Ход «Тихого Дона». Год 2015-й

131 19 Станислав МИНАКОВ - 14 декабря 2015 A A+
Станислав Минаков
Ход «Тихого Дона». Год 2015-й
На многосерийный фильм «тихий Дон», снятый Сергеем Урсуляком по мотивам романа Михаила Шолохова и показанный каналом Россия 1, критики налетели еще до премьеры. Логика была априорно известная: ну что хорошее может быть из Назарета!
Кто-то в результате и смотреть не стал, ибо зачем «портить» впечатления, оставшиеся и от самого романа, и от его былых экранизаций. Как эталон вспоминали не только знаменитую картину Сергея Герасимова 1957–1958-го, но и немую экранизацию 1930-го первых двух книг романа, снятую Ольгой Преображенской и Иваном Правовым. Как антиэталон — сериал еще одного Сергея, Бондарчука, вышедший в 1994-м, году кончины выдающегося кинорежиссера; снятые в главных ролях по требованию западных продюсеров иностранные актеры не впечатлили русских зрителей и критиков. Тем не менее, все эти картины носят название «Тихий Дон», как и роман. Следовательно, многослойная, взрывная образность, заложенная писателем в название, стала неотменимой константой, и режиссеры все-таки снимали именно «Тихий Дон».
.
Акценты были, конечно, разные. В силу разности личностей, эпох, воззрений. Многие зрители картины С. Урсуляка так и не смогли отключить в себе яркие образы фильма Герасимова и всё всматривались: а где же Глебов, Быстрицкая и Кириенко?
.
Вневременная красавица, воистину народная артистка Быстрицкая призналась, что сериал Урсуляка посмотрела с интересом; она похвалила работу молодых актеров, однако отметила, что режиссер снял, по ее мнению, не станицу, а русскую деревню, и фильм «Ликвидация» ей показался более цельным и удавшимся, поскольку Урсуляк, видимо, Одессу знает лучше, чем жизнь станичную. Элина Авраамовна Быстрицкая, народная артистка СССР — герасимовская Аксинья, эталон, с которой даже слеплен бронзовый монумент казачки и установлен в одном из южных городов России, «почетная казачка, полковник казачьих войск, имеющая право ношения оружия», лауреат премии имени апостола Андрея Первозванного «Вера и верность» и мн. др., имеет безусловное право смотреть на мир своими глазами.
.
Хотя о пристальности к предмету и прилежании съемочной группы С. Урсуляка говорят разные факты. Например, в титрах мы видим благодарности жителям Вешенской и других станиц, оказавших, как мы понимаем, содействие в съемках. Сообщалось также, что декорации к новому фильму возводились больше года (!), а реквизит собирался у коллекционеров и местных жителей.
.
Трудно, правда, сказать, откуда лучшее, чем у С. Урсуляка, могло бы взяться знание станичной жизни у С. Герасимова, мать коего Юдифь Эстрович — уроженка двинской купеческой семьи, а отец Аполлинарий Герасимов — инженер-технолог, родом из Мценска, путиловец, сосланный за социал-демократическую агитацию в конце XIX в. в Сибирь и работавший там и на Урале.
.
Кто-то считает, что «по части воспроизведения казацкого быта Герасимов бьет Урсуляка по всем статьям. Даже запахи станичные — свежескошенной травы, дневного зноя, домашней скотины — чувствуются через экран. Почва, чернозем — во всей их красе». Но Урсуляк (сценарий — Алексея Зернова, Ильи Тилькина, Сергея Урсуляка) снял фильм о другом и по-другому.
.
Кому-то по-прежнему видится в этом — как заглавная — любовная история, «как юношеское кобелячество вдруг превращается в любовь всей жизни. А закадычный друган — во врага всей жизни (Михаил Кошевой в исполнении Александра Яценко). О том, как больно быть нелюбимой и знать, что ничем и никак эту нелюбимость уже не преодолеть. О том, как из задорного, недалекого щенка постепенно прорастает тонкий и совестливый (особенно это заметно на фоне всеобщей бессовестности) человек. Вот обо всем этом фильм Урсуляка. И его Гришка Мелехов (артист Евгений Ткачук) — гораздо интереснее, сложнее, трагичнее герасимовского Григория, словно вытесанного из каменной глыбы, матерого уже в свои восемнадцать». Так считает поэт из Череповца Сергей Комлев, напоминающий нам, что Аксинья — лет на пять старше Григория, так что в начале описываемых событий ей 23–24 года, тогда как герасимовскому актеру Глебову было на момент выхода того фильма 42 года, а Быстрицкой — 29.
.
В самом деле, события в романе охватывают значительный и катастрофический период, с довоенного, когда главные действующие лица совсем молоды, когда страшное «колесо» (другой наш нобелиант назовет его «красным») еще не прокатилось по всей русской жизни и не состарило главного героя на десять лет, а иных многих и вовсе лишило жизни.
.
