"Неземная птица"

Бесприютная  странница
.
Когда мне было двадцать,
То думалось о том,
Что в сорок буду зваться
Отпетым стариком.
.
Когда нам было сорок,
Забыли о годах
И дел летящих ворох
Тянули на горбах.
.
Под шестьдесят, в кануны,
Ты думаешь о том,
Как в сорок были юны,
Как юны – и потом,
.
Когда уже не будет
Ни времени, ни сил,
Ну кто тогда забудет,
Что у судьбы просил.
.
У юности – не просят,
Не красит старых долг.
Случится, время бросит
Воды живой глоток.
.
Но старым не напиться
Волшебной той воды.
Пусть молодость продлится
В мечтах и снах, а ты
.
На возраст свой не сетуй,
Ведь годы – не беда.
Всё подровняет Лета.
Однажды – навсегда.
.
Птица – радуга
.
Не постигнута мной, не  разгадана,
Словно песня вполнеба вечерняя,
Семикрылая птица-радуга,
Вся – парение, вся – свечение.
.
Обнажённая, обольщённая,
Кольцеванию неподвластная,
Непростившая, непрощённая,
Просветлённая и ненастная.
.
Светлоликая, темноокая,
Серна горная, стерх стремительный,
Обручённая, одинокая,
Тихий омут – и взмах решительный!
.
Пусть не дальние – путь и радости,
Но поверишь – всё в жизни сбудется,
На губах, истомлённых сладостью,
Все обиды твои забудутся.
.
Все дорожки – судьбой отмечены,
Все тропинки – мечтой проверены,
Освящай их собою, женщина,
Чтоб в тебя, как в судьбу, поверили.
.
И сиянье твоё небесное
Я омою слезами чистыми,
Чтобы должилась песнь воскресная
И горела любовь неистово!
.
У реки. Воспоминание
.
Под теплынным дождём,
Под огнём бересклета
Я вдыхал окоём,
Негу жгучую лета.
.
У реки лопухи
Укрывали от зноя,
И цвело у реки
Разнотравье земное …
.
Медноспинных язей
Я рыбачил когда-то,
Словно чинных князей
В позолоте заката.
.
Не вернуться туда,
Но останется чудо,
И речная вода,
Как слеза пересуда
.
Под листок лопуха,
Под огонь бересклета,
Где томилась уха,
Уголь тлел до рассвета.
.
Пальмовое  Воскресенье
.
Когда смолкают голоса,
Когда, стреноженные ранью,
Молчат притихшие леса,
Нас приближая к пониманью
.
Бессмертной сути бытия,
Единого всему начала,
Где бесконечна жизнь твоя,
Что смыслом вечным обвенчана.
.
Когда услышан сердца стук,
И даже птиц пугливы песни,
Любви колеблющийся звук
В себя вживляет воздух вешний,
.
Прими, Господь, мою тоску,
Мою Печаль красы безбрежной,
Привей бессмертием к виску,
Любовью жертвенной и нежной.
.
***
.
Твой небесный мерцающий свет,
Полный звуков далёкого грома…
Твой немой бессловесный ответ…
Как давно это миру знакомо!
.
Всё идёт, как и дóлжно идти,
И не кажется, в общем-то, странным,
Что в конце бедовóго пути
Обернётся всё это обманом.
.
Потому что у мира взаймы
Не возьмёшь ни рубля, ни копейки.
Это знаем, конечно, и мы,
Но по жизни – мы бравые швейки.
.
Отрезвляет ночная молва,
Гул далёкого грома ночного.
Не ответят другие слова
На призыв бессловесного зова.
.
Только утром мерцающий свет
Над твоей грозовой колыбелью
Тихой грустью рассеет рассвет,
Приближая судьбу к разуменью.
.
Заряница
.
Заряница моя, заряница,
Звон медовый и шёпот полей,
В даль судьбы устремлённые лица,
Клёкот ранний в лугах журавлей.
