От Бишкека до Алма-Аты

Служенье муз не терпит...
Служенье муз не терпит суеты.
И суета не терпит муз служенья.
Они обречены всегда на пораженье
В те дни, когда вокруг снуют кроты.
Как трудно в мертвой глине прорастать,
Как сложно в бурном прорастать потоке,
О жизни не скорбеть, как о тюремном сроке.
И чистоты своей не предавать!
Как нелегко пытаться говорить
В стране, где люди слышат только мертвых,
Стать лезвием ножа о все страданья тертым,
И не сломать себя, а заострить!
И, заострив, не резать пирога,
А надрезать нарывы и болячки.
И души, исколов, вытаскивать из спячки.
И выбивать клинки из рук врага.
И, зная, что останешься один,
По-прежнему стремиться на вершину,
Поняв, что нет пути обратного в долину
Увидевшему свет небесных льдин;
Что глупо жить в стране великих книг
И обожать бульварные романы,
Бояться быть большим на родине титанов,
В дилемме «бык-Юпитер» выбрать «бык»;
Считать богатство признаком ума
И верить зебрам, написавшим книгу,
Где говорится, что они потомки тигров,
Могучих и влиятельных весьма.
Прости ж судьбу за раны и терновник,
За грязь в лицо из-под колес карет.
Поэт у нас всегда был больше, чем поэт,
Но меньше, чем какой-нибудь чиновник.
Аутов Ильяс.
Родился 5 апреля 1969 года в г. Алма-Ате, в интернациональной семье научных работников. Окончил алма-атинскую среднюю школу №16. С 3-го класса и до самой армии занимался дзю-до, кандидат в мастера спорта. С 1987 по 1989 гг. служил в армии (войска ВВС, Подмосковье). Играл в студенческом театре «Анфас», который дал несколько успешных спектаклей в разных городах Советского Союза. В 1993 г. окончил журфак Казахского Государственного университета (КазГУ) по специальности телевизионная и радиожурналистика. В том же году создал рокабилли-бэнд Мотор, который позже был переименован в Motor-Roller. Параллельно работал в качестве журналиста в различных казахстанских газетах и журналах, был ведущим нескольких передач и шоу-программ на телевидении и радио. Любимые занятия: музыка и чтение книг.
.
Служенье муз не терпит...
.
Служенье муз не терпит суеты.
И суета не терпит муз служенья.
Они обречены всегда на пораженье
В те дни, когда вокруг снуют кроты.
.
Как трудно в мертвой глине прорастать,
Как сложно в бурном прорастать потоке,
О жизни не скорбеть, как о тюремном сроке.
И чистоты своей не предавать!
.
Как нелегко пытаться говорить
В стране, где люди слышат только мертвых,
Стать лезвием ножа о все страданья тертым,
И не сломать себя, а заострить!
.
И, заострив, не резать пирога,
А надрезать нарывы и болячки.
И души, исколов, вытаскивать из спячки.
И выбивать клинки из рук врага.
.
И, зная, что останешься один,
По-прежнему стремиться на вершину,
Поняв, что нет пути обратного в долину
Увидевшему свет небесных льдин;
.
Что глупо жить в стране великих книг
И обожать бульварные романы,
Бояться быть большим на родине титанов,
В дилемме «бык-Юпитер» выбрать «бык»;
.
Считать богатство признаком ума
И верить зебрам, написавшим книгу,
Где говорится, что они потомки тигров,
Могучих и влиятельных весьма.
.
Прости ж судьбу за раны и терновник,
За грязь в лицо из-под колес карет.
Поэт у нас всегда был больше, чем поэт,
Но меньше, чем какой-нибудь чиновник.
.
С маленькой помощью больших родственников
