Не отзвенели стаи лебедей!..

5 2 Валентин СОРОКИН - 25 июля 2016 A A+
Валентин Сорокин
Не отзвенели стаи лебедей!..
.
Валентину СОРОКИНУ – 80!
Редакция журнала КАМЕРТОН поздравляет русского поэта, переводчика, публициста, педагога Валентина СОРОКИНА с Юбилеем! Желаем Валентину Васильевичу здоровья, высоты духа, новых творческих свершений, любви и благодарности читателей и учеников!
.
***
.
Салаватские дали.
Заревые края.
Где-то там на Урале
Бродит юность моя.
.
И рокочут громами
Медногорлые дни.
И летят за холмами
Птицы ночи – огни…
И всё та же планета.
Только сам я не тот:
Где ты, молодость, где ты,
Мой шестнадцатый год?
.
Объявись и воскресни
Гвалтом утренних смен,
Мудрой крановой песней,
Перекликом сирен.
.
На лугу, на откосе,
Осыпая росу,
Не тебя ли я бросил,
Словно эхо в лесу?
Вьются пчёлы средь пыла,
И звенит куковьё.
То, что было, – уплыло,
То, что будет, – моё.
.
Синь озёрная
.
Синь озёрная, скальный гранит.
Облаков серебристые спины.
И на взгорье недальнем горит
Пламя красное старой рябины.
.
К ней стремится рассвет и закат,
Солнце клонится, падают звёзды.
А вон там, на лугу, Салават
Метит стрелами буйные вёрсты.
.
И в башкирский разбуженный быт
С-под руки, окаймлённой парчово,
Залетает, как цокот копыт,
Беркутиная речь Пугачёва.
.
Слава краю, героям его,
Слава братству и грохоту боя!
На высотах пути моего
Голос прошлого – шумы прибоя…
.
Это – ветры и волны озёр.
Это – гроздья рябины в просторе.
Всё берёт понимающий взор,
С грозной волею предков не споря.
.
О, свобода, царица огня,
Не ржавеет отважное время, –
Я и сам оседлал бы коня,
Вскинул меч
и привстал бы на стремя!
.
Среди Африк, Америк, Европ
Есть у каждого память-судьбина,
Где из тысяч обстуканных троп
На одной – полыхает рябина.
.
Мчится воин
.
Слава Богу, отбесились ветры.
Степь лежит, жарой обожжена.
И на все прямые километры –
Светлый дождь, река и тишина.
.
Хорошо родиться на Урале,
Где хранят доныне времена,
Как в бою хрипели и скакали
Кони, обрывая стремена.
.
Диким смерчем, тяжкою метелью
Налетал внезапно Емельян.
Край,
безумно кинутый веселью,
Превратился в грозный океан.
.
Шла расплата, и под скрежет стали,
Вжиканье косы или кнута
Господа и слуги трепетали, –
Дыба избавителя крута.
.
Он кипел, ярился – к роте рота.
Сотрясал корону скорый слух.
Невозможно вырвать у народа
Пламя правды и бунтарский дух.
.
Величался в зыке колокольном
Царь-заступник,
принимая лесть.
Но уже на сговоре окольном
Нёс предатель будущую месть.
.
Голова на плахе кумачёва.
А в глазах казачьих, что ни день,
Мчится храбрый воин Пугачёва
По дорогам русских деревень.
.
Мы с тобой
.
В этих белых рощах соловьиных
Бродит лось, доверчивостью смел,
Я в стихах, как в золотых былинах,
Всю тебя, глазастую, воспел.
.
Травы расправляются от дрожи,
Радостно сияют небеса.
Ведь недаром на мои похожи
И твои славянские глаза.
.
Добрый лось и мы с тобой умыты
Тёплым, серебрящимся дождём,
Были б дети счастливы, а мы-то
Как-нибудь в России проживём.
.
Вечен свет страдания и слова,
Подвиги не требуют прикрас,
Пушкина обитель
и Кольцова,
Блока и Есенина у нас!..
.
Журавли от Дона до Урала
Крыльями звенят нам с высоты,
Нет, весна ещё не отыграла,
И горят за окнами цветы.
.