.
Заряница моя, заряница,
Жар небесный до новой зари,
До утра песня неба продлится,
До рассвета со мной говори.
.
Чтобы новые зори вставали
На просторах родимой земли,
Чтобы мёдом душе они стали,
Затихая покойно в дали.
.
Заряница, гори, заревая,
Не устали с тобой зоревать,
Новым светом рассвет зазывая,
Под туманы луга расстилать
.
И кормить молоком и цветами,
День заветного счастья призвав,
Чтобы мир под твоими руками
Ещё краше и радостней стал!
.
***
.
Вы встречали когда-нибудь женщину
С голубым изумрудом в глазах,
Позабывшую радость извечную
В затуманенных тайной ночах?
.
В них нет цвета зелёно-изморного,
Но лишь тайно, незримо, горит
Отблик моря, иссинего, чёрного
В золотом умиранье зари.
.
Вы встречали когда-нибудь женщину,
От которой вам хочется жить
И судьбой, как наградой обещанной,
До последнего дня дорожить?
.
Но обет тот подобен закланию,
Недоступным затмением воли
Привороженных к неумиранию
В её царства скупого юдоли.
.
Вы любили когда-нибудь женщину,
От которой забыться нельзя?
И ведёт к ней, судьбою завещана,
Роковая, земная стезя…
.
Лесная тропинка
.
В лесу повстречались анютины глазки,
Как первая радость из зáбытой сказки,
Как радостной птицы весенние трели,
Так глазки Анюты светились в апреле.
.
Я шёл по тропинке, петлявшей по лесу,
Я слушал пичужек небесную пьесу,
Я видел так много и слышал не мало,
Лесная дорога по лесу петляла…
.
Скажи мне, откройся, волшебная птица,
Где царство твоё, ты в котором царица?
За долом, за далью, за дымным рассветом,
Вот в этом лесу, в замиранье неспетом?
.
Лесная тропинка, лесная дорога,
Судьбы продолженье, ни мало, ни много.
Лесные дороги, лесные тропинки,
Как надвое – лес, как судьбы половинки.
.
Как чудо, подарок далёкого детства –
Моё родовое скупое наследство.
.
Грот
.
Под водою, в ущелье каменном,
Опрокинутый в воду грот
Закрывает от бликов пламенных
Ту, что в сердце моём поёт.
.
Под ветрами шелкóвой нивою
Шелестит молодой травой,
Словно иволга песней пугливою,
Растревоженная молвой.
.
Что ты замерла, дева вешняя,
Что туманен и кроток взор,
Как вуалью сетчáтой черешневой
Тень легла, как резной узор.
.
Где ты, воля моя и силушка,
Где свобода и радость где,
Чтобы пела, как иволга, милушка,
Прислонясь к голове моей?
Под водою, в ущелье каменном,
Грустно, радостно ли – поёт
В отражении бликов пламенном
Опрокинутый в воду грот.
.
Говори
.
Мне уже ничего не понятно.
Если можешь, скажи, не молчи.
Говори мне тихонечко, внятно,
Научи меня жить, научи.
.
Расскажи, почему мы в разладе,
Объясни, почему так слепы,
В соловьином разливе, в руладе,
В дымной пьяни заблудшей судьбы.
.
Хорошо, что мы помним минуты,
За которые стоило жить,
Что на самом на донышке смуты
Так душевно умели любить.
.
Ничего не скрывай, о хорошем
Не молчи, говори, говори,
Чтоб мурашки по телу, и дрожью
Прозябали до трезвой зари.
.
Мне уже ничего не понятно,
Но покажется всё же порой:
Только ты можешь так безвозвратно
Помолчать, тихо споря со мной.
.
***
.
Разносолов никаких
На столе твоём.
Стол, накрытый на двоих:
Ты да я, вдвоём.
.
Разносолов никаких
На столе твоём:
Только этот белый стих,
Песня, что поём.
.