.
Ты был заурядным сельским балбесом.
С таким же дружком, как и ты, куролесил.
В ведре головы никогда от рожденья
Не двигались рыбки воображенья.
.
Ты так бы всю жизнь в носу и ковырялся,
Если б твой дядя вдруг не оказался
Известным торговцем недрами родины.
Он тебя взял к себе: родственник, вроде бы.
.
С маленькой помощью больших родственников
Ты откусишь свой счастья кусок.
С маленькой помощью больших родственников
Мир послушно ляжет у ног.
С маленькой помощью больших родственников
Жизнь беспечной станет игрой.
С маленькой помощью больших родственников!
Ой, ой, ой, ой, ой, ой, ой, ой, ой, ой, ой, ой!
.
Как только тебя наверх зашвырнуло,
Ума уголек и вовсе задуло:
Ты стал себя смело приравнивать к Богу!
И я б посмеялся, но вас, таких, много,
.
Кого тянут за уши кровные узы
В искусство, в политику, в органы, в вузы.
Племянников, братьев двоюродных, дочек,
Чей зад уже с детства под кресло заточен.
.
С маленькой помощью больших родственников
Ты откусишь свой счастья кусок.
С маленькой помощью больших родственников!
Был тупым – станешь умным, сынок.
С маленькой помощью больших родственников
Жизнь беспечной станет игрой.
С маленькой помощью больших родственников
Мы великой станем страной.
.
Утро в деревне
.
Пробивается сквозь крышу
Ранний свет, и я все слышу:
Как хозяйка пилит дочку, -
Та во двор в одной сорочке вышла.
Вдруг увидит гость столичный,
Как она одета неприлично!
Дочь молчит, зевает сладко
И на сеновал глядит украдкой.
.
Я лежу на сеновале,
Я и есть столичный малый.
Я рекламой перепачкан,
Я напичкан «колой» и жвачкой.
И ко мне сегодня ночью
Тихо пробралась хозяйки дочка.
И была она намного
Лучше без своей ночной сорочки.
.
Ржавые петли громко завыли в ночи,
Когда двери в моем сердце распахнула она.
Светлые эльфы слетелись, обнажая мечи,
Чтоб изгнать живущего в нем колдуна.
Космоса кофе, рты обжигая, всю ночь
Мы с ней пили.
Звезды слаще были, чем карамель.
Между войной и любовью болтавшийся мир,
Оттолкнувшись от Марса, к Венере летел.
.
Солнце медом мажет стены.
Улыбаюсь, как блаженный.
Если бы не это лето,
Я бы скис в утробе интернета,
И болел бы от укусов
Бешеной собаки - поп-искусства,
И читал одни газеты,
Навсегда прощаясь с интеллектом.
.
Я бы тихо жил в том мире,
Где всегда пилили гири,
Где клянут судьбу глухие,
Что молчат все рыбки золотые,
Где прекрасные джоконды
Обладают хваткой анаконды,
Где легко, без предрассудков
Сердце заменяется  желудком.
.
Мертвые бесы, как тараканы лежат,-
До рассвета мы травили их любовью своей.
Смерть отвела свой дрянной, лунатический взгляд,
Задрожала и, шипя, отползла от дверей.
Зревший на сердце нарыв, полный яда любви
К одному лишь себе, я иглой проколол.
Эту простую иглу с золотым острием
Прошлой ночью я здесь, в стоге сена нашел.
.
.
От Бишкека до Алма-Аты
.
От Бишкека до Алма-Аты
Двести тридцать четыре версты.
Солнце у пограничной черты
Поменяет гражданство.
Я тебя покидаю опять,
Я ведь так и не смог променять
Свою жажду куда-то шагать
На твое постоянство.
.
От Бишкека до Алма-Аты
Ледники на хребтах, как бинты.
Вперемежку мазары,
Кресты, чайханы и сельмаги.
Азиатский ленивый хайвэй,
Он не терпит больших скоростей,
И особо крутых лихачей
Он швыряет в овраги.
.
От Бишкека до Алма-Аты
