когда я начала петь свадебную песню (я знала её по записям), она стала подпевать мне. Я замолчала, а она допела песню до самого конца... И это было потрясение: когда она пела, лицо её было словно озарено светом...

"оделась нарядно: в синий (как небо) платочек, зеленую (как лес) кофту, черную (как земля) юбку". Вот где поэзия прячется! Все бы написали - в зеленую, как трава... А поэт - так вот.

Такое-где автор и героиня-равновелики. Верю в старух на горошинах...

Даже нет слов. Слезы на глазах и ком в горле. Так трогательно. Так этого сейчас не хватает!