Сбылись пророчества поэта

2 1 Игорь ФУНТ - 26 сентября 2015 A A+
К 210-летию Дмитрия Веневитинова, поэта пушкинской поры
Игорь Фунт
Сбылись пророчества поэта
Вечен мир высоких истин...
Нет! Снов небесных кистью смелой
Одушевить я не успел…
Когда пророк свободы смелый
Тоской измученный поэт,
Покинул мир осиротелый,
Оставя славы жаркий свет.
И тень всемирные печали,
Хвалебным громом прозвучали
Твои стихи ему вослед...
– пророчески обращается двадцатилетний Веневитинов "К Пушкину" в 1926-м. А на приход нового, 1827-го, напишет, прощаясь со старым, последним в его жизни годом:
Но слушай ты, беглец жестокий!
Клянусь тебе в прощальный миг:
Ты не умчался без возврату;
Я за тобою полечу
И наступающему брату
Весь тяжкий долг свой доплачу.
Весной, к великому сожалению, не станет автора этих строк. Через 10 лет уйдёт в небытие и сам "наставник" Пушкин.
Его имя облечено легендами…
Как, к примеру, сбылось следующее поэтическое предсказание:
Века промчатся, и, быть может,
Что кто-нибудь мой прах встревожит
И в нём тебя откроет вновь…
«К моему перстню»
В 1930 году могила Веневитинова перенесена на Новодевичье кладбище – при эксгумации праха перстень, подаренный княгиней Волконской, был снят с безымянного пальца правой руки поэта и помещён как реликвия в московский Государственный Литературный музей.
Наследие Дмитрия Владимировича невелико – около 40 лирических стихотворений, примерно столько же писем, начало ненаписанного романа, несколько статей, отрывки из переводов. При жизни опубликовано менее 10 стихотворений, 5 философских и критических текстов. Но интерес к его личности и творчеству не угасает.
Скажем, до сих пор ведутся филологические битвы по поводу литературоведческих компетенций, вольных интерпретаций и издания якобы неопубликованных ранее писем Веневитинова. На самом деле вполне знакомых специалистам. (А. Рейтблат. "Неизвестное известное". НЛО, № 126, 2014).
«Обозрение русской словесности 1829 года» И. В. Киреевского, друга Д.В. по кружку любомудров, – первая попытка нарисовать литературный портрет Веневитинова. Где дана высокая оценка дарованию молодого ещё совсем поэта, и где «созвучие ума и сердца» отмечено как отличительный характер духа полёта, независимости и смелости изображения сущего. А самая фантазия его была более музыкою мыслей и чувств, нежели игрою воображения: "Это доказывает, что он был рождён ещё более для философии, нежели поэзии".
За разгадку творческой персоны Веневитинова брались многие: М. Погодин (один из членов «общества любомудрия»), П. Полевой, Н. Котляровский, у которого Д.В. – проводник шеллингианства на русскую почву; также племянник поэта М. Веневитинов. Брались Белинский, Чернышевский, Герцен, который считал, мол, Д.В. полон «мечтаний и идей 1825 года». Далее – Д. Благой, Л. Гинзбург, Л. Тартаковская. Обилие попыток разгадать тайну личности безвременно ушедшего сочинителя объясняется равным образом и скудностью биографического материала о жизни этого и в самом деле замечательного, дивного юноши. Речи которого своей философской отвлечённостью «приводили нас в восторг» (А. Кошелев).
Природа одарила Дмитрия Владимировича Веневитинова самыми разнообразными талантами: он знал латинский, греческий, французский, немецкий и английский языки. Учился живописи у художника Лаперша. Музыке – у композитора Геништы. Увлекался поэзией, философией, переводами, критической работой.
Завершив образование в Московском университете, Веневитинов ежедневно и ежечасно стремится расширить свои познания: становится членом «Общества любомудрия». В котором его участники (В. Одоевский, И. Киреевский, А. Кошелев и другие) изучали философию Шеллинга, интересовались вопросами эстетики и искусства. Переводит произведения Окена, Платона («К Платону начинаю привыкать…»). Вергилия, Гёте, Гофмана. Размышляет о роли просвещения в России.