Ветер мощные ставит винты.
Они дуют в раскрытые рты нор,
Пещер и ущелий,
Извлекая органный аккорд,
Монотонный, как этот простор,
Вечный, словно с самим собой спор
И такой же бесцельный.
.
От Бишкека до Алма-Аты
Я пытался забыть, что есть ты.
Я сжигал не однажды мосты и давал себе клятвы
Навсегда позабыть этот путь,
На другую дорогу свернуть.
Но, когда оставалось чуть-чуть,
Возвращался обратно.
.
.
На закате
.
На закате свежий ветер дует с гор,
На закате выхожу в свой старый двор.
В тапочках на босу ногу
Под окном сосед Серега -
Простирает вдаль свой просветленный взор.
.
На закате просит тишины душа.
Пусть тайком, но рыбка к пиву хороша:
Ведь в окне, как в детстве нашем,
Бдит Серегина мамаша,
Чтоб он не попался в лапы к алкашам.
.
На закате, на закате забываешь о зарплате,
О лопате, той, которой ты мечтаешь рыться в злате.
На закате понимаешь, что ты таешь, исчезаешь,
Словно солнце, но не светишь, никого не согреваешь.
.
Тихо так, что слышно серебро цикад.
И машины на дорогах не галдят.
Дети с облаков слезают,
По домам идут, но знают –
Завтра снова с облаками улетят.
.
Да, и мы покончим с пивом и пойдем
С телевизором трепаться ни о чем.
После слазим в холодильник,
Заведем на семь будильник
И обычный день добьем обычным сном.
.
На закате, на закате забываешь о зарплате,
О лопате, той, которой ты мечтаешь рыться в злате.
На закате понимаешь, что ты таешь, исчезаешь,
Словно солнце, но не светишь, никого не согреваешь.
.
Кораблик
.
Мальчик сложил тетрадный листок,
Сделал кораблик, чей парус высок.
Дал ему имя «Бесстрашный герой»,
Выпустил в светлый ручей за зеленой горой.
.
Долгие дни кораблик плывет,
Небо кометами сверху плюет,
А за бортами то кровь, то вино,
Стены великих империй уходят на дно.
.
Но он все плывет сквозь туман и  лед,
Сквозь города в разноцветном дыму.
Он сильней стократ всех стальных армад,
И они уступают дорогу ему.
.
До детских снов и до детской мечты
Уж  не допрыгну ни я и ни ты.
Смотришь порою на взрослых людей
И лишь вздыхаешь: «Каких испортили детей!».
.
И чем взрослей, тем мы только глупей,
Все меньше смысла в мелькании дней.
Спросишь в конце: «Для чего же я жил?».
И лишь припомнишь кораблик, что в детстве сложил.
.
А он все плывет и сквозь мрак несет
Ясный огонь твоей детской души.
И за много лет только этот свет
Недолго сиял в беспросветной глуши.
.
Девочка на шаре
.
Девочка упала на любовь,
Девочку проткнули эти вилы.
Между пальцев проступает кровь,
Губы шепчут: «Где же ты, мой милый?»
.
И на небе неба больше нет,
Падают на землю его клочья.
Было ей вчера семнадцать лет,
А на сотню постарела ночью.
.
Девочка на шаре теперь совсем одна.
Тихо выползает из погреба зима,
Наливает яду и пить его зовет.
Хочет девочка бежать.
Но снова падает на лед.
.
Берегись! Любовь уходит из-под ног.
Берегись! Любовь уходит из-под ног.
Берегись! Любовь уходит из-под ног.
Берегись! Любовь уходит из-под ног.
.
Девочка бежала наугад,
В черные проваливаясь дыры,
Прячась в виртуальных городах,
На холодных и чужих квартирах.
.
Путалась со всякой пустотой,
До рассвета в камень превращалась
И на затонувшем корабле
С призраками смертью занималась.
.
Девочка на шаре теперь совсем одна.
На огромном шаре совсем-совсем одна.
