Литературные пародии

Света  НАЗАРОВА
Предварить свои литературные пародии, написанные в разные годы на разных поэтов, мне хочется словами гениального художника и талантливого  литератора Фарида байгельдинова, безвременно ушедшего, к сожалению, из жизни:
«Юмор – наилучший консервант от протухания гениев в собственном соку и превосходное средство от “травы забвения”».
Литературные пародии
Фитилёк
«Ах, Гундарев, тебя боготворю –
Ты довернул во мне фитиль поэта…»
«Не вспыхнул ярко – шает фитилёк…»
Александр Матвеев. «Про Лампу».
На фоне электрических светил
Фитиль мой чах. При этом и чадил.
Нет от него тепла и нет огня.
Ну хоть бы кто-то докрутил меня!
А Гундарев, что мимо проходил,
Тот пальцем у виска всегда крутил:
Зачем, мол, этот слабый фитилёк,
Когда цивильный в моде огонёк?
Но всё же пожалел и подкрутил,
Чтоб я, коль света нет, хоть не чадил.
Я аккурат пять книжек написал,
И думал, что теперь поэтом стал.
Не вспыхнул ярко – шает фитилёк.
Светилом стать он всё равно не смог.
Тут даже Гундарев с довёрткой не помог…
Под напряжением
«За тобой через года
Иду, не колеблясь:
Если ты – провода, я – троллейбус.
Ухвачусь за провода
руками долгими,
Буду жить всегда-всегда
твоими токами…»
Р. Рождественский
Есть вампиры, что кровь
пьют потоками.
Я вампир, но – другой:
питаюсь токами.
Если включишь утюг – выпью ток его
И других утюгов – с Москвы до Токио.
А на линиях ЛЭП
даже птица мрёт.
Мне-то – тьфу! Я – поэт!
Вдохновенье прёт!
Ухвачусь за провода, не колеблясь.
Буду токи жадно пить, как троллейбус!
Операция идет? Ток кэ-эк высосу!..
Свет погас. Хирург ревёт:
«Я не вынесу!
Поищи других забав руками долгими!
Поэтическая блажь – питаться токами!..»
Самородок
«Я  уроки Есенина брал в забегаловках…
…У Четвертой Мещанской учился, у Марьиной рощи…»
«Я учился у бледных издерганных графоманов…»
«Я учился у всех чудаков с чердаков…»
«Я учился у созданной мною бетонщицы Нюшки…»
«Я хочу быть всегда недоучкой».
Е. Евтушенко, «Мои университеты»
Я Толстого, Есенина, Пушкина, Гёте
Не особенно чтил. Почему? Вы поймёте…
Я учился у Соньки по прозвищу «Золоторучка»
(Это, я доложу вам, воровка, бывалая штучка!).
Я подламывал ради неё сундучочки и сейфы,
Чтоб украсить её, чтоб носила красивые серьги!
Я учился стихам у издерганных графоманов
И не слабо у них почерпнул. Убедитесь, профаны!
Я учился у девки одной, ну вы знаете Нюшку…
(С благодарностью после не раз вспоминал я подружку).
На Четвертой Мещанской в подъездах курить я учился,
Водку пить из горла… До того наловчился!
Чудаки с чердаков меня сильно ценили:
Я им песен блатных столько спел, сколько их сочинили.
Ну а в принципе я, хоть учился, как сказано выше,
и скрёб авторучкой, -
Самородок с Зимы. Гений Женя. Поэт-недоучка.
Раздвоение
«Одну минуточку, я что хотел спросить:
Легко ли Гофману три имени носить?»
«Идём налево, - оба слышат, - и во двор».
«Ах нет, направо, - умоляет Теодор.
А. Кушнер, «Гофман».
Одну минуточку, я что хотел сказать:
Легко ли Кушнеру стихи свои слагать?
И горевать, переживать за двух людей…
Ведь Кушнер добрый, Кушнер вовсе не злодей!
Но примешалось к нему имя Искандер
(По-русски – Саша, грекам он Александер):
«Идем на «вы», - он Кушнера зовёт.
(А Кушнер в это время кофе пьёт),-
«Весь мир завоевать способен я!»