Пусть кивает тополь и сиренью
Реченька к нему обращена, —
Ты одна — моё благодаренье,
Ты — моя сестрёнка и жена.
.
Отмету забвенье и грехи я,
Шепоты досужливой молвы,
Ты — моя отвага и стихия,
Голос колокольной синевы!
.
Только ты
.
Быть красивой — радость через край,
Верной быть — нелёгкая тревога.
Русской быть — тропа из ада в рай,
Храброй быть — через кресты дорога.
Ты, лицом и совестью светла,
Русская, идёшь через долины.
Над тобой звенят колокола
И встают герои из былины.
Ты невеста, ты жена и мать,
Дочь России,
солнышко простора,
Это каждый должен понимать, —
Ветры плачут, значит, буря скоро!..
Вновь враги за гранью темноты,
Те же, те же, новых не ищите,
Только Богородица и ты
Нас давно готовили к защите.
Ну, не плачь, прошу тебя, не плачь,
Мы испьём до дна
терпенья чащу,
Потому и не один палач
Не убьёт святую ярость нашу!
Выше смерти, выше темноты
Крест отца и матери, и деда:
Только ты — глаза твои и ты,
Только меч и слово, и победа.
Я, поэт, иду через огонь, —
Колокол,
молитва,
дуновенье…
Вижу Богородицы ладонь,
Слышу губ твоих прикосновенье!
.
Славяне
.
Наши ссоры — сердцу перегрузка,
Потому и вновь горюнюсь я,
Украинка ты и белоруска,
Русская красавица моя.
.
Перелески, реки и просторы
Так похожи, словно это мы, —
Наши ссоры — ложь и приговоры
Опытных заказчиков из тьмы.
.
Наши дети, может, украинцы,
Может, белорусы,
вновь и вновь
Говорю: мы ныне — палестинцы,
Требуется зверю наша кровь.
.
Золото он ищет и алмазы,
На Днепре, на Волге держит власть.
Ты зачем такой широкоглазой
И такой славянской родилась?
.
Мы, славяне, потеряли право
Быть собой, а Ироду везёт:
Каждый день смертельная отрава
В души наши с губ его ползёт.
.
Нам вражда, а хищникам закуска,
Но горжусь и окрыляюсь я, —
Украинка ты и белоруска,
Русь моя,
красавица моя!
.
Братьям
.
В борьбе многотрудной, упорной, суровой
С Россией, Украйной мы шли заодно.
Петрусь Бровка
.
Верные, святые белорусы,
Добрые, родные украинцы,
Мы ведь с вами — русские, мы русы,
А разделены, как палестинцы.
И в Крыму нас обучают янки,
Во Владивостоке учат драке,
Неужели мало после пьянки,
Крови ими пролито в Ираке?..
И теперь — славянской захотели:
Взрывы, взрывы, танки и ракеты,
Близнецы Качинские при деле —
Чистят перед Бушами паркеты.
Русы,
белорусы,
украинцы,
Встанем, непопятные, над Бездной,
Да, мы — палестинцы, палестинцы,
Русы мы, с отвагою железной!
С нами Жуков и Богдан Хмельницкий,
С нами Василевский, Рокоссовский,
Сталинграда ветер исполинский,
Подвиг материнский и отцовский.
Копоть пушек, может, дым от виски?..
Мы не янки.
Мы славяне.
Братья.
Предадим — кресты и обелиски
Нам с небес пошлют свои проклятья!
Минск и Киев, и Москва за нами,
Соловей и сокол на ладони,
Сердце Ярославны — наше знамя:
Слышите, звенит оно и стонет?
На просторах нам пора подняться,
Коренных соседей обнимая,
Пусть враги России потолпятся,
До Победы грозового Мая!..
Журавли кричат о чём-то Волге.
Днепр
и Неман.
Курск
и Севастополь.
Все цветы слезами понаволгли —
Под моим окном седеет тополь.
Не в Путивле, а в столице главной,
У стены Кремлёвской, не иначе,
Ты грустишь, а, может, Ярославна
Князя ждёт…
И плачет,
плачет,
плачет!
.
На просторе
.
Дуб под ветром встряхивает тело,
Взяты травы хладью луговою.