Мне представляется, что в фильме С. Урсуляка, изобильная плеяда молодых актеров вполне справилась с заданиями — и индивидуальными, и коллективными. Многие сцены в фильме — и соло, и дуэты, и с большим числом задействованных персон, сыграны блестяще. Пронзающих эпизодов в фильме очень много, на удивление. Можно сказать, творческий коллектив демонстрирует нам находку за находкой, и дивишься неисчерпаемости: например, когда ярко сыгранный характер, Пантелей Мелехов (роль Сергея Маковецкого) читает письмо про сына-героя, а сзади у плетня сидит и внемлет вся семья, а потом и быки, и когда он со сватом начинает гутарить про несчастную Наталью, жену Григория (роль Дарьи Урсуляк), и оба старых казака плачут.
.
Страшны, конечно, все сцены убийств — персональных (с первого, невесть зачем Григорием зарубленного немца, потом терзавшего совестную память главного героя) и коллективных — когда то красные режут белых, то наоборот, когда убивают и пленных, и гражданских, и женщин, и стариков.
.
Навершиями абсурдности, безсмысленности обоюдной резни выглядят папахи у всадников, на которых красная косая лента «перечеркнута» прикрепленной поверх белой лентой, и вместе они, весьма символично, образуют красно-белый косой крест.
.
К символичным и трагичным следует отнести и грезы главного героя: когда ему видится, как на горизонте, в контражуре мчатся на битву навстречу друг другу темные конники: слева — под огромным красным знаменем, справа — под бело-сине-красным. Вкладывали ль создатели фильма что-то большее в символику триколора, чем отсыл к России 1914-1917 г., или даже к современности, судить не берусь, скажу только, что история государственного флага Российской Империи сложна, изменчива (речь может идти о двух триколорах) и не является предметом рассмотрения данной статьи.
.
Нередко сцены фильма сняты, что называется, на разрыв, отчего и свидетельства от зрителей обоего пола — порой «разрывные»: люди роняли слезы, а кто и просто плакал, несколько раз за просмотровый вечер, а потом в слезах еще и звонили друг другу, чтобы поделиться сильными впечатлениями.
.
Отчего эти слезы? Оттого что фильм задел и личное, и общее. И за век, прошедший от Первой мировой войны, от октябрьского переворота, от Гражданской — мы еще не преодолели и не изжили, оказывается, в себе братоубийственной войны, она все еще длится, и цареубийство не раскаяно, и всё это сегодня подсвечено ужасом нынешнего помрачения и инфернального выхлопа на Южной Руси, на «Украине», и, как мы понимаем, простого выхода из ситуации не предвидится.
.
И есть у меня мысль про «любовь всей жизни», поставленную, как считают, во главу угла романа. Вся трагедия «Тихого Дона», получается, строится и вырастает на личном и поначалу почти «безобидном» грехе как на песке ада: страстно-неотменимое влечение Григория и Аксиньи (роль Полины Чернышовой) выедает весь их частный и обоюдный мир изнутри как рак: сначала подчиняет их самих, потом ближний мир, буквально, близких, начиная с ни в чем не повинных жены Мелехова Натальи и мужа Аксиньи Степана Астахова, и вообще ничтожа их семьи в разных поколениях, а потом это «частное дело двоих» становится причиной гибели мира: враждуют отцы и дети, братья и сестры, рушится станица, рушится Дон, рушится Империя, идет братоубийственная война на век вперед (С. Урсуляк, в отличие от М. Шолохова, знает, что и спустя сто лет раскол и помрачение не преодолены). Так личное преступление становится причиной обрушения вселенского масштаба.
.
* * *
.
Не только в прессе, но и в социальных сетях вокруг фильма уже после показа первых трех серий, то есть первого эфирного вечера, развернулась изобильная полемика. Для своей апологии воспользуюсь некоторыми репликами друзей по Фейсбуку, коллег-единомышленников.
.
Писатель Олеся Николаева (Москва): «Мне фильм понравился. А то, что они "гутарют" как-то не так, так ведь всякое искусство — не документ, а условность. Мы ведь не жалуемся, что "Гамлета" не на староанглийском смотрим. А ведь "Гамлет так не говорил". Фильм, конечно, разошелся с романом: он — откровенно антибольшевистский (поэтому он многим и не понравился), в нем гуще замешан ужас человека — природного, родового, посконного — перед ломающей кости и человеческие жизни, воинственной и тупой идеологией, посылающей на этой прекрасной, обильной и вольной земле убивать своих кровных братьев. Мне кажется, Урсуляк не случайно не выпятил здесь любовь героев, не сделал их "эффектными", как Герасимов (хотя для режиссера его уровня при желании это было не сложно). Они, в общем, по фактуре такие же, как и прочие казаки, ничего в них нет ни рокового, ни суперэротичного. Во всяком случае, Наталья "уравновешивает" Аксинью, а в сцене их объяснения вызывает больше сострадания, чем главная героиня. И — самое пронзительное здесь — это невозможность экзистенциального выбора, ибо прямо пойдешь — пропадешь, налево пойдешь — душу загубишь, направо пойдешь — себя потеряешь. И — некуда человеку деться от комиссаров и чрезвычаек! Очень хороши старики. В общем, "Россия, которую мы потеряли", и — безвозвратно! Роман Шолохова, конечно, не совсем об этом...»
.
Поэт, публицист Андрей Дмитриев (Харьков): «Никто уже и не вспомнит, кто в герасимовском фильме играл Кошевого, и был ли он там. А здесь на Яценко многое возложено. … Кстати, и собственно на реку. У Герасимова она появлялась в кадре примерно на тех же правах, что и колодец. Здесь иначе».