Ну и что, что хлеба нет
В домике твоём:
Всё равно, горит там свет –
Мы о нём поём.
.
Не беда, что свет погас:
Свет в душе храним.
Всё останется при нас,
Мы пребудем с ним.
.
Что проходит мимо нас –
Вовсе ни к чему
В этот светлый грустный час
Сердцу твоему.
.
Пусть останется всегда
Песня на двоих,
Всё другое – не беда,
Только белый стих.
.
***
.
Благодарность твоя безмерна,
А моё чистоплюйство – к чёрту!
Нет, не зря говорят – это верно:
Бес в ребро, ну, а тромб – в аорту!
.
Доведи ты меня до края,
За которым ни зги не видно,
Чтобы там, на границе рая,
Умирать было не обидно,
.
Там, где листья метут метели,
И под клёкот и свист журавлиный
Осыпались в твоей постели
Молодые мои седины.
.
Золотые души напевы
Добрым знаком тебя отметят,
Погляди, как созвездье Девы
Серебром амальгамы светит.
.
Нет, не будет другого рая,
Только тот, что в душе храните.
Потому, чувств огнём играя,
Вы не тлеете – ярко горите!
.
***
.
«Морская вода во время прибоя
пахнет цветком резеды».
Душу порою в объятьях покоя
Жжёт ожиданье беды.
.
Всё не надёжно, не долго, изменно,
Так и уходит, и вечного нет.
Вечны лишь ты, эти волны и пена,
Запах прибоя. Пронзающий свет.
.
Неземная птица
.
Смастерю, наконец, силки
И словлю неземную птицу…
И в низине сырой реки
Долго будет туман клубиться.
.
Настоящее станет петь,
Настоящему мне молиться,
Над рекой настоящей впредь
Не споёт неземная птица.
.
И потерянный этот край
Позабудет знаменье Божье,
Будет плакать за птицу май,
Лес и воды заплачут тоже.
.
Не моё, не твоё, не нам –
Неземному та пела птица.
Непонятным её словам
Всё живое могло дивиться.
.
И зачем мастерил силки,
И зачем неземную птицу
Согревал я теплом руки,
Словно крохотную синицу?
.
Прощенное Воскресение
.
С утра предвесенняя вьюга
Последней угрозой зимы
С природой предвечного круга
Затеяла верть кутерьмы.
.
И белые хлопья снежинок,
Стараясь зиму ублажить,
Безвесною сетью пушинок
Стремились пространство покрыть.
.
И чудилось мне безыскусно,
Что ты одиноко вдали
Простительно, вечно и грустно
Накликала песни мои.
.
И белая завязь пространства,
Как будто холодным эфиром,
Скрепляла земное убранство
Меж нами над прощенным миром.
.
Но коротки вешние вьюги:
Под небом свинцовою ртутью
Опять на предвечные круги
Земля заполòнена мутью.
.
О, вечная музыка сказки
Про веру, любовь и надежду!
Четырежды в год, без огласки,
Природа меняет одежду.
Бесприютная  странница
.
Когда мне было двадцать,
То думалось о том,
Что в сорок буду зваться
Отпетым стариком.
.
Когда нам было сорок,
Забыли о годах
И дел летящих ворох
Тянули на горбах.
.
Под шестьдесят, в кануны,
Ты думаешь о том,
Как в сорок были юны,
Как юны – и потом,
.
Когда уже не будет
Ни времени, ни сил,
Ну кто тогда забудет,
Что у судьбы просил.
.
У юности – не просят,
Не красит старых долг.
Случится, время бросит
Воды живой глоток.
.
Но старым не напиться
Волшебной той воды.
Пусть молодость продлится
В мечтах и снах, а ты
.
На возраст свой не сетуй,
Ведь годы – не беда.
Всё подровняет Лета.
Однажды – навсегда.
.
Птица – радуга
.