Молодость так быстро пролетела, –
Белый снег кружит над головою.
.
Мы одни с тобой, моя подруга,
В эту хмурость порешили вжиться.
Впереди звенит и плачет вьюга,
Белый снег кружится и кружится.
.
Где же дали, с поволокой синей,
Хоры звёзд, в серебряных орбитах?
Белый снег кружится над Россией,
Над крестами деревень убитых.
.
Только мы с тобой, моя подруга,
В непогодь выходим на дорогу
Улыбнуться, оберечь друг друга,
В нищем храме поклониться Богу.
.
Мир отравлен, отчий край отравлен,
Жадностью отравлена природа,
Потому
и русский храм ограблен,
Как душа великого народа!
.
Белая луна
.
Жизнь не вечна и земля не вечна,
И не вечны звоны журавлей,
Потому я слушаю сердечно
Майский хор берёз и тополей.
.
Облака и поле — стаи, стаи,
Меж холмов широкий путь к реке.
Скоро боль в груди моей растает,
Образ счастья вспыхнет вдалеке.
.
Жду его, но вижу я упрямо
Над цветами, травами, водой,
Вся седая воскресает мама,
Говорит: «А мы живём бедой».
.
Говорит: «Страдание и горе,
Жизнь и смерть у нас переплелись,
Вот и мы от моря и до моря
Слёзною тоской перепились!»
.
Сторона, родимая сторонка,
Мне к твоим окошкам не пройти,
Там уже ни старца, ни ребёнка,
Голоса живого не найти.
.
Растворились песни по долинам,
Нищета до пепла изожгла
Хутор мой, с названьем соловьиным,
Хутор мой казачий — Ивашла.
.
Нас убили войны и обманы,
Мама, мама,
ты опять одна
На меня глядишь через туманы,
Как в пустыне белая луна!
.
Ливни детства
.
Ах, ливни детства, вы отрокотали
И отзвенели стаи лебедей, —
Угрюмей путь и необъятней дали,
И горы жизни выше и трудней.
.
Я их вершины одолеть пытался,
Над прошлым встал, над будущим я встал,
В грозу с орлом над бездной побратался:
Есть храбрецы?
Свободен пьедестал!..
.
Единственная, верная, святая, —
Ты и отвага, молодость и ты!
Опять, опять звенит лебяжья стая,
Бегут к реке глазастые цветы.
.
Проснулся день в обители небесной
И свет зари над нами, свет зари,
И вновь орёл парит над гиблой бездной
Но ни о чём ты с ним не говори!..
.
Ах, годы, горы, за бессмертной синью
Я честен был, наивен и удал,
И никому страданья за Россию
И красоты твоей я не отдал.
.
Звезда и жизнь, судьба и скалы, скалы:
Я крест Христа
сквозь непогодь пронёс, —
О, не вчера ль природа нас ласкала
Ладонями горячими от слёз?
.
Благодарю тебя, реку и дали,
И пусть мгновенно счастье у людей,
Но ливни наши не оттрепетали,
Не отзвенели стаи лебедей!..
.
Лунный щит
.
О, ветры осени моей
Огняные и золотые.
Как будто конница Батыя
Летит сюда из-за морей.
.
Всё движется и всё спешит
В трудах,
от старца до ребёнка.
А вечерами лунный щит
Висит, позвенивая тонко.
.
Вновь душу счастьем обожгло,
Созревшим звездопадом года.
Уже поёт в крови свобода, –
И радостно и тяжело.
.
Доступен, крепок ты и прост.
И по плечу раздумий бремя.
Через тебя, как через мост,
Железное грохочет время.
.
В рассвет, в рассвет из темноты.
Не жалуешься, не пеняешь.
Две стороны соединяешь,
Два берега – собою ты.
.
Доверчивая стая
.
Мне ль в любимцах у вечности быть,
Быстротечна ты, жизнь, и права.
Только будет клубиться и плыть
Над Россией моей синева.
.
Будет ветер стремиться вперёд,
И на поле, где клонится рожь,
Кто-то сильный и новый, придёт,
На меня вдохновеньем похож.
.
Он доверчиво глянет вокруг.