Ей никто не нужен и никому – она.
В пропасть катится весь мир
Мимо пыльного окна
.
В час, когда любовь уходит из-под ног.
В час, когда любовь уходит из-под ног.
В час, когда любовь уходит из-под ног.
В час, когда любовь уходит из-под ног.
.
Бумажный человек
.
Жил бумажный человек
В нарисованных штанах,
С нарисованной женой
В нарисованных шелках.
.
Он сидел в бумажном кресле
И бумаги рисовал.
Нарисованной улыбкой
Всех встречал и провожал.
.
Вырисовывалась жизнь
Так, как он о ней мечтал –
Он не ссорился ни с кем
И детей не рисовал.
.
Но всегда имел в избытке
Нарисованных друзей
И рисующихся женщин, -
Чтобы было веселей.
.
Он был счастлив, он был счастлив,
Он был счастлив, как никто другой.
Он был счастлив, он был счастлив,
Он был счастлив.
.
Но пришла к нему беда:
Кто-то на бумажном тельце
Вывел кончиком помады
Красное, большое сердце.
.
Просто сердце, скуки ради,
Но бумажный человек
В рисовальщицу влюбился
И решился на побег.
.
Он бродил, искал в тетрадных
Клетках слабые места,
Чтобы вырваться к любимой
Из бумажного листа.
.
А любимая смеялась
И дразнила дурака -
Рисовала ему часто
Очень длинные рога.
.
Он пылал такой любовью,
Что однажды начал тлеть.
Многое снесет бумага,
Но огня ей не стерпеть.
.
Он горел, и с ним горели
Его деньги и сады,
Нарисованные виллы
И бумажные цветы.
.
Но он был счастлив, он был счастлив,
Он был счастлив, как никто другой.
Он был счастлив, он был счастлив,
Он был счастлив.
.
И когда все стало пеплом
И взлетело в небеса,
Он запутался, счастливый,
У любимой в волосах.
.
Жил бумажный человек
В нарисованных штанах.
Он запутался, счастливый,
У любимой в волосах.
.
.
Анна
.
Он не ответил ничего,
Когда она во всем призналась
И вдруг по-детски разрыдалась,
Внезапно пожалев его.
.
Но взгляд поспешно отвела
И, толком не успев одеться,
Толкнула дверь и в его сердце
Свет погасила, уходя.
.
С небес разбившихся зеркал
Текли осколки летним ливнем.
Он ничего не понимал,
Он был вчера таким счастливым
И все вдруг сразу потерял.
.
Анна, Анна, Анна,
Анна, Анна, Анна…
.
В его квартире номер пять
Лежали всюду ее снимки.
По ним елозили ботинки
Тех, кто пришел его искать.
.
Как он исчез, никто не знал,
И только местный сумасшедший
Твердил, что видел на рассвете,
Как из окна он вылетал.
.
Но каждый август проливной
Лил ливень в день ее рожденья,
И в доме пахло, как весной,
Ее любимою сиренью,
И слышалось сквозь капель бой:
.
Анна, Анна, Анна,
Анна, Анна, Анна…
.
.
Когда играли «Битлз»
.
Мир гремит, как порт,
Миром правит черт -
Все как всегда.
Но лишь стоит взять
До-мажор аккорд -
И опять невольно веришь
В искренность друзей,
В бескорыстных фей,
В старый винил.
В миф о том, что вновь
Мир спасет любовь.
В миф, который правдой был
Когда играли «Битлз»,
Когда играли «Битлз»,
Когда играли «Битлз»,
.
Доллар скачет вверх,
Доллар скачет вниз –
Верхом на нас.
Верим ли в любовь?
Нет, верим в супер-приз.
.
В мире столько звезд,
Ходят толпы звезд,
А солнца нет!
И лишь до-мажор
Все еще хранит
Тех времен волшебный свет,
Когда играли «Битлз»,
Когда играли «Битлз»,
Когда играли «Битлз».

Похожие публикации

.

«Месяц в небесах…»

Константин ЕМЕЛЬЯНОВ
.

Из новой книги «Вечерней дорогой»

Александр ЩЕРБАКОВ
.

«Если верится, то горит…»

Марина МАТВЕЕВА