Не постигнута мной, не  разгадана,
Словно песня вполнеба вечерняя,
Семикрылая птица-радуга,
Вся – парение, вся – свечение.
.
Обнажённая, обольщённая,
Кольцеванию неподвластная,
Непростившая, непрощённая,
Просветлённая и ненастная.
.
Светлоликая, темноокая,
Серна горная, стерх стремительный,
Обручённая, одинокая,
Тихий омут – и взмах решительный!
.
Пусть не дальние – путь и радости,
Но поверишь – всё в жизни сбудется,
На губах, истомлённых сладостью,
Все обиды твои забудутся.
.
Все дорожки – судьбой отмечены,
Все тропинки – мечтой проверены,
Освящай их собою, женщина,
Чтоб в тебя, как в судьбу, поверили.
.
И сиянье твоё небесное
Я омою слезами чистыми,
Чтобы должилась песнь воскресная
И горела любовь неистово!
.
У реки. Воспоминание
.
Под теплынным дождём,
Под огнём бересклета
Я вдыхал окоём,
Негу жгучую лета.
.
У реки лопухи
Укрывали от зноя,
И цвело у реки
Разнотравье земное …
.
Медноспинных язей
Я рыбачил когда-то,
Словно чинных князей
В позолоте заката.
.
Не вернуться туда,
Но останется чудо,
И речная вода,
Как слеза пересуда
.
Под листок лопуха,
Под огонь бересклета,
Где томилась уха,
Уголь тлел до рассвета.
.
Пальмовое  Воскресенье
.
Когда смолкают голоса,
Когда, стреноженные ранью,
Молчат притихшие леса,
Нас приближая к пониманью
.
Бессмертной сути бытия,
Единого всему начала,
Где бесконечна жизнь твоя,
Что смыслом вечным обвенчана.
.
Когда услышан сердца стук,
И даже птиц пугливы песни,
Любви колеблющийся звук
В себя вживляет воздух вешний,
.
Прими, Господь, мою тоску,
Мою Печаль красы безбрежной,
Привей бессмертием к виску,
Любовью жертвенной и нежной.
.
***
.
Твой небесный мерцающий свет,
Полный звуков далёкого грома…
Твой немой бессловесный ответ…
Как давно это миру знакомо!
.
Всё идёт, как и дóлжно идти,
И не кажется, в общем-то, странным,
Что в конце бедовóго пути
Обернётся всё это обманом.
.
Потому что у мира взаймы
Не возьмёшь ни рубля, ни копейки.
Это знаем, конечно, и мы,
Но по жизни – мы бравые швейки.
.
Отрезвляет ночная молва,
Гул далёкого грома ночного.
Не ответят другие слова
На призыв бессловесного зова.
.
Только утром мерцающий свет
Над твоей грозовой колыбелью
Тихой грустью рассеет рассвет,
Приближая судьбу к разуменью.
.
Заряница
.
Заряница моя, заряница,
Звон медовый и шёпот полей,
В даль судьбы устремлённые лица,
Клёкот ранний в лугах журавлей.
.
Заряница моя, заряница,
Жар небесный до новой зари,
До утра песня неба продлится,
До рассвета со мной говори.
.
Чтобы новые зори вставали
На просторах родимой земли,
Чтобы мёдом душе они стали,
Затихая покойно в дали.
.
Заряница, гори, заревая,
Не устали с тобой зоревать,
Новым светом рассвет зазывая,
Под туманы луга расстилать
.
И кормить молоком и цветами,
День заветного счастья призвав,
Чтобы мир под твоими руками
Ещё краше и радостней стал!
.
***
.
Вы встречали когда-нибудь женщину
С голубым изумрудом в глазах,
Позабывшую радость извечную
В затуманенных тайной ночах?
.
В них нет цвета зелёно-изморного,
Но лишь тайно, незримо, горит
Отблик моря, иссинего, чёрного
В золотом умиранье зари.
.