Запылает от дум голова.
Белой стаею выпустит вдруг
Из хозяйских ладоней слова.
.
Эх вы, лебеди-соколы, вы
Полетите с земли на звезду,
Мимо скошенной мною травы,
Положив под крыло борозду.
.
Край мой древний меж впадин и гор
Так, чтоб сизые перья найти,
Голубыми огнями озёр
Вам полнеба осветит в пути.
.
И опять повторится, опять –
Песня, сумерки, сказка в дому.
Их нельзя потерять, отыскать,
Можно вырастить
лишь самому.
Валентину СОРОКИНУ – 80!
Редакция журнала КАМЕРТОН поздравляет русского поэта, переводчика, публициста, педагога Валентина СОРОКИНА с Юбилеем! Желаем Валентину Васильевичу здоровья, высоты духа, новых творческих свершений, любви и благодарности читателей и учеников!
.
***
.
Салаватские дали.
Заревые края.
Где-то там на Урале
Бродит юность моя.
.
И рокочут громами
Медногорлые дни.
И летят за холмами
Птицы ночи – огни…
И всё та же планета.
Только сам я не тот:
Где ты, молодость, где ты,
Мой шестнадцатый год?
.
Объявись и воскресни
Гвалтом утренних смен,
Мудрой крановой песней,
Перекликом сирен.
.
На лугу, на откосе,
Осыпая росу,
Не тебя ли я бросил,
Словно эхо в лесу?
Вьются пчёлы средь пыла,
И звенит куковьё.
То, что было, – уплыло,
То, что будет, – моё.
.
Синь озёрная
.
Синь озёрная, скальный гранит.
Облаков серебристые спины.
И на взгорье недальнем горит
Пламя красное старой рябины.
.
К ней стремится рассвет и закат,
Солнце клонится, падают звёзды.
А вон там, на лугу, Салават
Метит стрелами буйные вёрсты.
.
И в башкирский разбуженный быт
С-под руки, окаймлённой парчово,
Залетает, как цокот копыт,
Беркутиная речь Пугачёва.
.
Слава краю, героям его,
Слава братству и грохоту боя!
На высотах пути моего
Голос прошлого – шумы прибоя…
.
Это – ветры и волны озёр.
Это – гроздья рябины в просторе.
Всё берёт понимающий взор,
С грозной волею предков не споря.
.
О, свобода, царица огня,
Не ржавеет отважное время, –
Я и сам оседлал бы коня,
Вскинул меч
и привстал бы на стремя!
.
Среди Африк, Америк, Европ
Есть у каждого память-судьбина,
Где из тысяч обстуканных троп
На одной – полыхает рябина.
.
Мчится воин
.
Слава Богу, отбесились ветры.
Степь лежит, жарой обожжена.
И на все прямые километры –
Светлый дождь, река и тишина.
.
Хорошо родиться на Урале,
Где хранят доныне времена,
Как в бою хрипели и скакали
Кони, обрывая стремена.
.
Диким смерчем, тяжкою метелью
Налетал внезапно Емельян.
Край,
безумно кинутый веселью,
Превратился в грозный океан.
.
Шла расплата, и под скрежет стали,
Вжиканье косы или кнута
Господа и слуги трепетали, –
Дыба избавителя крута.
.
Он кипел, ярился – к роте рота.
Сотрясал корону скорый слух.
Невозможно вырвать у народа
Пламя правды и бунтарский дух.
.
Величался в зыке колокольном
Царь-заступник,
принимая лесть.
Но уже на сговоре окольном
Нёс предатель будущую месть.
.
Голова на плахе кумачёва.
А в глазах казачьих, что ни день,
Мчится храбрый воин Пугачёва
По дорогам русских деревень.
.
Мы с тобой
.
В этих белых рощах соловьиных
Бродит лось, доверчивостью смел,
Я в стихах, как в золотых былинах,
Всю тебя, глазастую, воспел.
.
Травы расправляются от дрожи,
Радостно сияют небеса.
Ведь недаром на мои похожи
И твои славянские глаза.
.
Добрый лось и мы с тобой умыты
Тёплым, серебрящимся дождём,
Были б дети счастливы, а мы-то
Как-нибудь в России проживём.