Правда, над мудрствованиями любомудров подтрунивали и издевались многие. В том числе Пушкин с Кюхлей: «…Вырвись, ради бога, из этой гнилой, вонючей Москвы, где ты душою и телом раскиснешь! Твоё ли дело служить предметом удивления современным невеждам – Полевому и подобным филинам?» – злонравно писал Кюхельбекер Одоевскому.
Александр Сергеевич же называл любомудров "архивными юношами". Возможно, имея в виду следующие строки Веневитинова:
...иногда пороешься в пыли,
И, право, отрывать случалось
Такой столбец, что сам ты на земли,
А будто небо открывалось.
«Издевательства» над любомудрами, думаю, суть другой статьи – в основе же поддёвок и подтруниваний находится, конечно, вечная пушкинская погоня за недостижимым совершенством собственным. А также друзей, его окружавших… В век гениев, трагический и великий, которого даже и лёгкие упрёки звучат неестественно глупо, все они – творцы, поэты, – будучи необычайными самородками, тянулись естественно и вне сомнения за Пушкиным. Подражая либо противопоставляя себя ему.
К тому же Пушкин с Веневитиновым были в родстве, что играло большую роль в отношениях. Сближая поэтов по-человечески и творчески. Вообще родственные связи в светском обществе значили довольно много.
Пара строф для сравнения:
Но когда коварны очи
Очаруют вдруг тебя,
Иль уста во мраке ночи
Поцелуют не любя –
Милый друг! от преступленья,
От сердечных новых ран,
От измены, от забвенья
Сохранит мой талисман!
Пушкин. «Талисман»
*
…Но не любовь теперь тобой
Благословила пламень вечный
И над тобой, в тоске сердечной,
Святой обет произнесла...
Нет! дружба в горький час прощанья
Любви рыдающей дала
Тебя залогом состраданья.
О, будь мой верный талисман!
Веневитинов. «К моему перстню»
Да и пылкие взгляды обоих к «царице московского света» княгине Зинаиде Волконской подливали масла в огонь касаемо дружеских подколов. Правда, в отличие от всеядного, быстро воспламеняющегося и влюбчивого Пушкина страсть Дмитрия к Волконской прямо-таки растерзала душу несчастного философа. Лишила его покоя и, может статься, «ускорила раннюю смерть» (биограф Пятковский). Что лирически запечатлено в стихах «К моей богине», «Элегия», «Италия», «К моему перстню» и др.
Теперь гонись за жизнью дивной
И каждый миг в ней воскрешай,
На каждый звук её призывной –
Отзывной песнью отвечай.
Он крайне высоко оценивает роль поэзии и литературы в жизни народа: «…читай, мечтай – пусть перед тобою завеса времени падёт», «прекрасному предела нет», «поэт – сын богов, любимец муз и вдохновенья», «завидней поэта удел на земли», «доступен гений для гласа искренних сердец», – читаем в стихах совсем ещё молодого человека.
Возвышенно пишет Веневитинов о скульптуре: «Живы священные памятники человеческих усилий – их не коснулась всё истребляющая коса времени». О живописи: «Чувства человека вполне вылились на мёртвый холст, и мысль о бесконечном сделалась для него понятною». О музыке: «Чувство жизни разлилось повсюду; всё огласилось звуками радости, и все звуки слились в общую волшебную гармонию».
Для полноценного понимания отношения Веневитинова к просвещению важны его критические статьи.
О романе «Евгений Онегин»: «Он есть новый прелестный цветок на поле нашей словесности». О трагедии «Борис Годунов» Пушкина: «Поразительная по своей простоте и энергии, может быть смело поставлена наряду со всем, что есть лучшего у Шекспира и Гёте». Важны вдумчивые разборы текстов Полевого, Мерзлякова, Погодина.