.
Об образе Реки, показанном оператором Михаилом Сусловым (в целом убедительная работа мастера) в разные времена года, следует сказать особо. Дон-батюшка, как и Волга-матушка, являются, как мы понимаем, духоносными артериями России; и в фильме нам позволяют замереть — не раз и не два, и вглядеться в облик Реки: в начале действий, начале хроники — живоносной и питающей, а к концу — все чаще скованной льдом, заснеженной, даже пугающей; и всегда — прекрасной.
.
Образ Реки усилен музыкой. Композитор фильма — Юрий Красавин. Некоторые зрители сетуют, что музыки в фильме излишне много. На мой взгляд, она здесь содержательна и всегда уместна, хотя, казалось бы, виолончель и симфонический оркестр — не «казацкий» инструментарий. Зато — вселенский, выводящий и интимные темы в сферу всеобщности. Эта музыка, ее мелические темы, исходят словно от высшего судии.
.
Впрочем, с аутентичной музыкой в фильме тоже полный порядок: она дана деликатно, ненавязчиво, без педалирования фольклорности, в прекрасных образцах. Она звучит и на свадьбе, и неоднократно герои поют, необычно, про «черного ворона», и потрясающая «По горам Карпатским метелица вьется» поется казаками в походе в виде двух-трех куплетов, очень к месту, как раз к теме боевых действий на Западе Украины в Первой мировой.
.
Утверждаю: давно мы такого мощного — сколь лиричного, столь и эпичного — отечественного кино не видели; это не только лучший фильм в ряду авторского урсуляковского кино, это лучшая и важнейшая картина новейшей истории России.
.
Замечания, разумеется, всегда найдутся, как не быть. Кто-то увидел лубочность в первых сериях, кто-то пенял, де, лица и руки у казачек не те, да и не той белизны, и гутарять не так, и рубахи иногда не те, и венок у невесты на свадьбе не такой, и Аксинья не роковая красотка, и Наталья не такая, а Кириенко была «такая», и Маковецкий «пережимает», и Григорий кому-то мелковат и на Мишку Япончика из другого фильма похож, даже с накладным горбатым носом.
.
Однако Сергей Урсуляк — и это тоже говорит о мастерстве автора — заставил нас смотреть «Тихий Дон» зачарованно и безхитростно, как смотрят дети. Ольга Шилова, поэт из калужского Мещовска, признается: «Весь фильм прорыдать, промучиться с героями, а потом весь день думать о них, как о ЖИВЫХ, а встав на вечернюю молитву, по инерции в слезах молиться за упокой души Аксиньи и о спасении Григория...»
.
Отзывы о фильме — неизменно эмоционально-пристрастны, что свидетельствует о восприятии картины как о факте личного глубокого переживания.
.
Айдар Сахибзадинов: «Фильм современный, ощущаешь ужасы Гражданской войны, убийства соседей и друзей детства — как будто сам там присутствуешь. Прежде, в герасимовском, думалось: ну что Кошевой — простить Григория не может? Простил бы! Но тут, у Урсуляка, я понял, почувствовал, что не может простить, и понял, что Гриша немало порубал красных — не со слов понял, а почувствовал. Невысокий Ткачук, “укороченный Сирано”, в конце разыгрался — вообще слезу вышибает, когда убили Аксинью, и этот его дикий крик в небо...  А какая светлая потрясающая картина, когда Григорий на “том свете” (в окончании фильма — С.М.) — праздничный, в парадке синей, с крестами во всю грудь, и мимо умершие идут и косят, и собачка убитая подбежала... и он, счастливый, наконец, берет косу у того самого убитого им первого немецкого солдата и тоже начинает радостно косить (причем косит уже скошенное, безсмысленно, впустую, как зачастую во сне — С.М.) — на том свете лучше, вот она, свобода, отмучился на горькой непонятной земле… Я думаю, что нашему восприятию ужасов гражданской войны способствовали картины крови и смерти в Донбассе. Ведь и в донбасскую кровь вначале как-то не верилось, мол, как это — современные люди, и убивать? А теперь веришь — что вот они, с теперешними лицами, могут также убивать, как в книге, дела в которой, кажется, были давно и на другой планете, и у нас так уже не будет. Может такое быть! Вот оно — гляди... Я уже забыл, когда так сопереживал. Спасибо за фильм!»
.
Кстати, в эпизоде индивидуальных грез о «том свете» главного героя встречают, конечно, в белом, и ведущие за руки девочку вместе — Наталья и Аксинья, две неотделимые его женщины, две-как-одна. Девочка — это умершая его с Аксиньей дочь, а о том, что умерла в его отсутствие и его Полинка, рожденная Натальей, он еще не знает, и вообще в фильме мы об этом не узнаем.
.
