Поэты

Поэты

(миниатюры)

.

У могилы Сергея Есенина

Я впервые попала в Москву в 18 лет и с городом была знакома только по фотографиям и фильмам. Но мама, с которой мы приехали, бывала здесь часто и очень любила этот суматошный город. Мне же было очень неуютно на переполненных народом улицах.

И как всегда по традиции, мама пошла на Ваганьковское кладбище положить цветы Владимиру Высоцкому, несколько лет как ушедшему. А после гуляли мы по аллеям кладбища - тихим, безлюдным. Смотрели на памятники, читали эпитафии, вспоминали творчество тех, кто взирал с портретов.

У могилы Сергея Есенина задержались... И вдруг подошли две сухонькие старушки, с небольшими букетиками. Пристроили цветы, перекрестились, и вздохнула одна из них горько-горько, как по ушедшей любви: «Эх, Сережа, Сережа...»

Ушли мы, чтобы не мешать, но сколько лет прошло, а до сих пор интересно, что же связывало эту старушку с великим русским поэтом?

Жаль постеснялась спросить...

.

Я тебя помню и люблю

.

Памяти деда –

народного писателя Туркменистана Амана Кекилова

.

Я помню тебя так хорошо, как будто не было этих долгих лет разлуки, как будто все это время ты здесь, рядом. Я с рождения и до 6 лет жила рядом с тобой.

Я помню этот запах сигарет, я родилась и выросла с ним. Я помню эти бело-красные пачки «Столичных» и «Российских», которые огромными блоками по 40 пачек лежали на самой верхушке книжных стеллажей. Казалось, они никогда не кончаются.

Я помню синий саквояж в чёрную клеточку, с которым ты приезжал из Москвы, и который всегда был полон шоколадных конфет, суфле, «Птичьего молока», козинаков, зефира, мармелада и ещё всякой вкуснятины.

Я помню, как собирались твои друзья, все очень взрослые и серьёзные. Но вы как-то умудрялись находить изредка пару часов по вечерам, чтобы сыграть в карты, выпить чаю, пошутить, поговорить на серьезные темы. И всё это время я сидела на твоих коленях и вдыхала запах сигарет. Дым стоял коромыслом, бабушка ругалась и пыталась меня забрать, но это было невозможно, потому что такие часы были редкими, и я пользовалась этими мгновениями.

В пять лет я знала правила этой карточной игры, и потом мы играли с братьями и сестрой, и я учила их. Потому что только мне повезло жить с тобой рядом, называть тебя папой, хотя ты и был мне дедушкой.

Я помню, как любила лежать с тобой рядом на продавленном диване с зелёной обивкой, практически лежала у тебя на животе. Сейчас я понимаю, что все дети любят лежать на животах своих дедушек, но тогда я была маленькой, и это было моё любимое занятие - просто лежать. Наверное, мы о чём-то говорили, я не помню.

Когда я научилась читать, я любила втихую таскать книги с твоих полок и читать их где-нибудь в укромном уголке. Причём неважно, на каком языке они были написаны. Я до сих пор помню маленький томик стихов Тараса Шевченко на украинском языке. И ведь читала, и мне нравилось, что это вроде не по-русски, а ведь красиво и понятно. А шкаф, полный сказок всех народов мира - я больше нигде такого не видела, даже в библиотеках. И во многих книгах пометки на полях, чаще арабской вязью, наверное, потому что тебе было легче писать арабскими буквами, чем кириллицей.

Я помню, как мы отмечали твой 60-летний юбилей во дворе, под беседкой. Как привезли трёх или четырёх барашков, и я потом помогала чистить потроха. А вечером все сидели и слушали бахши. Я это пение абсолютно не понимала, но видела как вы, мужчины, с удовольствием слушали песни, пили чай, тихонько что-то обсуждали.

Я помню, как мы ходили к тебе в больницу, когда у тебя случился инфаркт. Помню маленький стаканчик для капель и запах валокордина, или ещё чего-то пахучего.

Помню, как я уходила из дома домой к родителям, потому что завтра понедельник и мне надо в школу, а навстречу идёшь ты - тебя только что выписали из больницы. Мы обрадовались, обнялись, и договорились, что через неделю я приду на выходные... Нам было о чём поговорить, нам было хорошо вместе...

А ночью ты умер... Но я всё равно тебя помню таким, каким знала с детства. Я не помню, и, наверное, не знала тебя молодым и красивым, но я так тебя любила таким, каким ты был. Тёплым, уютным, пахнувшим сигаретами, работающим по ночам...

Я назвала сына в твою честь, говорят, что он даже похож на тебя. Может, и он когда-нибудь станет таким же дорогим человеком для своей внучки, каким ты был для меня, я на это очень надеюсь.

Спасибо за то, что ты был со мной, что, несмотря на все твои регалии и заслуги, занятость и постоянные путешествия, ты нашёл время для маленькой девочки... Наверное, это была моя фантазия, но мне казалось, что ты меня любил больше всех, а может, это так и было. Потому что, несмотря на сорок лет, прошедших со дня нашей последней встречи, я всё ещё вижу себя у тебя на коленях. Я всё ещё тебя люблю...

Миниатюры

У могилы Сергея Есенина

Я впервые попала в Москву в 18 лет и с городом была знакома только по фотографиям и фильмам. Но мама, с которой мы приехали, бывала здесь часто и очень любила этот суматошный город. Мне же было очень неуютно на переполненных народом улицах.