Вы встречали когда-нибудь женщину,
От которой вам хочется жить
И судьбой, как наградой обещанной,
До последнего дня дорожить?
.
Но обет тот подобен закланию,
Недоступным затмением воли
Привороженных к неумиранию
В её царства скупого юдоли.
.
Вы любили когда-нибудь женщину,
От которой забыться нельзя?
И ведёт к ней, судьбою завещана,
Роковая, земная стезя…
.
Лесная тропинка
.
В лесу повстречались анютины глазки,
Как первая радость из зáбытой сказки,
Как радостной птицы весенние трели,
Так глазки Анюты светились в апреле.
.
Я шёл по тропинке, петлявшей по лесу,
Я слушал пичужек небесную пьесу,
Я видел так много и слышал не мало,
Лесная дорога по лесу петляла…
.
Скажи мне, откройся, волшебная птица,
Где царство твоё, ты в котором царица?
За долом, за далью, за дымным рассветом,
Вот в этом лесу, в замиранье неспетом?
.
Лесная тропинка, лесная дорога,
Судьбы продолженье, ни мало, ни много.
Лесные дороги, лесные тропинки,
Как надвое – лес, как судьбы половинки.
.
Как чудо, подарок далёкого детства –
Моё родовое скупое наследство.
.
Грот
.
Под водою, в ущелье каменном,
Опрокинутый в воду грот
Закрывает от бликов пламенных
Ту, что в сердце моём поёт.
.
Под ветрами шелкóвой нивою
Шелестит молодой травой,
Словно иволга песней пугливою,
Растревоженная молвой.
.
Что ты замерла, дева вешняя,
Что туманен и кроток взор,
Как вуалью сетчáтой черешневой
Тень легла, как резной узор.
.
Где ты, воля моя и силушка,
Где свобода и радость где,
Чтобы пела, как иволга, милушка,
Прислонясь к голове моей?
Под водою, в ущелье каменном,
Грустно, радостно ли – поёт
В отражении бликов пламенном
Опрокинутый в воду грот.
.
Говори
.
Мне уже ничего не понятно.
Если можешь, скажи, не молчи.
Говори мне тихонечко, внятно,
Научи меня жить, научи.
.
Расскажи, почему мы в разладе,
Объясни, почему так слепы,
В соловьином разливе, в руладе,
В дымной пьяни заблудшей судьбы.
.
Хорошо, что мы помним минуты,
За которые стоило жить,
Что на самом на донышке смуты
Так душевно умели любить.
.
Ничего не скрывай, о хорошем
Не молчи, говори, говори,
Чтоб мурашки по телу, и дрожью
Прозябали до трезвой зари.
.
Мне уже ничего не понятно,
Но покажется всё же порой:
Только ты можешь так безвозвратно
Помолчать, тихо споря со мной.
.
***
.
Разносолов никаких
На столе твоём.
Стол, накрытый на двоих:
Ты да я, вдвоём.
.
Разносолов никаких
На столе твоём:
Только этот белый стих,
Песня, что поём.
.
Ну и что, что хлеба нет
В домике твоём:
Всё равно, горит там свет –
Мы о нём поём.
.
Не беда, что свет погас:
Свет в душе храним.
Всё останется при нас,
Мы пребудем с ним.
.
Что проходит мимо нас –
Вовсе ни к чему
В этот светлый грустный час
Сердцу твоему.
.
Пусть останется всегда
Песня на двоих,
Всё другое – не беда,
Только белый стих.
.
***
.
Благодарность твоя безмерна,
А моё чистоплюйство – к чёрту!
Нет, не зря говорят – это верно:
Бес в ребро, ну, а тромб – в аорту!
.
Доведи ты меня до края,
За которым ни зги не видно,
Чтобы там, на границе рая,
Умирать было не обидно,
.
Там, где листья метут метели,
И под клёкот и свист журавлиный
Осыпались в твоей постели
Молодые мои седины.
.