Реплике А. Сахибзадинова вторит москвичка Наталия Веневцева: «Фильм Урсуляка поразил меня тем, что передал весь ужас гражданской войны. Несколько раз плакала, в т. ч. на последних аккордах. Если б не было войны на Украине, вряд ли бы я ощутила это. На фоне донецкой трагедии все это воспринимается необыкновенно остро. Примерно те же чувства. Была ЖИЗНЬ, и вот она пущена под откос. И — ненависть, ненависть... Не понимаю, почему некоторые так цепляются за старый "Тихий Дон", схематичный, просоветский. Привыкли люди так видеть, отвыкнуть никак не могут. А главный герой мне ОЧЕНЬ понравился. Глебов, может, и красивее, но этот достовернее намного. Настоящий он какой-то».
.
Ирина Мариловцева, пресс-секретарь Югорской епархии: «Я не плаксивый человек. Но тут я просто не знала, откуда эти слезы берутся. При всем-то моем телевизионном опыте, когда я вглядываюсь в детали, иногда забывая о магии сказки с экрана. Ан нет же!.. Показать страшную красную силу сатанинскую — напавшую на драгоценности души, это  непросто. И очень своевременно. Если бы я не знала историю собственной семьи, собственного рода, который частично, но в щепки разнесла красная чума, я бы так и смотрела этот фильм, как лавстори. Этот фильм — про нас. Про всех. Я содрогнулась, когда Мишка Кошевой отказался целовать крест на венчании. Ведь его дети — это поколения наших бабушек, дедушек, родителей. В общем, считаю, что тут практически ясно сказано: или ты красный, или ты в Царство Небесное. То, чего Герасимов при всей своей гениальности не смел бы и подумать, не то что рассказать. Кстати, отличная идея: Гришка не снял своей форменной одежды, даже когда мимо проезжали красные. А вот перед тем, как переплыть реку в финале (символ!), он все снял. И пришел домой. Домой! Этот сериал еще глядеть да глядеть. Там много чего зашифровано. Это вообще — послание. И время для прочтения — то самое».
.
Есть и комплимент всей изобильной актерской и снимающей плеяде, своеобразный ответ критике по разному поводу: «Прекрасные молодые ребята! Играют от всей души, красота пейзажей необыкновенная! Прямо какой-то Гринуэйский принцип — каждый кадр можно вставить в багет и разместить на стене! Один Маковецкий чего стоит...» Отмечают и удачу актрисы Людмилы Васильевны Зайцевой (роль матери Г. Мелехова), получившей, наконец, возможность себя снова по-настоящему проявить.
.
И о «вставлении в багет»: несколько раз нам кадр фиксирует — как старые фото —действующих лиц, глядящих анфас, прямо на нас, в будущее, обращенных к нам. Особо впечатляет такой «снимок» семьи Мелеховых, разных поколений; потому что выживут в страшном русском перемоле лишь двое, на нем запечатленных, — Григорий и его сестра Дуняша.
.
Валентина Мельникова, жительница Сочи восклицает: «Мне понравился новый фильм "Тихий Дон" — и точка! Это — моя Родина, родные пейзажи, родные люди, родная культура! А последние серии — порыв души на лоскуты! Не надо меня разубеждать, пускать сопли: казаки не те, Аксинья не та... Не переубедите, потому что во мне половина крови — казачья, того роду, что нет переводу! Кровь донцов-молодцов! У меня мама чистокровная донская казачка. А дед и бабушка — со станицы Мигулинской, у бабушки и фамилия была Мелехова, но потому говорю об этом, что Мелеховых много среди казаков было. Мне ли не знать эти места и этих людей, если свой дед был под боком, ровесник Григория! У меня мама жива, и я ее мнению доверяю больше, чем мнениям всезнающих критиков, потому что ее суждения верны, она в той культуре выросла. А книгу надо читать для того хотя бы, чтобы понять: в фильме Герасимова было ровно столько казачества, сколько дозволяла Советская власть, и консультации Шолохова заключались в том, как в эти рамки втиснуть грандиозный роман. И то, что не сплю сейчас, — результат потрясения от концовки фильма. Моя душевная струна вибрировала в унисон, давно такого не бывало! Самое главное, пройдет немного времени, и я пересмотрю этот фильм! Обязательно!».
.
Ирина Бирюкова из Ейска своей репликой подводит смысловую черту: «Это уже не реализм, это притча, в чем-то даже созвучная истории о блудном сыне... Он вернулся, но нет ни отца, ни брата, его гонит из родного дома убийца брата... Да и на нем — грех убийства. И нет тут идеологии, ни у белых, ни у красных, есть только вражда, месть, ненависть, сжигающие людей изнутри. Души мертвые — земля мертвая... Смерть... И ради чего все эти революционные потрясения, коли за них нужно платить такую непомерную цену?»
.
В конце романа казак Григорий Мелехов переходит Дон по «синему, изъеденному ростепелью, мартовскому льду», встречает сына Мишатку и домой идет с ним. Последняя строка романа тяжела, но с утешительной зацепкой: «Это было все, что осталось у него в жизни, что пока еще роднило его с землей и со всем этим огромным, сияющим под холодным солнцем миром».
.
В фильме же — финал действительно дан как символичный парафраз притчи о блудном сыне. Григорий, потерявший практически всё, хоть и переплывает свою великую реку, намереваясь двигаться пусть и в будущее, но по-своему вспять, на новом витке, и падает у порога с раскинутыми руками. Таким, распятым на собственной земле, он остается в памяти зрителя — как неизбываемая боль.
.