В 1826 году написана статья «О состоянии просвещения в России». Кстати, в том же году Пушкин разработал «Записки о народном воспитании», на которые Николай I отреагировал неоднозначно: «Просвещение, служащее основанием совершенству, есть правило, опасное для общественного спокойствия!» – будто бы погрозил пальцем Пушкину Император.
И тем не менее, именно о Культуре с большой буквы, без которой нет в России «свободы и истинной деятельности», идёт речь в статье Веневитинова. Всякий человек, одарённый энтузиазмом, знакомый с "наслаждениями высокими", стремится к образованию, духовному росту: «Самопознание – вот цель и венец человека», – убеждён автор. Ради этого творит художник, одушевляя холст и мрамор. Пишет стихи поэт, провозглашающий торжество ума. Такую же цель преследует и человечество, стремящееся к просвещению. То есть к самопознанию той степени, на которой оно отдаёт себе отчёт о своих делах и определяет сферу своего действия.
Какой же степени достигла на сем поприще Россия? – задаётся он вопросом.
Увы, если у "всех народов самостоятельных" просвещение развивалось из истоков, так сказать, отечественных, местных. То Россия всё получила извне. Её просвещение, аки искусство, подражательно. В нём отсутствуют реальная свобода и истинная деятельность.
Россия приняла лишь наружную форму образованности. Воздвигла мнимое здание литературы безо всякого на то основания. Ядро нашего просветительства состоит из сбивчивых "суждений французов о философии и искусстве". Которые почитаются законами: «условные оковы» (вроде триединства) и невежественная самоуверенность французов были предметом подражания, а правила неверные заменялись у нас "отсутствием всяких правил".
Кое-кто из литераторов считал, что о развитии культуры в России говорит всеобщая страсть выражаться в стихах. Тут уж Веневитинов даёт волю своей язвительности: «...многочисленность стихотворцев во всяком народе есть вернейший признак его легкомыслия». Ведь истинные поэты всех народов, всех веков и времён были глубокими, глубочайшими мыслителями. Были философами, так сказать, "венцом просвещения". А нередко «поэтическое чувство» у людей лишь освобождает от обязанности мыслить. Отвлекает от высокой цели усовершенствования. А посему надобно "более думать, чем производить"!
Как же всё-таки просвещать Россию? Веневитинов предлагает следующую программу.
Во-первых, опираясь на твёрдые корни новейшей философии, предоставить полную картину развития "ума человеческого". Этому должны помочь сочинения писателей. Журналы, рассказывающие о теоретических исследованиях, их приложении к истории общества и Мельпомены в частности: «Философия и применение оной ко всем эпохам наук и искусств – вот предмет, заслуживающий особенное наше внимание».
Во-вторых, должно всенепременно изучать историю древнего мира. Но не следует забывать и собственную историю, собственное начало начал: «Дух древнего искусства представляет нам обильную жатву мыслей, без коих новейшее искусство теряет большую часть своей цены».
Ответственность за "просветление" России лежит прежде всего на образованных людях, писателях, поэтах и журналистах, стоящих "мыслям наравне с веком и просвещённым миром".
К своим молодым соплеменникам Веневитинов обращался с призывом быть полезным народу, посвятить ему нашу образованность, наши "нравственные способности". Всем жертвовать ради благоденствия и процветания отечества. Это поможет истинному цивилизационному прогрессу России, без которого у неё нет будущего.
Веневитинов убежден: «Жить – не что иное, как творить будущее. Она снова будет, эта эпоха счастья!»
Завидней поэта удел на земли.
С младенческих лет он сдружился с природой,
И сердце камены от хлада спасли,
И ум непокорный воспитан свободой,
И луч вдохновенья зажёгся в очах.
Весь мир облекает он в стройные звуки;
Стеснится ли сердце волнением муки –
Он выплачет горе в горючих стихах.
Из всех поэтов, явившихся в первое время Пушкина, исключая гениального Грибоедова... несравненно выше всех других и достойнее внимания и памяти Полежаев и Веневитинов. В. Г. Белинский
Сбылись пророчества поэта.
И друг в слезах с началом лета
Его могилу посетил...
Как знал он жизнь! как мало жил!
