Тень Петлюры над Киевом

5 0 Станислав МИНАКОВ - 17 февраля 2017 A A+

Описывая события столетней давности, Паустовский будто предвидел сегодняшний день

.

Писатель Константин Паустовский, «москвич по рождению и киевлянин по душе», прожил на Украине в общей сложности более двух десятилетий. Здесь он состоялся как журналист и писатель, о чем не раз рассказывал в автобиографической прозе. В предисловии к украинскому изданию «Золота троянда» («Золотая Роза») 1957 года он писал: «В книгах почти каждого писателя просвечивается, как сквозь легкую солнечную дымку, образ родного края с его бескрайним небом и тишиной полей, с его задумчивыми лесами и языком народа. Мне в общем-то повезло. Я вырос на Украине. Ее лиризму я благодарен многими сторонами своей прозы. Образ Украины я носил в своем сердце на протяжении многих лет».

.

Проза — очерковая и художественная — Паустовского о смутных временах столетней давности на Украине, в частности, в многострадальном Киеве, в коем власть за один год менялась 18 раз (!), поражает нас как документальностью, подробностью и истинностью свидетельств, так и ошеломительным совпадением с новейшими событиями на Украине.

.

29 августа 1919 г. Симон Петлюра прибыл в Фастов и вечером отдал приказ о подготовке своего торжественного въезда в Киев. Как он въезжал, описано Паустовским в главе «Фиолетовый луч» книги «Повесть о жизни. Начало неведомого века».

.

Читаем.

.

«Кричать во весь голос “слава!” несравненно труднее, чем “ура!”. Как ни кричи, а не добьешься могучих раскатов. Издали всегда будет казаться, что кричат не “слава”, а “ава”, “ава”, “ава”! В общем, слово это оказалось неудобным для парадов и проявления народных восторгов. Особенно когда проявляли их пожилые громадяне в смушковых шапках и вытащенных из сундуков помятых жупанах.

.

Поэтому, когда наутро я услышал из своей комнаты возгласы “ава, ава”, я догадался, что в Киев въезжает на белом коне сам “атаман украинского войска и гайдамацкого коша” пан Петлюра.

.

Накануне по городу были расклеены объявления от коменданта. В них с эпическим спокойствием и полным отсутствием юмора сообщалось, что Петлюра въедет в Киев во главе правительства — Директории — на белом коне, подаренном ему жмеринскими железнодорожниками.

.

Почему жмеринские железнодорожники подарили Петлюре именно коня, а не дрезину или хотя бы маневровый паровоз, было непонятно.

.

Петлюра не обманул ожиданий киевских горничных, торговок, гувернанток и лавочников. Он действительно въехал в завоеванный город на довольно смирном белом коне.

.

Коня покрывала голубая попона, обшитая желтой каймой. На Петлюре же был защитный жупан на вате. Единственное украшение — кривая запорожская сабля, взятая, очевидно, из музея,— била его по ляжкам. Щирые украинцы с благоговением взирали на эту казацкую «шаблюку», на бледного припухлого Петлюру и на гайдамаков, что гарцевали позади Петлюры на косматых конях.

.

Гайдамаки с длинными синевато-черными чубами — оселедцами — на бритых головах (чубы эти свешивались из-под папах) напоминали мне детство и украинский театр. Там такие же гайдамаки с подведенными синькой глазами залихватски откалывали гопак: «Гоп, куме, не журысь, туды-сюды повернысь!»

.

У каждого народа есть свои особенности, свои достойные черты. Но люди, захлебывающиеся слюной от умиления перед своим народом и лишенные чувства меры, всегда доводят эти национальные черты до смехотворных размеров, до патоки, до отвращения. Поэтому нет злейших врагов у своего народа, чем квасные патриоты.

.

Петлюра пытался возродить слащавую Украину. Но ничего из этого, конечно, не вышло. Вслед за Петлюрой ехала Директория — неврастении писатель Винниченко, а за ним — какие-то замшелые и никому неведомые министры.

.

Так началась в Киеве короткая легкомысленная власть Директории. Киевляне, склонные, как все южные люди, к иронии, сделали из нового «самостийного» правительства мишень для неслыханного количества анекдотов.

.

Особенно веселило киевлян то обстоятельство, что в первые дни петлюровской власти опереточные гайдамаки ходили по Крещатику со стремянками, влезали на них, снимали все русские вывески и вешали вместо них украинские.

.

Петлюра привез с собой так называемый галицийский язык — довольно тяжеловесный и полный заимствований из соседних языков».

.

Паустовский пишет словно и об Украине 1991-го, а паче того 2004-го, 2014-2017 гг.

.

«При Петлюре все казалось нарочитым — и гайдамаки, и язык, и вся его политика, и сивоусые громадяне-шовинисты, что выползли в огромном количестве из пыльных нор, и деньги,— все, вплоть до анекдотических отчетов Директории перед народом.

.