Очень точный, своевременный и актуальный для непреходящей русской смуты образ. Этот фильм русскому человеку следует смотреть обязательно.
На многосерийный фильм «тихий Дон», снятый Сергеем Урсуляком по мотивам романа Михаила Шолохова и показанный каналом Россия 1, критики налетели еще до премьеры. Логика была априорно известная: ну что хорошее может быть из Назарета!
Кто-то в результате и смотреть не стал, ибо зачем «портить» впечатления, оставшиеся и от самого романа, и от его былых экранизаций. Как эталон вспоминали не только знаменитую картину Сергея Герасимова 1957–1958-го, но и немую экранизацию 1930-го первых двух книг романа, снятую Ольгой Преображенской и Иваном Правовым. Как антиэталон — сериал еще одного Сергея, Бондарчука, вышедший в 1994-м, году кончины выдающегося кинорежиссера; снятые в главных ролях по требованию западных продюсеров иностранные актеры не впечатлили русских зрителей и критиков. Тем не менее, все эти картины носят название «Тихий Дон», как и роман. Следовательно, многослойная, взрывная образность, заложенная писателем в название, стала неотменимой константой, и режиссеры все-таки снимали именно «Тихий Дон».
.
Акценты были, конечно, разные. В силу разности личностей, эпох, воззрений. Многие зрители картины С. Урсуляка так и не смогли отключить в себе яркие образы фильма Герасимова и всё всматривались: а где же Глебов, Быстрицкая и Кириенко?
.
Вневременная красавица, воистину народная артистка Быстрицкая призналась, что сериал Урсуляка посмотрела с интересом; она похвалила работу молодых актеров, однако отметила, что режиссер снял, по ее мнению, не станицу, а русскую деревню, и фильм «Ликвидация» ей показался более цельным и удавшимся, поскольку Урсуляк, видимо, Одессу знает лучше, чем жизнь станичную. Элина Авраамовна Быстрицкая, народная артистка СССР — герасимовская Аксинья, эталон, с которой даже слеплен бронзовый монумент казачки и установлен в одном из южных городов России, «почетная казачка, полковник казачьих войск, имеющая право ношения оружия», лауреат премии имени апостола Андрея Первозванного «Вера и верность» и мн. др., имеет безусловное право смотреть на мир своими глазами.
.
Хотя о пристальности к предмету и прилежании съемочной группы С. Урсуляка говорят разные факты. Например, в титрах мы видим благодарности жителям Вешенской и других станиц, оказавших, как мы понимаем, содействие в съемках. Сообщалось также, что декорации к новому фильму возводились больше года (!), а реквизит собирался у коллекционеров и местных жителей.
.
Трудно, правда, сказать, откуда лучшее, чем у С. Урсуляка, могло бы взяться знание станичной жизни у С. Герасимова, мать коего Юдифь Эстрович — уроженка двинской купеческой семьи, а отец Аполлинарий Герасимов — инженер-технолог, родом из Мценска, путиловец, сосланный за социал-демократическую агитацию в конце XIX в. в Сибирь и работавший там и на Урале.
Кто-то считает, что «по части воспроизведения казацкого быта Герасимов бьет Урсуляка по всем статьям. Даже запахи станичные — свежескошенной травы, дневного зноя, домашней скотины — чувствуются через экран. Почва, чернозем — во всей их красе». Но Урсуляк (сценарий — Алексея Зернова, Ильи Тилькина, Сергея Урсуляка) снял фильм о другом и по-другому.
.
Кому-то по-прежнему видится в этом — как заглавная — любовная история, «как юношеское кобелячество вдруг превращается в любовь всей жизни. А закадычный друган — во врага всей жизни (Михаил Кошевой в исполнении Александра Яценко). О том, как больно быть нелюбимой и знать, что ничем и никак эту нелюбимость уже не преодолеть. О том, как из задорного, недалекого щенка постепенно прорастает тонкий и совестливый (особенно это заметно на фоне всеобщей бессовестности) человек. Вот обо всем этом фильм Урсуляка. И его Гришка Мелехов (артист Евгений Ткачук) — гораздо интереснее, сложнее, трагичнее герасимовского Григория, словно вытесанного из каменной глыбы, матерого уже в свои восемнадцать». Так считает поэт из Череповца Сергей Комлев, напоминающий нам, что Аксинья — лет на пять старше Григория, так что в начале описываемых событий ей 23–24 года, тогда как герасимовскому актеру Глебову было на момент выхода того фильма 42 года, а Быстрицкой — 29.
.
В самом деле, события в романе охватывают значительный и катастрофический период, с довоенного, когда главные действующие лица совсем молоды, когда страшное «колесо» (другой наш нобелиант назовет его «красным») еще не прокатилось по всей русской жизни и не состарило главного героя на десять лет, а иных многих и вовсе лишило жизни.
.
Мне представляется, что в фильме С. Урсуляка, изобильная плеяда молодых актеров вполне справилась с заданиями — и индивидуальными, и коллективными. Многие сцены в фильме — и соло, и дуэты, и с большим числом задействованных персон, сыграны блестяще. Пронзающих эпизодов в фильме очень много, на удивление. Можно сказать, творческий коллектив демонстрирует нам находку за находкой, и дивишься неисчерпаемости: например, когда ярко сыгранный характер, Пантелей Мелехов (роль Сергея Маковецкого) читает письмо про сына-героя, а сзади у плетня сидит и внемлет вся семья, а потом и быки, и когда он со сватом начинает гутарить про несчастную Наталью, жену Григория (роль Дарьи Урсуляк), и оба старых казака плачут.