Д. Веневитинов (1805 – 1827)
К 210-летию Дмитрия Веневитинова, поэта пушкинской поры
.
Вечен мир высоких истин...
.
Нет! Снов небесных кистью смелой
Одушевить я не успел…
.
Когда пророк свободы смелый
Тоской измученный поэт,
Покинул мир осиротелый,
Оставя славы жаркий свет.
И тень всемирные печали,
Хвалебным громом прозвучали
Твои стихи ему вослед...
.
– пророчески обращается двадцатилетний Веневитинов "К Пушкину" в 1926-м. А на приход нового, 1827-го, напишет, прощаясь со старым, последним в его жизни годом:
.
Но слушай ты, беглец жестокий!
Клянусь тебе в прощальный миг:
Ты не умчался без возврату;
Я за тобою полечу
И наступающему брату
Весь тяжкий долг свой доплачу.
.
Весной, к великому сожалению, не станет автора этих строк. Через 10 лет уйдёт в небытие и сам "наставник" Пушкин.
.
Его имя облечено легендами…
Как, к примеру, сбылось следующее поэтическое предсказание:
.
Века промчатся, и, быть может,
Что кто-нибудь мой прах встревожит
И в нём тебя откроет вновь…
«К моему перстню»
.
В 1930 году могила Веневитинова перенесена на Новодевичье кладбище – при эксгумации праха перстень, подаренный княгиней Волконской, был снят с безымянного пальца правой руки поэта и помещён как реликвия в московский Государственный Литературный музей.
Наследие Дмитрия Владимировича невелико – около 40 лирических стихотворений, примерно столько же писем, начало ненаписанного романа, несколько статей, отрывки из переводов. При жизни опубликовано менее 10 стихотворений, 5 философских и критических текстов. Но интерес к его личности и творчеству не угасает.
Скажем, до сих пор ведутся филологические битвы по поводу литературоведческих компетенций, вольных интерпретаций и издания якобы неопубликованных ранее писем Веневитинова. На самом деле вполне знакомых специалистам. (А. Рейтблат. "Неизвестное известное". НЛО, № 126, 2014).
«Обозрение русской словесности 1829 года» И. В. Киреевского, друга Д.В. по кружку любомудров, – первая попытка нарисовать литературный портрет Веневитинова. Где дана высокая оценка дарованию молодого ещё совсем поэта, и где «созвучие ума и сердца» отмечено как отличительный характер духа полёта, независимости и смелости изображения сущего. А самая фантазия его была более музыкою мыслей и чувств, нежели игрою воображения: "Это доказывает, что он был рождён ещё более для философии, нежели поэзии".
За разгадку творческой персоны Веневитинова брались многие: М. Погодин (один из членов «общества любомудрия»), П. Полевой, Н. Котляровский, у которого Д.В. – проводник шеллингианства на русскую почву; также племянник поэта М. Веневитинов. Брались Белинский, Чернышевский, Герцен, который считал, мол, Д.В. полон «мечтаний и идей 1825 года». Далее – Д. Благой, Л. Гинзбург, Л. Тартаковская. Обилие попыток разгадать тайну личности безвременно ушедшего сочинителя объясняется равным образом и скудностью биографического материала о жизни этого и в самом деле замечательного, дивного юноши. Речи которого своей философской отвлечённостью «приводили нас в восторг» (А. Кошелев).
.
Природа одарила Дмитрия Владимировича Веневитинова самыми разнообразными талантами: он знал латинский, греческий, французский, немецкий и английский языки. Учился живописи у художника Лаперша. Музыке – у композитора Геништы. Увлекался поэзией, философией, переводами, критической работой.
Завершив образование в Московском университете, Веневитинов ежедневно и ежечасно стремится расширить свои познания: становится членом «Общества любомудрия». В котором его участники (В. Одоевский, И. Киреевский, А. Кошелев и другие) изучали философию Шеллинга, интересовались вопросами эстетики и искусства. Переводит произведения Окена, Платона («К Платону начинаю привыкать…»). Вергилия, Гёте, Гофмана. Размышляет о роли просвещения в России.