(А Кушнер любит, чтоб покой, семья.)
«Идём налево!» - Александр говорит.
(А Кушнер только горестно молчит:
Он не ходок налево и на «вы»).
Но побеждает Александр, увы…
Дэвы – не девы!
«Я пробуждался. Окошко белело.
И голова нестерпимо болела.
Смутно белели лица и руки.
Не было только вчерашней старухи».
Отар Чиладзе, «Шапка, полная дэвов». Пер. с грузинского Г. Плисецкого.
Где ж та старуха, мерзкая карга,
Что виделась вчера прекрасней пери?
Умчалась в ступе… Не её ль нога
Стоит, вся деревянная, у двери?
Ведь выпил я всего-то ничего –
Пять литров «Мукузани», литр чачи…
И вот лица не вижу своего…
Поскольку я лицом хлебаю чачу.
О, моя тонкость! Мой глубокий взгляд!
Куда ушли, куда внезапно делись?
Вы мне простите, если виноват.
Опохмелюсь – вернётесь вы, надеюсь…
Я и искусство
«Издайте меня на шершавых страницах,
без помпы и блеска, закладок и прочих…»
«Я помню те книги – они в моем сердце;
Как странники в серых, истертых лохмотьях…»
О. Шиленко
Издайте меня на бумаге наждачной,
Обертках конфетных, рулоне обоев –
Не в книгах с обложкой, как в паре пиджачной –
Пусть будут стихи мои в серых лохмотьях!
Издайте меня на  трамвайных билетах –
Ведь, кроме меня, и поэтов-то нету!
На картах игральных пусть будет нетленка -
Пусть будет Шиленко и только Шиленко!
Облак кочевой
«И облак будущей листвы
Уже светлеется сквозь темень».
«Клубится по горам туман,
Проволглый день ввергая в морось».
«И я одна кручу велосипед».
Любовь Шашкова.
Ой, чё-то в голове туман.
И чё-то вроде даже темень.
Редактор, ну-ка, рифму глянь:
Рифмую стрёмно: «темень-зелень».
Уже светлеется рассвет,
И голубеется небес,
И зеленеется трав поля…
О, как люблю поэта роль я!
А облак только что был тута.
И вот уж боле его нет.
Умчал светлеться он кому-то,
Пока чинила лисапед.
Бреду в бреду…
«Мне бы лекаря, что ли,
Кровь пустить – и в постель.
Слушать ночи раздолье,
Что гудит, как метель.
Но метель не услышать –
Лето. Может, апрель.
Да и лекаря нету,
Что подарит метель.
Ну, хоть что-нибудь есть ли?
В свете мрачном, пустом,
Мою светлость в карете
Повезут в жёлтый дом.
Кем хочу, тем и буду
В дивных, светлых местах.
Может, болью Иуды,
Может, тенью Христа.
Стану, кем пожелаю,
И врачи подтвердят:
Здесь рубашкой смиряет
Свою спесь Бонапарт».
«Когда выпишут, спросим:
Где живёт дядя Сэм?»
Николай Зайцев.
Лекарь нынче не дёшев.
Распустились совсем:
Лишь бы денег побольше,
Как учил дядя Сэм.
За окном то ли лето,
То ль бушует метель.
Зреет план во мне где-то:
Кровь пустить – и в постель.
Ладно, я вам устрою
В ваших дивных местах!..
Всех по рангу построю,
Губернатором став.
Бонапарт я, Иуда,
Вини Пух, Шапокляк!
Кем хочу – тем и буду,
Мне же это пустяк!
Что же лекаря нету
В свете мрачном, пустом?
Вот он. Лезу в карету,
Еду с ним в жёлтый дом.
Светлана Николаевна Назарова.
Журналист (работа на радио с 1994 по 2000 гг., с 2000 по 2014 гг.  литературный редактор журналов «Рандеву» и «Казахстан», альманаха  «Литературная Алма-Ата». Автор 3-х книг поэзии и прозы. Публикации в журналах «Нива», «Простор», «Современное образование», «Москва», «Мысль», проза вошла в «Антологию литературы независимого Казахстана» (Москва, изд-во «Художественная литература»,  стихи  - в антологию «Жемчужная поэзия Казахстана» (2013 г.) . С 1997 по 2012 гг. организовала и вела в Алма-Ате благотворительные поэтические вечера, где звучали стихи  классиков, современных известных и начинающих поэтов.