При встрече с гайдамаками все ошалело оглядывались и спрашивали себя — гайдамаки это или нарочно. При вымученных звуках нового языка тот же вопрос невольно приходил в голову — украинский это язык или нарочно. … Все было мелко, нелепо и напоминало плохой, безалаберный, но временами трагический водевиль».

.

От гомерического совпадения с нынешней украинской действительностью только руками разведешь. Где, в каких потаенных схронах, в каких болотно-конотопских закоулках непостижимой украинской души все это пребывало в спячке, ожидая нового «звездного» часа для инфернального выхлопа в древнем русском Киеве, «матери городов русских», городе Михаила Архангела и апостола Андрея Первозванного?

.

«Однажды по Киеву были расклеены огромные афиши. Они извещали население, что в зале кинематографа “Аре” Директория будет отчитываться перед народом.

.

Весь город пытался прорваться на этот отчет, предчувствуя неожиданный аттракцион. Так оно и случилось.

.

Узкий и длинный зал кинематографа был погружен в таинственный мрак. Огней не зажигали. В темноте весело шумела толпа.

.

Потом за сценой ударили в гулкий гонг, вспыхнули разноцветные огни рампы, и перед зрителями, на фоне театрального задника, в довольно крикливых красках изображавшего, как “чуден Днепр при тихой погоде”, предстал пожилой, но стройный человек в черном костюме, с изящной бородкой — премьер Винниченко.

.

Недовольно и явно стесняясь, все время поправляя глазастый галстук, он проговорил сухую и короткую речь о международном положении Украины. Ему похлопали.

.

После этого на сцену вышла невиданно худая и совершенно запудренная девица в черном платье и, сцепив перед собой в явном отчаянии руки, начала под задумчивые аккорды рояля испуганно декламировать стихи поэтессы Галиной:

.

Рубають лiс зэлэний, молодый...

.

Ей тоже похлопали.

.

Речи министров перемежались интермедиями. После министра путей сообщения девчата и парубки сплясали гопака».

.

Ровно по такому сценарию — истероидные речи политиков вперемежку с концертными вышиваночными номерами и чтением «актуальных» виршей самостийных графоманских поэтесс — были построены выступления и на оранжевом майдане 2004-го, и на «евромайдане» 2013–2014-го.

.

Гротескно и симптоматично выглядит в описании Константина Паустовского следующая сцена:

.

«Зрители искренне веселились, но настороженно затихли, когда на сцену тяжело вышел пожилой “министр державных балянсов”, иначе говоря, министр финансов.

.

У этого министра был взъерошенный и бранчливый вид. Он явно сердился и громко сопел. Его стриженная ежиком круглая голова блестела от пота. Сивые запорожские усы свисали до подбородка.

.

Министр был одет в широченные серые брюки в полоску, такой же широченный чесучовый пиджак с оттянутыми карманами и в шитую рубаху, завязанную у горла тесемкой с красными помпончиками.

.

Никакого доклада он делать не собирался. Он подошел к рампе и начал прислушиваться к гулу в зрительном зале. Для этого министр даже поднес ладонь, сложенную чашечкой, к своему мохнатому уху. Послышался смех.

.

Министр удовлетворенно усмехнулся, кивнул каким-то своим мыслям и спросил:

.

— Москали?

.

Действительно, в зале сидели почти одни русские. Ничего не подозревавшие зрители простодушно ответили, что да, в зале сидят преимущественно москали.

.

— Т-а-ак! — зловеще сказал министр и высморкался в широченный клетчатый платок. — Очень даже понятно. Хотя и не дюже приятно.

.

Зал затих, предчувствуя недоброе.

.

— Якого ж биса, — вдруг закричал министр по-украински и покраснел как бурак, — вы приперлись сюда из вашей поганой Москвы. Як мухи на мед. Чего вы тут не бачили? Бодай бы вас громом разбило! У вас там, в Москве, доперло до того, что не то что покушать немае чего, а и... немае чем.

.

Зал возмущенно загудел. Послышался свист. Какой-то человечек выскочил на сцену и осторожно взял “министра балянсов” за локоть, пытаясь его увести. Но старик распалился и так оттолкнул человечка, что тот едва не упал. Старика уже несло по течению. Он не мог остановиться.

.

— Що ж вы мовчите? — спросил он вкрадчиво. — Га? Придуриваетесь. Так я за вас отвечу. На Украине вам и хлиб, и сахар, и сало, и гречка, и квитки. А в Москве дулю сосали с лампадным маслом. Ось як!

.

Уже два человека осторожно тащили министра за полы чесучового пиджака, но он яростно отбивался и кричал:

.

— Голопупы! Паразиты! Геть до вашей Москвы! Там маете свое жидивске правительство! Геть!

.

За кулисами появился Винниченко. Он гневно махнул рукой, и красного от негодования старика наконец уволокли за кулисы. И тотчас, чтобы смягчить неприятное впечатление, на сцену выскочил хор парубков в лихо заломленных смушковых шапках, ударили бандуристы, и парубки, кинувшись вприсядку, запели:

.