Правда, над мудрствованиями любомудров подтрунивали и издевались многие. В том числе Пушкин с Кюхлей: «…Вырвись, ради бога, из этой гнилой, вонючей Москвы, где ты душою и телом раскиснешь! Твоё ли дело служить предметом удивления современным невеждам – Полевому и подобным филинам?» – злонравно писал Кюхельбекер Одоевскому.
Александр Сергеевич же называл любомудров "архивными юношами". Возможно, имея в виду следующие строки Веневитинова:
.
...иногда пороешься в пыли,
И, право, отрывать случалось
Такой столбец, что сам ты на земли,
А будто небо открывалось.
.
«Издевательства» над любомудрами, думаю, суть другой статьи – в основе же поддёвок и подтруниваний находится, конечно, вечная пушкинская погоня за недостижимым совершенством собственным. А также друзей, его окружавших… В век гениев, трагический и великий, которого даже и лёгкие упрёки звучат неестественно глупо, все они – творцы, поэты, – будучи необычайными самородками, тянулись естественно и вне сомнения за Пушкиным. Подражая либо противопоставляя себя ему.
К тому же Пушкин с Веневитиновым были в родстве, что играло большую роль в отношениях. Сближая поэтов по-человечески и творчески. Вообще родственные связи в светском обществе значили довольно много.
Пара строф для сравнения:
.
Но когда коварны очи
Очаруют вдруг тебя,
Иль уста во мраке ночи
Поцелуют не любя –
Милый друг! от преступленья,
От сердечных новых ран,
От измены, от забвенья
Сохранит мой талисман!
Пушкин. «Талисман»
.
*
.
…Но не любовь теперь тобой
Благословила пламень вечный
И над тобой, в тоске сердечной,
Святой обет произнесла...
Нет! дружба в горький час прощанья
Любви рыдающей дала
Тебя залогом состраданья.
О, будь мой верный талисман!
Веневитинов. «К моему перстню»
.
Да и пылкие взгляды обоих к «царице московского света» княгине Зинаиде Волконской подливали масла в огонь касаемо дружеских подколов. Правда, в отличие от всеядного, быстро воспламеняющегося и влюбчивого Пушкина страсть Дмитрия к Волконской прямо-таки растерзала душу несчастного философа. Лишила его покоя и, может статься, «ускорила раннюю смерть» (биограф Пятковский). Что лирически запечатлено в стихах «К моей богине», «Элегия», «Италия», «К моему перстню» и др.
.
Теперь гонись за жизнью дивной
И каждый миг в ней воскрешай,
На каждый звук её призывной –
Отзывной песнью отвечай.
.
Он крайне высоко оценивает роль поэзии и литературы в жизни народа: «…читай, мечтай – пусть перед тобою завеса времени падёт», «прекрасному предела нет», «поэт – сын богов, любимец муз и вдохновенья», «завидней поэта удел на земли», «доступен гений для гласа искренних сердец», – читаем в стихах совсем ещё молодого человека.
Возвышенно пишет Веневитинов о скульптуре: «Живы священные памятники человеческих усилий – их не коснулась всё истребляющая коса времени». О живописи: «Чувства человека вполне вылились на мёртвый холст, и мысль о бесконечном сделалась для него понятною». О музыке: «Чувство жизни разлилось повсюду; всё огласилось звуками радости, и все звуки слились в общую волшебную гармонию».
Для полноценного понимания отношения Веневитинова к просвещению важны его критические статьи.
О романе «Евгений Онегин»: «Он есть новый прелестный цветок на поле нашей словесности». О трагедии «Борис Годунов» Пушкина: «Поразительная по своей простоте и энергии, может быть смело поставлена наряду со всем, что есть лучшего у Шекспира и Гёте». Важны вдумчивые разборы текстов Полевого, Мерзлякова, Погодина.
В 1826 году написана статья «О состоянии просвещения в России». Кстати, в том же году Пушкин разработал «Записки о народном воспитании», на которые Николай I отреагировал неоднозначно: «Просвещение, служащее основанием совершенству, есть правило, опасное для общественного спокойствия!» – будто бы погрозил пальцем Пушкину Император.