.
Страшны, конечно, все сцены убийств — персональных (с первого, невесть зачем Григорием зарубленного немца, потом терзавшего совестную память главного героя) и коллективных — когда то красные режут белых, то наоборот, когда убивают и пленных, и гражданских, и женщин, и стариков.
.
Навершиями абсурдности, безсмысленности обоюдной резни выглядят папахи у всадников, на которых красная косая лента «перечеркнута» прикрепленной поверх белой лентой, и вместе они, весьма символично, образуют красно-белый косой крест.
.
К символичным и трагичным следует отнести и грезы главного героя: когда ему видится, как на горизонте, в контражуре мчатся на битву навстречу друг другу темные конники: слева — под огромным красным знаменем, справа — под бело-сине-красным. Вкладывали ль создатели фильма что-то большее в символику триколора, чем отсыл к России 1914-1917 г., или даже к современности, судить не берусь, скажу только, что история государственного флага Российской Империи сложна, изменчива (речь может идти о двух триколорах) и не является предметом рассмотрения данной статьи.
.
Нередко сцены фильма сняты, что называется, на разрыв, отчего и свидетельства от зрителей обоего пола — порой «разрывные»: люди роняли слезы, а кто и просто плакал, несколько раз за просмотровый вечер, а потом в слезах еще и звонили друг другу, чтобы поделиться сильными впечатлениями.
.
Отчего эти слезы? Оттого что фильм задел и личное, и общее. И за век, прошедший от Первой мировой войны, от октябрьского переворота, от Гражданской — мы еще не преодолели и не изжили, оказывается, в себе братоубийственной войны, она все еще длится, и цареубийство не раскаяно, и всё это сегодня подсвечено ужасом нынешнего помрачения и инфернального выхлопа на Южной Руси, на «Украине», и, как мы понимаем, простого выхода из ситуации не предвидится.
.
И есть у меня мысль про «любовь всей жизни», поставленную, как считают, во главу угла романа. Вся трагедия «Тихого Дона», получается, строится и вырастает на личном и поначалу почти «безобидном» грехе как на песке ада: страстно-неотменимое влечение Григория и Аксиньи (роль Полины Чернышовой) выедает весь их частный и обоюдный мир изнутри как рак: сначала подчиняет их самих, потом ближний мир, буквально, близких, начиная с ни в чем не повинных жены Мелехова Натальи и мужа Аксиньи Степана Астахова, и вообще ничтожа их семьи в разных поколениях, а потом это «частное дело двоих» становится причиной гибели мира: враждуют отцы и дети, братья и сестры, рушится станица, рушится Дон, рушится Империя, идет братоубийственная война на век вперед (С. Урсуляк, в отличие от М. Шолохова, знает, что и спустя сто лет раскол и помрачение не преодолены). Так личное преступление становится причиной обрушения вселенского масштаба.
.
* * *
.
Не только в прессе, но и в социальных сетях вокруг фильма уже после показа первых трех серий, то есть первого эфирного вечера, развернулась изобильная полемика. Для своей апологии воспользуюсь некоторыми репликами друзей по Фейсбуку, коллег-единомышленников.
.
Писатель Олеся Николаева (Москва): «Мне фильм понравился. А то, что они "гутарют" как-то не так, так ведь всякое искусство — не документ, а условность. Мы ведь не жалуемся, что "Гамлета" не на староанглийском смотрим. А ведь "Гамлет так не говорил". Фильм, конечно, разошелся с романом: он — откровенно антибольшевистский (поэтому он многим и не понравился), в нем гуще замешан ужас человека — природного, родового, посконного — перед ломающей кости и человеческие жизни, воинственной и тупой идеологией, посылающей на этой прекрасной, обильной и вольной земле убивать своих кровных братьев. Мне кажется, Урсуляк не случайно не выпятил здесь любовь героев, не сделал их "эффектными", как Герасимов (хотя для режиссера его уровня при желании это было не сложно). Они, в общем, по фактуре такие же, как и прочие казаки, ничего в них нет ни рокового, ни суперэротичного. Во всяком случае, Наталья "уравновешивает" Аксинью, а в сцене их объяснения вызывает больше сострадания, чем главная героиня. И — самое пронзительное здесь — это невозможность экзистенциального выбора, ибо прямо пойдешь — пропадешь, налево пойдешь — душу загубишь, направо пойдешь — себя потеряешь. И — некуда человеку деться от комиссаров и чрезвычаек! Очень хороши старики. В общем, "Россия, которую мы потеряли", и — безвозвратно! Роман Шолохова, конечно, не совсем об этом...»
.
Поэт, публицист Андрей Дмитриев (Харьков): «Никто уже и не вспомнит, кто в герасимовском фильме играл Кошевого, и был ли он там. А здесь на Яценко многое возложено. … Кстати, и собственно на реку. У Герасимова она появлялась в кадре примерно на тех же правах, что и колодец. Здесь иначе».