.
Предварить свои литературные пародии, написанные в разные годы на разных поэтов, мне хочется словами гениального художника и талантливого  литератора Фарида Байгельдинова, безвременно ушедшего, к сожалению, из жизни: «Юмор – наилучший консервант от протухания гениев в собственном соку и превосходное средство от “травы забвения”».
.
Фитилёк
.
Ах, Гундарев, тебя боготворю –
Ты довернул во мне фитиль поэта…
.
Не вспыхнул ярко – шает фитилёк…
.
А. Матвеев
.
На фоне электрических светил
Фитиль мой чах. При этом и чадил.
Нет от него тепла и нет огня.
Ну хоть бы кто-то докрутил меня!
.
А Гундарев, что мимо проходил,
Тот пальцем у виска всегда крутил:
Зачем, мол, этот слабый фитилёк,
Когда цивильный в моде огонёк?
.
Но всё же пожалел и подкрутил,
Чтоб я, коль света нет, хоть не чадил.
.
Я аккурат пять книжек написал,
И думал, что теперь поэтом стал.
Не вспыхнул ярко – шает фитилёк.
Светилом стать он всё равно не смог.
.
Тут даже Гундарев с довёрткой не помог…
.
Под напряжением
.
За тобой через года
Иду, не колеблясь:
Если ты – провода, я – троллейбус.
Ухвачусь за провода
руками долгими,
Буду жить всегда-всегда
твоими токами…
.
Р. Рождественский
.
Есть вампиры, что кровь
пьют потоками.
Я вампир, но – другой:
питаюсь токами.
Если включишь утюг – выпью ток его
И других утюгов – с Москвы до Токио.
.
А на линиях ЛЭП
даже птица мрёт.
Мне-то – тьфу! Я – поэт!
Вдохновенье прёт!
Ухвачусь за провода, не колеблясь.
Буду токи жадно пить, как троллейбус!
Операция идет? Ток кэ-эк высосу!..
Свет погас. Хирург ревёт:
«Я не вынесу!
Поищи других забав руками долгими!
Поэтическая блажь – питаться токами!..»
.
Самородок
.
Я  уроки Есенина брал в забегаловках…
…У Четвертой Мещанской учился, у Марьиной рощи…
.
Я учился у бледных издерганных графоманов…
.
Я учился у всех чудаков с чердаков…
.
Я учился у созданной мною бетонщицы Нюшки…
.
Я хочу быть всегда недоучкой.
.
Е. Евтушенко
.
Я Толстого, Есенина, Пушкина, Гёте
Не особенно чтил. Почему? Вы поймёте…
.
Я учился у Соньки по прозвищу «Золоторучка»
(Это, я доложу вам, воровка, бывалая штучка!).
Я подламывал ради неё сундучочки и сейфы,
Чтоб украсить её, чтоб носила красивые серьги!
Я учился стихам у издерганных графоманов
И не слабо у них почерпнул. Убедитесь, профаны!
Я учился у девки одной, ну вы знаете Нюшку…
(С благодарностью после не раз вспоминал я подружку).
На Четвертой Мещанской в подъездах курить я учился,
Водку пить из горла… До того наловчился!
Чудаки с чердаков меня сильно ценили:
Я им песен блатных столько спел, сколько их сочинили.
.
Ну а в принципе я, хоть учился, как сказано выше,
и скрёб авторучкой, -
Самородок с Зимы. Гений Женя. Поэт-недоучка.
.
Раздвоение
.
Одну минуточку, я что хотел спросить:
Легко ли Гофману три имени носить?
.
Идём налево, - оба слышат, - и во двор.
.
Ах нет, направо, - умоляет Теодор.
.
А. Кушнер
.
Одну минуточку, я что хотел сказать:
Легко ли Кушнеру стихи свои слагать?