И как всегда по традиции, мама пошла на Ваганьковское кладбище положить цветы Владимиру Высоцкому, несколько лет как ушедшему. А после гуляли мы по аллеям кладбища - тихим, безлюдным. Смотрели на памятники, читали эпитафии, вспоминали творчество тех, кто взирал с портретов.

У могилы Сергея Есенина задержались... И вдруг подошли две сухонькие старушки, с небольшими букетиками. Пристроили цветы, перекрестились, и вздохнула одна из них горько-горько, как по ушедшей любви: «Эх, Сережа, Сережа...»

Ушли мы, чтобы не мешать, но сколько лет прошло, а до сих пор интересно, что же связывало эту старушку с великим русским поэтом?

Жаль постеснялась спросить...

Я тебя помню и люблю

Памяти деда –

народного писателя Туркменистана Амана Кекилова

Я помню тебя так хорошо, как будто не было этих долгих лет разлуки, как будто все это время ты здесь, рядом. Я с рождения и до 6 лет жила рядом с тобой.

Я помню этот запах сигарет, я родилась и выросла с ним. Я помню эти бело-красные пачки «Столичных» и «Российских», которые огромными блоками по 40 пачек лежали на самой верхушке книжных стеллажей. Казалось, они никогда не кончаются.

Я помню синий саквояж в чёрную клеточку, с которым ты приезжал из Москвы, и который всегда был полон шоколадных конфет, суфле, «Птичьего молока», козинаков, зефира, мармелада и ещё всякой вкуснятины.

Я помню, как собирались твои друзья, все очень взрослые и серьёзные. Но вы как-то умудрялись находить изредка пару часов по вечерам, чтобы сыграть в карты, выпить чаю, пошутить, поговорить на серьезные темы. И всё это время я сидела на твоих коленях и вдыхала запах сигарет. Дым стоял коромыслом, бабушка ругалась и пыталась меня забрать, но это было невозможно, потому что такие часы были редкими, и я пользовалась этими мгновениями.

В пять лет я знала правила этой карточной игры, и потом мы играли с братьями и сестрой, и я учила их. Потому что только мне повезло жить с тобой рядом, называть тебя папой, хотя ты и был мне дедушкой.

Я помню, как любила лежать с тобой рядом на продавленном диване с зелёной обивкой, практически лежала у тебя на животе. Сейчас я понимаю, что все дети любят лежать на животах своих дедушек, но тогда я была маленькой, и это было моё любимое занятие - просто лежать. Наверное, мы о чём-то говорили, я не помню.

Когда я научилась читать, я любила втихую таскать книги с твоих полок и читать их где-нибудь в укромном уголке. Причём неважно, на каком языке они были написаны. Я до сих пор помню маленький томик стихов Тараса Шевченко на украинском языке. И ведь читала, и мне нравилось, что это вроде не по-русски, а ведь красиво и понятно. А шкаф, полный сказок всех народов мира - я больше нигде такого не видела, даже в библиотеках. И во многих книгах пометки на полях, чаще арабской вязью, наверное, потому что тебе было легче писать арабскими буквами, чем кириллицей.

Я помню, как мы отмечали твой 60-летний юбилей во дворе, под беседкой. Как привезли трёх или четырёх барашков, и я потом помогала чистить потроха. А вечером все сидели и слушали бахши. Я это пение абсолютно не понимала, но видела как вы, мужчины, с удовольствием слушали песни, пили чай, тихонько что-то обсуждали.

Я помню, как мы ходили к тебе в больницу, когда у тебя случился инфаркт. Помню маленький стаканчик для капель и запах валокордина, или ещё чего-то пахучего.

Помню, как я уходила из дома домой к родителям, потому что завтра понедельник и мне надо в школу, а навстречу идёшь ты - тебя только что выписали из больницы. Мы обрадовались, обнялись, и договорились, что через неделю я приду на выходные... Нам было о чём поговорить, нам было хорошо вместе...

А ночью ты умер... Но я всё равно тебя помню таким, каким знала с детства. Я не помню, и, наверное, не знала тебя молодым и красивым, но я так тебя любила таким, каким ты был. Тёплым, уютным, пахнувшим сигаретами, работающим по ночам...

Я назвала сына в твою честь, говорят, что он даже похож на тебя. Может, и он когда-нибудь станет таким же дорогим человеком для своей внучки, каким ты был для меня, я на это очень надеюсь.

Спасибо за то, что ты был со мной, что, несмотря на все твои регалии и заслуги, занятость и постоянные путешествия, ты нашёл время для маленькой девочки... Наверное, это была моя фантазия, но мне казалось, что ты меня любил больше всех, а может, это так и было. Потому что, несмотря на сорок лет, прошедших со дня нашей последней встречи, я всё ещё вижу себя у тебя на коленях. Я всё ещё тебя люблю...

Раздел

Комментарии

Кстати, о Есенине. Нет больше есенинского Константинова. "Новые русские" окончательно похоронили неповторимый сельский пейзаж, застроив его своими совершенно безликими "дворцами". ЭЛИТА! Имеют право!

Добавить комментарий

CAPTCHA
This question is for testing whether or not you are a human visitor and to prevent automated spam submissions.