.
Вечен свет страдания и слова,
Подвиги не требуют прикрас,
Пушкина обитель
и Кольцова,
Блока и Есенина у нас!..
.
Журавли от Дона до Урала
Крыльями звенят нам с высоты,
Нет, весна ещё не отыграла,
И горят за окнами цветы.
.
Пусть кивает тополь и сиренью
Реченька к нему обращена, —
Ты одна — моё благодаренье,
Ты — моя сестрёнка и жена.
.
Отмету забвенье и грехи я,
Шепоты досужливой молвы,
Ты — моя отвага и стихия,
Голос колокольной синевы!
.
Только ты
.
Быть красивой — радость через край,
Верной быть — нелёгкая тревога.
Русской быть — тропа из ада в рай,
Храброй быть — через кресты дорога.
Ты, лицом и совестью светла,
Русская, идёшь через долины.
Над тобой звенят колокола
И встают герои из былины.
Ты невеста, ты жена и мать,
Дочь России,
солнышко простора,
Это каждый должен понимать, —
Ветры плачут, значит, буря скоро!..
Вновь враги за гранью темноты,
Те же, те же, новых не ищите,
Только Богородица и ты
Нас давно готовили к защите.
Ну, не плачь, прошу тебя, не плачь,
Мы испьём до дна
терпенья чащу,
Потому и не один палач
Не убьёт святую ярость нашу!
Выше смерти, выше темноты
Крест отца и матери, и деда:
Только ты — глаза твои и ты,
Только меч и слово, и победа.
Я, поэт, иду через огонь, —
Колокол,
молитва,
дуновенье…
Вижу Богородицы ладонь,
Слышу губ твоих прикосновенье!
.
Славяне
.
Наши ссоры — сердцу перегрузка,
Потому и вновь горюнюсь я,
Украинка ты и белоруска,
Русская красавица моя.
.
Перелески, реки и просторы
Так похожи, словно это мы, —
Наши ссоры — ложь и приговоры
Опытных заказчиков из тьмы.
.
Наши дети, может, украинцы,
Может, белорусы,
вновь и вновь
Говорю: мы ныне — палестинцы,
Требуется зверю наша кровь.
.
Золото он ищет и алмазы,
На Днепре, на Волге держит власть.
Ты зачем такой широкоглазой
И такой славянской родилась?
.
Мы, славяне, потеряли право
Быть собой, а Ироду везёт:
Каждый день смертельная отрава
В души наши с губ его ползёт.
.
Нам вражда, а хищникам закуска,
Но горжусь и окрыляюсь я, —
Украинка ты и белоруска,
Русь моя,
красавица моя!
.
Братьям
.
В борьбе многотрудной, упорной, суровой
С Россией, Украйной мы шли заодно.
Петрусь Бровка
.
Верные, святые белорусы,
Добрые, родные украинцы,
Мы ведь с вами — русские, мы русы,
А разделены, как палестинцы.
И в Крыму нас обучают янки,
Во Владивостоке учат драке,
Неужели мало после пьянки,
Крови ими пролито в Ираке?..
И теперь — славянской захотели:
Взрывы, взрывы, танки и ракеты,
Близнецы Качинские при деле —
Чистят перед Бушами паркеты.
Русы,
белорусы,
украинцы,
Встанем, непопятные, над Бездной,
Да, мы — палестинцы, палестинцы,
Русы мы, с отвагою железной!
С нами Жуков и Богдан Хмельницкий,
.
С нами Василевский, Рокоссовский,
Сталинграда ветер исполинский,
Подвиг материнский и отцовский.
Копоть пушек, может, дым от виски?..
Мы не янки.
Мы славяне.
Братья.
Предадим — кресты и обелиски
Нам с небес пошлют свои проклятья!
Минск и Киев, и Москва за нами,
Соловей и сокол на ладони,
Сердце Ярославны — наше знамя:
Слышите, звенит оно и стонет?
На просторах нам пора подняться,
Коренных соседей обнимая,
Пусть враги России потолпятся,
До Победы грозового Мая!..
Журавли кричат о чём-то Волге.