И горевать, переживать за двух людей…
Ведь Кушнер добрый, Кушнер вовсе не злодей!
Но примешалось к нему имя Искандер
(По-русски – Саша, грекам он Александер):
«Идем на «вы», - он Кушнера зовёт.
(А Кушнер в это время кофе пьёт),-
«Весь мир завоевать способен я!»
(А Кушнер любит, чтоб покой, семья.)
«Идём налево!» - Александр говорит.
(А Кушнер только горестно молчит:
Он не ходок налево и на «вы»).
Но побеждает Александр, увы…
.
Дэвы – не девы!
.
Я пробуждался. Окошко белело.
И голова нестерпимо болела.
Смутно белели лица и руки.
Не было только вчерашней старухи.
.
О. Чиладзе
.
Где ж та старуха, мерзкая карга,
Что виделась вчера прекрасней пери?
Умчалась в ступе… Не её ль нога
Стоит, вся деревянная, у двери?
.
Ведь выпил я всего-то ничего –
Пять литров «Мукузани», литр чачи…
И вот лица не вижу своего…
Поскольку я лицом хлебаю чачу.
.
О, моя тонкость! Мой глубокий взгляд!
Куда ушли, куда внезапно делись?
Вы мне простите, если виноват.
Опохмелюсь – вернётесь вы, надеюсь…
.
Я и искусство
.
Издайте меня на шершавых страницах,
без помпы и блеска, закладок и прочих…
.
Я помню те книги – они в моем сердце;
Как странники в серых, истертых лохмотьях…
.
О. Шиленко
.
Издайте меня на бумаге наждачной,
Обертках конфетных, рулоне обоев –
Не в книгах с обложкой, как в паре пиджачной –
Пусть будут стихи мои в серых лохмотьях!
.
Издайте меня на  трамвайных билетах –
Ведь, кроме меня, и поэтов-то нету!
На картах игральных пусть будет нетленка -
Пусть будет Шиленко и только Шиленко!
.
Облак кочевой
.
И облак будущей листвы
Уже светлеется сквозь темень».
.
Клубится по горам туман,
Проволглый день ввергая в морось.
.
И я одна кручу велосипед.
.
Л. Шашкова
.
Ой, чё-то в голове туман.
И чё-то вроде даже темень.
Редактор, ну-ка, рифму глянь:
Рифмую стрёмно: «темень-зелень».
.
Уже светлеется рассвет,
И голубеется небес,
И зеленеется трав поля…
О, как люблю поэта роль я!
.
А облак только что был тута.
И вот уж боле его нет.
Умчал светлеться он кому-то,
Пока чинила лисапед.
.
Бреду в бреду…
.
«Мне бы лекаря, что ли,
Кровь пустить – и в постель.
Слушать ночи раздолье,
Что гудит, как метель.
Но метель не услышать –
Лето. Может, апрель.
Да и лекаря нету,
Что подарит метель.
Ну, хоть что-нибудь есть ли?
В свете мрачном, пустом,
Мою светлость в карете
Повезут в жёлтый дом.
Кем хочу, тем и буду
В дивных, светлых местах.
Может, болью Иуды,
Может, тенью Христа.
Стану, кем пожелаю,
И врачи подтвердят:
Здесь рубашкой смиряет
Свою спесь Бонапарт».
«Когда выпишут, спросим:
Где живёт дядя Сэм?»
.
Н. Зайцев
.
Лекарь нынче не дёшев.
Распустились совсем:
Лишь бы денег побольше,
Как учил дядя Сэм.
.
За окном то ли лето,
То ль бушует метель.
Зреет план во мне где-то:
Кровь пустить – и в постель.
.
Ладно, я вам устрою
В ваших дивных местах!..
Всех по рангу построю,
Губернатором став.
.
Бонапарт я, Иуда,
Вини Пух, Шапокляк!
Кем хочу – тем и буду,
Мне же это пустяк!
.
Что же лекаря нету
В свете мрачном, пустом?
Вот он. Лезу в карету,
Еду с ним в жёлтый дом.
.
Изображение: карикатура «Вдохновение». Художник Александр Шорин.
Раздел