.
Об образе Реки, показанном оператором Михаилом Сусловым (в целом убедительная работа мастера) в разные времена года, следует сказать особо. Дон-батюшка, как и Волга-матушка, являются, как мы понимаем, духоносными артериями России; и в фильме нам позволяют замереть — не раз и не два, и вглядеться в облик Реки: в начале действий, начале хроники — живоносной и питающей, а к концу — все чаще скованной льдом, заснеженной, даже пугающей; и всегда — прекрасной.
.
Образ Реки усилен музыкой. Композитор фильма — Юрий Красавин. Некоторые зрители сетуют, что музыки в фильме излишне много. На мой взгляд, она здесь содержательна и всегда уместна, хотя, казалось бы, виолончель и симфонический оркестр — не «казацкий» инструментарий. Зато — вселенский, выводящий и интимные темы в сферу всеобщности. Эта музыка, ее мелические темы, исходят словно от высшего судии.
.
Впрочем, с аутентичной музыкой в фильме тоже полный порядок: она дана деликатно, ненавязчиво, без педалирования фольклорности, в прекрасных образцах. Она звучит и на свадьбе, и неоднократно герои поют, необычно, про «черного ворона», и потрясающая «По горам Карпатским метелица вьется» поется казаками в походе в виде двух-трех куплетов, очень к месту, как раз к теме боевых действий на Западе Украины в Первой мировой.
.
Утверждаю: давно мы такого мощного — сколь лиричного, столь и эпичного — отечественного кино не видели; это не только лучший фильм в ряду авторского урсуляковского кино, это лучшая и важнейшая картина новейшей истории России.
Замечания, разумеется, всегда найдутся, как не быть. Кто-то увидел лубочность в первых сериях, кто-то пенял, де, лица и руки у казачек не те, да и не той белизны, и гутарять не так, и рубахи иногда не те, и венок у невесты на свадьбе не такой, и Аксинья не роковая красотка, и Наталья не такая, а Кириенко была «такая», и Маковецкий «пережимает», и Григорий кому-то мелковат и на Мишку Япончика из другого фильма похож, даже с накладным горбатым носом.
.
Однако Сергей Урсуляк — и это тоже говорит о мастерстве автора — заставил нас смотреть «Тихий Дон» зачарованно и безхитростно, как смотрят дети. Ольга Шилова, поэт из калужского Мещовска, признается: «Весь фильм прорыдать, промучиться с героями, а потом весь день думать о них, как о ЖИВЫХ, а встав на вечернюю молитву, по инерции в слезах молиться за упокой души Аксиньи и о спасении Григория...»
.
Отзывы о фильме — неизменно эмоционально-пристрастны, что свидетельствует о восприятии картины как о факте личного глубокого переживания.
.
Айдар Сахибзадинов: «Фильм современный, ощущаешь ужасы Гражданской войны, убийства соседей и друзей детства — как будто сам там присутствуешь. Прежде, в герасимовском, думалось: ну что Кошевой — простить Григория не может? Простил бы! Но тут, у Урсуляка, я понял, почувствовал, что не может простить, и понял, что Гриша немало порубал красных — не со слов понял, а почувствовал. Невысокий Ткачук, “укороченный Сирано”, в конце разыгрался — вообще слезу вышибает, когда убили Аксинью, и этот его дикий крик в небо...  А какая светлая потрясающая картина, когда Григорий на “том свете” (в окончании фильма — С.М.) — праздничный, в парадке синей, с крестами во всю грудь, и мимо умершие идут и косят, и собачка убитая подбежала... и он, счастливый, наконец, берет косу у того самого убитого им первого немецкого солдата и тоже начинает радостно косить (причем косит уже скошенное, безсмысленно, впустую, как зачастую во сне — С.М.) — на том свете лучше, вот она, свобода, отмучился на горькой непонятной земле… Я думаю, что нашему восприятию ужасов гражданской войны способствовали картины крови и смерти в Донбассе. Ведь и в донбасскую кровь вначале как-то не верилось, мол, как это — современные люди, и убивать? А теперь веришь — что вот они, с теперешними лицами, могут также убивать, как в книге, дела в которой, кажется, были давно и на другой планете, и у нас так уже не будет. Может такое быть! Вот оно — гляди... Я уже забыл, когда так сопереживал. Спасибо за фильм!»
.
Кстати, в эпизоде индивидуальных грез о «том свете» главного героя встречают, конечно, в белом, и ведущие за руки девочку вместе — Наталья и Аксинья, две неотделимые его женщины, две-как-одна. Девочка — это умершая его с Аксиньей дочь, а о том, что умерла в его отсутствие и его Полинка, рожденная Натальей, он еще не знает, и вообще в фильме мы об этом не узнаем.
.
Реплике А. Сахибзадинова вторит москвичка Наталия Веневцева: «Фильм Урсуляка поразил меня тем, что передал весь ужас гражданской войны. Несколько раз плакала, в т. ч. на последних аккордах. Если б не было войны на Украине, вряд ли бы я ощутила это. На фоне донецкой трагедии все это воспринимается необыкновенно остро. Примерно те же чувства. Была ЖИЗНЬ, и вот она пущена под откос. И — ненависть, ненависть... Не понимаю, почему некоторые так цепляются за старый "Тихий Дон", схематичный, просоветский. Привыкли люди так видеть, отвыкнуть никак не могут. А главный герой мне ОЧЕНЬ понравился. Глебов, может, и красивее, но этот достовернее намного. Настоящий он какой-то».