Днепр
и Неман.
Курск
и Севастополь.
Все цветы слезами понаволгли —
Под моим окном седеет тополь.
Не в Путивле, а в столице главной,
У стены Кремлёвской, не иначе,
Ты грустишь, а, может, Ярославна
Князя ждёт…
И плачет,
плачет,
плачет!
.
На просторе
.
Дуб под ветром встряхивает тело,
Взяты травы хладью луговою.
Молодость так быстро пролетела, –
Белый снег кружит над головою.
.
Мы одни с тобой, моя подруга,
В эту хмурость порешили вжиться.
Впереди звенит и плачет вьюга,
Белый снег кружится и кружится.
.
Где же дали, с поволокой синей,
Хоры звёзд, в серебряных орбитах?
Белый снег кружится над Россией,
Над крестами деревень убитых.
.
Только мы с тобой, моя подруга,
В непогодь выходим на дорогу
Улыбнуться, оберечь друг друга,
В нищем храме поклониться Богу.
.
Мир отравлен, отчий край отравлен,
Жадностью отравлена природа,
Потому
и русский храм ограблен,
Как душа великого народа!
.
Белая луна
.
Жизнь не вечна и земля не вечна,
И не вечны звоны журавлей,
Потому я слушаю сердечно
Майский хор берёз и тополей.
.
Облака и поле — стаи, стаи,
Меж холмов широкий путь к реке.
Скоро боль в груди моей растает,
Образ счастья вспыхнет вдалеке.
.
Жду его, но вижу я упрямо
Над цветами, травами, водой,
Вся седая воскресает мама,
Говорит: «А мы живём бедой».
.
Говорит: «Страдание и горе,
Жизнь и смерть у нас переплелись,
Вот и мы от моря и до моря
Слёзною тоской перепились!»
.
Сторона, родимая сторонка,
Мне к твоим окошкам не пройти,
Там уже ни старца, ни ребёнка,
Голоса живого не найти.
.
Растворились песни по долинам,
Нищета до пепла изожгла
Хутор мой, с названьем соловьиным,
Хутор мой казачий — Ивашла.
.
Нас убили войны и обманы,
Мама, мама,
ты опять одна
На меня глядишь через туманы,
Как в пустыне белая луна!
.
Ливни детства
.
Ах, ливни детства, вы отрокотали
И отзвенели стаи лебедей, —
Угрюмей путь и необъятней дали,
И горы жизни выше и трудней.
.
Я их вершины одолеть пытался,
Над прошлым встал, над будущим я встал,
В грозу с орлом над бездной побратался:
Есть храбрецы?
Свободен пьедестал!..
.
Единственная, верная, святая, —
Ты и отвага, молодость и ты!
Опять, опять звенит лебяжья стая,
Бегут к реке глазастые цветы.
.
Проснулся день в обители небесной
И свет зари над нами, свет зари,
И вновь орёл парит над гиблой бездной
Но ни о чём ты с ним не говори!..
.
Ах, годы, горы, за бессмертной синью
Я честен был, наивен и удал,
И никому страданья за Россию
И красоты твоей я не отдал.
.
Звезда и жизнь, судьба и скалы, скалы:
Я крест Христа
сквозь непогодь пронёс, —
О, не вчера ль природа нас ласкала
Ладонями горячими от слёз?
.
Благодарю тебя, реку и дали,
И пусть мгновенно счастье у людей,
Но ливни наши не оттрепетали,
Не отзвенели стаи лебедей!..
.
Лунный щит
.
О, ветры осени моей
Огняные и золотые.
Как будто конница Батыя
Летит сюда из-за морей.
.
Всё движется и всё спешит
В трудах,
от старца до ребёнка.
А вечерами лунный щит
Висит, позвенивая тонко.
.
Вновь душу счастьем обожгло,
Созревшим звездопадом года.
Уже поёт в крови свобода, –
И радостно и тяжело.
.
Доступен, крепок ты и прост.
И по плечу раздумий бремя.
Через тебя, как через мост,
Железное грохочет время.
.
В рассвет, в рассвет из темноты.
Не жалуешься, не пеняешь.
Две стороны соединяешь,
Два берега – собою ты.