Золотые души напевы
Добрым знаком тебя отметят,
Погляди, как созвездье Девы
Серебром амальгамы светит.
.
Нет, не будет другого рая,
Только тот, что в душе храните.
Потому, чувств огнём играя,
Вы не тлеете – ярко горите!
.
***
.
«Морская вода во время прибоя
пахнет цветком резеды».
Душу порою в объятьях покоя
Жжёт ожиданье беды.
.
Всё не надёжно, не долго, изменно,
Так и уходит, и вечного нет.
Вечны лишь ты, эти волны и пена,
Запах прибоя. Пронзающий свет.
.
Неземная птица
.
Смастерю, наконец, силки
И словлю неземную птицу…
И в низине сырой реки
Долго будет туман клубиться.
.
Настоящее станет петь,
Настоящему мне молиться,
Над рекой настоящей впредь
Не споёт неземная птица.
.
И потерянный этот край
Позабудет знаменье Божье,
Будет плакать за птицу май,
Лес и воды заплачут тоже.
.
Не моё, не твоё, не нам –
Неземному та пела птица.
Непонятным её словам
Всё живое могло дивиться.
.
И зачем мастерил силки,
И зачем неземную птицу
Согревал я теплом руки,
Словно крохотную синицу?
.
Прощенное Воскресение
.
С утра предвесенняя вьюга
Последней угрозой зимы
С природой предвечного круга
Затеяла верть кутерьмы.
.
И белые хлопья снежинок,
Стараясь зиму ублажить,
Безвесною сетью пушинок
Стремились пространство покрыть.
.
И чудилось мне безыскусно,
Что ты одиноко вдали
Простительно, вечно и грустно
Накликала песни мои.
.
И белая завязь пространства,
Как будто холодным эфиром,
Скрепляла земное убранство
Меж нами над прощенным миром.
.
Но коротки вешние вьюги:
Под небом свинцовою ртутью
Опять на предвечные круги
Земля заполòнена мутью.
.
О, вечная музыка сказки
Про веру, любовь и надежду!
Четырежды в год, без огласки,
Природа меняет одежду.
Раздел

Комментарии

Прекрасные лёгкие, почти воздушные стихи. Их "свет" немного подпорчен упоминанием ч....! Удачи!

Поэт Николай Серов часто обращается к теме творчества. Что это за мучительное, порой болезненное состояние, случайный дар, способность улавливать в шепоте листьев, травах, луговых цветах, в вольном движении облаков, ветра, птичьей весенней разноголосице, "в мечтах и снах" свою потаенную мелодию души? В давних поисках ответов на томительные вопросы он пытается дать столь сложному явлению поэтические названия. Так рождаются стихи-признания. «Семикрылая птица-радуга» – художественный образ, он многоликий, сложный, ускользающий, противоречивый, женский. Все так неоднозначно и очень личностно. Светлоликая, темноокая, Серна горная, стерх стремительный, Обручённая, одинокая, Тихий омут – и взмах решительный. «Неземная птица» - новый поэтический образ, ведь поэт настоящий охотник, он, как осторожный кладоискатель, как бы не спугнуть удачу, вечный невольник своего пути – искатель особой руды, всю жизнь в поиске новых, чистых слов-драгоценностей. Найдет и счастлив, огранит их, сам радуется и с нами делится своей особой тишиной, внутренним светом, любовью к миру, найденной гармонией слова и ритма. «Не моё, не твоё, не нам» – это о той хрупкой грани, что отделяет мир земной, простой и понятный от того давно потерянного небесного края-рая, где души наши были по-детски неискушенны, радостны, все мы ищем его, как забытый сон, воспоминание о счастье, и не можем найти. Кому-то это удается. Рада творческим удачам земляка Николая Серова, пусть не оставит его семикрылая птица-радуга!

Любовная лирика запечатлела целую гамму человеческих чувств. Как и все Ваше творчество, она автобиографична и правдива, в ней раскрывается личность поэта, его душа.