И тем не менее, именно о Культуре с большой буквы, без которой нет в России «свободы и истинной деятельности», идёт речь в статье Веневитинова. Всякий человек, одарённый энтузиазмом, знакомый с "наслаждениями высокими", стремится к образованию, духовному росту: «Самопознание – вот цель и венец человека», – убеждён автор. Ради этого творит художник, одушевляя холст и мрамор. Пишет стихи поэт, провозглашающий торжество ума. Такую же цель преследует и человечество, стремящееся к просвещению. То есть к самопознанию той степени, на которой оно отдаёт себе отчёт о своих делах и определяет сферу своего действия.
Какой же степени достигла на сем поприще Россия? – задаётся он вопросом.
Увы, если у "всех народов самостоятельных" просвещение развивалось из истоков, так сказать, отечественных, местных. То Россия всё получила извне. Её просвещение, аки искусство, подражательно. В нём отсутствуют реальная свобода и истинная деятельность.
Россия приняла лишь наружную форму образованности. Воздвигла мнимое здание литературы безо всякого на то основания. Ядро нашего просветительства состоит из сбивчивых "суждений французов о философии и искусстве". Которые почитаются законами: «условные оковы» (вроде триединства) и невежественная самоуверенность французов были предметом подражания, а правила неверные заменялись у нас "отсутствием всяких правил".
Кое-кто из литераторов считал, что о развитии культуры в России говорит всеобщая страсть выражаться в стихах. Тут уж Веневитинов даёт волю своей язвительности: «...многочисленность стихотворцев во всяком народе есть вернейший признак его легкомыслия». Ведь истинные поэты всех народов, всех веков и времён были глубокими, глубочайшими мыслителями. Были философами, так сказать, "венцом просвещения". А нередко «поэтическое чувство» у людей лишь освобождает от обязанности мыслить. Отвлекает от высокой цели усовершенствования. А посему надобно "более думать, чем производить"!
Как же всё-таки просвещать Россию? Веневитинов предлагает следующую программу.
Во-первых, опираясь на твёрдые корни новейшей философии, предоставить полную картину развития "ума человеческого". Этому должны помочь сочинения писателей. Журналы, рассказывающие о теоретических исследованиях, их приложении к истории общества и Мельпомены в частности: «Философия и применение оной ко всем эпохам наук и искусств – вот предмет, заслуживающий особенное наше внимание».
Во-вторых, должно всенепременно изучать историю древнего мира. Но не следует забывать и собственную историю, собственное начало начал: «Дух древнего искусства представляет нам обильную жатву мыслей, без коих новейшее искусство теряет большую часть своей цены».
Ответственность за "просветление" России лежит прежде всего на образованных людях, писателях, поэтах и журналистах, стоящих "мыслям наравне с веком и просвещённым миром".
К своим молодым соплеменникам Веневитинов обращался с призывом быть полезным народу, посвятить ему нашу образованность, наши "нравственные способности". Всем жертвовать ради благоденствия и процветания отечества. Это поможет истинному цивилизационному прогрессу России, без которого у неё нет будущего.
Веневитинов убежден: «Жить – не что иное, как творить будущее. Она снова будет, эта эпоха счастья!»
.
Завидней поэта удел на земли.
С младенческих лет он сдружился с природой,
И сердце камены от хлада спасли,
И ум непокорный воспитан свободой,
И луч вдохновенья зажёгся в очах.
Весь мир облекает он в стройные звуки;
Стеснится ли сердце волнением муки –
Он выплачет горе в горючих стихах.
.
Из всех поэтов, явившихся в первое время Пушкина, исключая гениального Грибоедова... несравненно выше всех других и достойнее внимания и памяти Полежаев и Веневитинов. В. Г. Белинский
.
Сбылись пророчества поэта.
И друг в слезах с началом лета
Его могилу посетил...
Как знал он жизнь! как мало жил!
Д. Веневитинов (1805 – 1827)
Теги
Раздел