.
Доверчивая стая
.
Мне ль в любимцах у вечности быть,
Быстротечна ты, жизнь, и права.
Только будет клубиться и плыть
Над Россией моей синева.
.
Будет ветер стремиться вперёд,
И на поле, где клонится рожь,
Кто-то сильный и новый, придёт,
На меня вдохновеньем похож.
.
Он доверчиво глянет вокруг.
Запылает от дум голова.
Белой стаею выпустит вдруг
Из хозяйских ладоней слова.
.
Эх вы, лебеди-соколы, вы
Полетите с земли на звезду,
Мимо скошенной мною травы,
Положив под крыло борозду.
.
Край мой древний меж впадин и гор
Так, чтоб сизые перья найти,
Голубыми огнями озёр
Вам полнеба осветит в пути.
.
И опять повторится, опять –
Песня, сумерки, сказка в дому.
Их нельзя потерять, отыскать,
Можно вырастить
лишь самому.

Комментарии

Дорогой Валентин Васильевич! Спасибо Вам за прекрасные, искренние стихи, глубокие чувства и энергию слова! Пусть еще долго-долго продлится Ваша красивая жизнь в здравии, любви и счастье! Пусть вдохновение не оставляет Вас! Знайте:Вы нужны России!

Из статьи "Кто и как боролся с "Литературной Россией":

"Эти люди – я имею в виду Валерия Ганичева, Сергея Лыкошина, Валентина Сорокина, Игоря Ляпина и их ближайшее окружение – много лет создавали миф о том, будто они всю жизнь отважно боролись за русскую идею и за это подвергались преследованиям со стороны власти и даже репрессиям. А что было в реальности?

Скажем, Сорокина первый раз попросили уйти с должности главного редактора издательства «Современник» ещё в 1978 году. Но не за выпуск романов о раскулачивании крестьян Василия Белова и Ивана Акулова и не за переиздание стихов последнего поэта русской резервации Николая Рубцова (Сорокин, наоборот, после публикации в 1972 году в «Литгазете» знаменитой статьи Александра Яковлева «Против антиисторизма» страшно испугался и потребовал задержать выход поэтического сборника даже вполне лояльной партийным боссам Ларисы Васильевой). Причина крылась в другом. Группа сотрудников издательства (в частности поэты Юрий Панкратов и Александр Целищев) обвинила тогда директора «Современника» Юрия Прокушева и главного редактора Валентина Сорокина в коррупции. Сорокину также вменили в вину «перекрёстное опыление» (он регулярно выпускал в «Современнике» книги нужных людей, за что те в благодарность бесконечно печатали его уже в своих издательствах). Кроме того, Сорокин периодически «забывал» заплатить партийные взносы с сумасшедших гонораров. Ну, а потом вдобавок выяснилось, что главный редактор «Современника» руководил одним из крупнейших издательств страны без вузовского диплома, имея за плечами лишь семь классов образования. Каково?

Не вытерпел такого безпредела даже неформальный лидер русского крыла в Союзе писателей Михаил Шолохов. В конце 70-х годов классик послал возмущённую телеграмму второму человеку в партии Михаилу Суслову.

В общем, делом занялся высший партийный суд – Комитет партийного контроля при ЦК КПСС. Встал вопрос об исключении Сорокина из партии. Но могущественные покровители своего человечка отстояли. Уже через несколько лет Сорокин, вынужденный в сорок с лишним лет экстерном закончить среднюю школу, получил новую хлебную должность – руководителя Высших литературных курсов при Литинституте, а также кучу орденов и госпремий. И после всего этого у незадачливого пиита хватило совести объявить себя жертвой гонений за отстаивание русской идеи и вылить ушаты грязи на Ивана Дроздова, Владимира Дробышева и других своих бывших коллег и даже на Михаила Шолохова... Лучше б он в советское время не разводил коррупцию в издательской отрасли и не забывал бы с гонораров партвзносы платить".

Хорошо родиться на Урале, но куда приятней жить в Москве!

Добавить комментарий

CAPTCHA
This question is for testing whether or not you are a human visitor and to prevent automated spam submissions.
Раздел