Вечный спутник

4 1 Юрий КУБЛАНОВСКИЙ - 09 февраля 2017 A A+

Ежегодно 10 февраля мы вспоминаем о смерти Пушкина. Прошло 180 лет со дня его кончины, но гибель русского гения от пули наемника-иностранца продолжает оставаться трагической страницей отечественной истории.

.

И эта боль нас не отпустит, пока существует русская культура. Все, кто любит Пушкина, испытывают неизбывное сожаление от того, что мы никогда не прочитаем тех строк, что могли бы выйти из-под его пера, проживи он еще хотя бы лет десять или двадцать. Впрочем, по возрасту он вполне мог стать очевидцем реформ Александра  II.

.

Судя по последним стихам, Пушкин стоял на пороге нового периода творчества — принципиально иного. Появились бы произведения великой силы звучания. В этом смысле наша литература и все мы, русские люди, читатели, понесли, повторюсь, невосполнимую потерю и лишились множества несравненных текстов.

.

Но дело не только в этом. Есть еще причина для скорби. Пушкин не только великий поэт. Он замечательный мыслитель, публицист. А мы, задумываясь над тем, как могла бы развиваться в XIX веке наша общественная мысль, все стараемся понять: была ли альтернатива нигилизму, который, как проказа, захватывал Россию?

.

Ведь в общественной жизни от десятилетия к десятилетию побеждала именно освободительная идеология, на базе которой ширилось и крепло террористическое подполье. Оно сначала уничтожило государя в 1881 году, а потом, по мере своего усиления и при потворствующих обстоятельствах Первой мировой войны привело к революции, поглотившей и всю страну.

.

И вот кажется, что Пушкин был реальной альтернативой такому политическому развитию. Он понимал русскую цивилизацию как самоценность — писал об этом и в своей прозе, и во многих зрелых стихах, и в посланиях Чаадаеву. Сам дух его творчества, его публицистической мысли, свидетельствует о необходимости и действенности такой альтернативы.

.

Мы учимся у Пушкина понимать Россию как самобытную цивилизацию, которая, конечно, нуждается в постоянном совершенствовании и развитии, но именно в эволюционном и бережном. И ни в коем случае не в перемене всей политической парадигмы, как думали декабристы.

.

И то, что жизнь Пушкина оборвалась так неожиданно и трагически, лишило Россию столь чаемой возможности общественного взросления, свободного от революционной бесовщины, которая искорежила нам весь ХХ век.

.

Гибель Пушкина, его предсмертные, почти крестные муки, дикие боли и страшные мучения — шекспировские по накалу страницы. И умер он — просветленным, простил убийцу, завещал не мстить за себя, благословил детей, исповедовался священнику. Такое не каждому дается. Вспомним последние полубезумные месяцы Александра Блока. Или самоубийства других поэтов, когда отчаяние превращается в вызов Творцу и своей судьбе.

.

Пушкин в достаточно короткий срок проделал путь от вольтерьянского вольнодумства к почвенно-религиозному осмыслению жизни. Подобным путем потом проследовала вся наша культура. Но, увы, до того, к чему пришел наш гений, она добралась слишком поздно, когда эти поиски смела революция. Он глубоко понимал русскую жизнь, благодаря творчеству Карамзина и годам, проведенным в провинции. С этой точки зрения Михайловская ссылка оказалась только на пользу. И одновременно Пушкин — человек мира, интуитивно-гениально освоивший всю европейскую традицию и культуру.

.

Я часто обращаюсь к любимому поэту. Его томик всегда держу на столе. Прошло почти двести лет — но сколько же в нем неувядаемого, кислородного! На днях перечитал «Пир во время чумы». «Маленькие трагедии» — совершенно поразительная вещь. Каждая из них, словно роман Достоевского: такая открывается бездна смысла, что порой туда страшно заглядывать.

.

Да и весь феномен Болдинской осени — что-то невероятное. За два месяца с небольшим написать столько гениального, непревзойденного, в самой разной тональности.

.

Конечно, меня не покидает тревога за будущее Пушкина в новом веке. Накат технотронной цивилизации убивает аромат его поэтического мира. Но убежден, что всегда найдутся люди — пусть и будет их меньше, чем нам бы хотелось — для которых Пушкин останется вечным спутником. И так же, как «Троица» Андрея Рублева, напоминанием о том, как прекрасна была наша Россия.

Теги