Ой, що там лежит за покойник,

То не князь, то не пан, не полковник —

То старой бабы-мухи полюбовник!

.

На этом отчет Директории перед народом закончился. С насмешливыми криками: “Геть до Москвы! Там маете свое жидивске правительство!” – публика из кино “Аре” повалила на улицу».

.

Паустовский почти сто лет назад сделал слепок словно с происходящего сегодня, и мы наблюдаем своеобразный «украинский день сурка».

.

«Власть украинской Директории и Петлюры выглядела провинциально. Некогда блестящий Киев превратился в увеличенную Шполу или Миргород с их казенными присутствиями и заседавшими в них Довгочхунами.

.

Все в городе было устроено под старосветскую Украину, вплоть до ларька с пряниками под вывеской “О це Тарас с Полтавщины”. Длинноусый Тарас был так важен и на нем топорщилась и пылала яркой вышивкой такая белоснежная рубаха, что не каждый отваживался покупать у этого оперного персонажа жамки и мед. Было непонятно, происходит ли нечто серьезное или разыгрывается пьеса с действующими лицами из “Гайдамаков”.

.

Сообразить, что происходит, не было возможности. Время было судорожное, порывистое, перевороты шли наплывами. В первые же дни появления каждой новой власти возникали ясные и грозные признаки ее скорого и жалкого падения.

.

Каждая власть спешила объявить побольше деклараций и декретов, надеясь, что хоть что-нибудь из этих декларации просочится в жизнь и в ней застрянет.

.

От правления Петлюры, равно как и от правления гетмана, осталось ощущение полной неуверенности в завтрашнем дне и неясности мысли.

.

Петлюра больше всего надеялся на французов, занимавших в то время Одессу. С севера неумолимо нависали советские войска.

.

Петлюровцы распускали слухи, будто французы уже идут на выручку Киеву, будто они уже в Виннице, в Фастове и завтра могут появиться даже в Боярке под самым городом бравые французские зуавы в красных штанах и защитных фесках. В этом клялся Петлюре его закадычный друг французский консул Энно.

.

Газеты, ошалевшие от противоречивых слухов, охотно печатали всю эту чепуху, тогда как почти всем было известно, что французы сиднем сидят в Одессе, в своей французской оккупационной зоне, и что “зоны влияний” в городе (французская, греческая и украинская) просто отгорожены друг от друга расшатанными венскими стульями.

.

Слухи при Петлюре приобрели характер стихийного, почти космического явления, похожего на моровое поветрие. Это был повальный гипноз. Слухи эти потеряли свое прямое назначение — сообщать вымышленные факты. Слухи приобрели новую сущность, как бы иную субстанцию. Они превратились в средство самоуспокоения, в сильнейшее наркотическое лекарство. Люди обретали надежду на будущее только в слухах. Даже внешне киевляне стали похожи на морфинистов.

.

При каждом новом слухе у них загорались до тех пор мутные глаза, исчезала обычная вялость, речь из косноязычной превращалась в оживленную и даже остроумную.

.

Были слухи мимолетные и слухи долго действующие. Они держали людей в обманчивом возбуждении по два-три дня.

.

Даже самые матерые скептики верили всему, вплоть до того, что Украина будет объявлена одним из департаментов Франции и для торжественного провозглашения этого государственного акта в Киев едет сам президент Пуанкаре, или что киноактриса Вера Холодная собрала свою армию и, как Жанна д'Арк, вошла на белом коне во главе своего бесшабашного войска в город Прилуки, где и объявила себя украинской императрицей.

.

Когда бой начался под самым Киевом, у Броваров и Дарницы, и всем стало ясно, что дело Петлюры пропало, в городе был объявлен приказ петлюровского коменданта.

.

В приказе этом было сказано, что в ночь на завтра командованием петлюровской армии будут пущены против большевиков смертоносные фиолетовые лучи, предоставленные Петлюре французскими военными властями при посредстве “друга свободной Украины” французского консула Энно.

.

В связи с пуском фиолетовых лучей населению города предписывалось во избежание лишних жертв в ночь на завтра спуститься в подвалы и не выходить до утра.

.

В ночь “фиолетового луча” в городе было мертвенно тихо. Даже артиллерийский огонь замолк, и единственное, что было слышно, — это отдаленный грохот колес. По этому характерному звуку опытные киевские жители поняли, что из города в неизвестном направлении поспешно удаляются армейские обозы.

.

Так оно и случилось. Утром город был свободен от петлюровцев, выметен до последней соринки. Слухи о фиолетовых лучах для того и были пущены, чтобы ночью уйти без помехи.

.

Произошла, как говорят театральные рабочие, “чистая перемена декораций”, но никто не мог угадать, что она сулит изголодавшимся гражданам.

.

Это могло показать только время».

.

Увы, Украина наступает на те же грабли.