.
Ирина Мариловцева, пресс-секретарь Югорской епархии: «Я не плаксивый человек. Но тут я просто не знала, откуда эти слезы берутся. При всем-то моем телевизионном опыте, когда я вглядываюсь в детали, иногда забывая о магии сказки с экрана. Ан нет же!.. Показать страшную красную силу сатанинскую — напавшую на драгоценности души, это  непросто. И очень своевременно. Если бы я не знала историю собственной семьи, собственного рода, который частично, но в щепки разнесла красная чума, я бы так и смотрела этот фильм, как лавстори. Этот фильм — про нас. Про всех. Я содрогнулась, когда Мишка Кошевой отказался целовать крест на венчании. Ведь его дети — это поколения наших бабушек, дедушек, родителей. В общем, считаю, что тут практически ясно сказано: или ты красный, или ты в Царство Небесное. То, чего Герасимов при всей своей гениальности не смел бы и подумать, не то что рассказать. Кстати, отличная идея: Гришка не снял своей форменной одежды, даже когда мимо проезжали красные. А вот перед тем, как переплыть реку в финале (символ!), он все снял. И пришел домой. Домой! Этот сериал еще глядеть да глядеть. Там много чего зашифровано. Это вообще — послание. И время для прочтения — то самое».
.
Есть и комплимент всей изобильной актерской и снимающей плеяде, своеобразный ответ критике по разному поводу: «Прекрасные молодые ребята! Играют от всей души, красота пейзажей необыкновенная! Прямо какой-то Гринуэйский принцип — каждый кадр можно вставить в багет и разместить на стене! Один Маковецкий чего стоит...» Отмечают и удачу актрисы Людмилы Васильевны Зайцевой (роль матери Г. Мелехова), получившей, наконец, возможность себя снова по-настоящему проявить.
.
И о «вставлении в багет»: несколько раз нам кадр фиксирует — как старые фото —действующих лиц, глядящих анфас, прямо на нас, в будущее, обращенных к нам. Особо впечатляет такой «снимок» семьи Мелеховых, разных поколений; потому что выживут в страшном русском перемоле лишь двое, на нем запечатленных, — Григорий и его сестра Дуняша.
.
Валентина Мельникова, жительница Сочи восклицает: «Мне понравился новый фильм "Тихий Дон" — и точка! Это — моя Родина, родные пейзажи, родные люди, родная культура! А последние серии — порыв души на лоскуты! Не надо меня разубеждать, пускать сопли: казаки не те, Аксинья не та... Не переубедите, потому что во мне половина крови — казачья, того роду, что нет переводу! Кровь донцов-молодцов! У меня мама чистокровная донская казачка. А дед и бабушка — со станицы Мигулинской, у бабушки и фамилия была Мелехова, но потому говорю об этом, что Мелеховых много среди казаков было. Мне ли не знать эти места и этих людей, если свой дед был под боком, ровесник Григория! У меня мама жива, и я ее мнению доверяю больше, чем мнениям всезнающих критиков, потому что ее суждения верны, она в той культуре выросла. А книгу надо читать для того хотя бы, чтобы понять: в фильме Герасимова было ровно столько казачества, сколько дозволяла Советская власть, и консультации Шолохова заключались в том, как в эти рамки втиснуть грандиозный роман. И то, что не сплю сейчас, — результат потрясения от концовки фильма. Моя душевная струна вибрировала в унисон, давно такого не бывало! Самое главное, пройдет немного времени, и я пересмотрю этот фильм! Обязательно!».
.
Ирина Бирюкова из Ейска своей репликой подводит смысловую черту: «Это уже не реализм, это притча, в чем-то даже созвучная истории о блудном сыне... Он вернулся, но нет ни отца, ни брата, его гонит из родного дома убийца брата... Да и на нем — грех убийства. И нет тут идеологии, ни у белых, ни у красных, есть только вражда, месть, ненависть, сжигающие людей изнутри. Души мертвые — земля мертвая... Смерть... И ради чего все эти революционные потрясения, коли за них нужно платить такую непомерную цену?»
.
В конце романа казак Григорий Мелехов переходит Дон по «синему, изъеденному ростепелью, мартовскому льду», встречает сына Мишатку и домой идет с ним. Последняя строка романа тяжела, но с утешительной зацепкой: «Это было все, что осталось у него в жизни, что пока еще роднило его с землей и со всем этим огромным, сияющим под холодным солнцем миром».
.
В фильме же — финал действительно дан как символичный парафраз притчи о блудном сыне. Григорий, потерявший практически всё, хоть и переплывает свою великую реку, намереваясь двигаться пусть и в будущее, но по-своему вспять, на новом витке, и падает у порога с раскинутыми руками. Таким, распятым на собственной земле, он остается в памяти зрителя — как неизбываемая боль.
.
Очень точный, своевременный и актуальный для непреходящей русской смуты образ. Этот фильм русскому человеку следует смотреть обязательно.
Теги
Раздел