«Жизнь - только повод упасть в стихи…»

***

Жизнь - только повод упасть в стихи, 
как в заросли пастушьей сумки цветущей, 
которой поля футбольные заросли 
заброшенных пионерлагерей - амнезии сущей. 
И остается отчетливый след 
тела с распахнутыми крылами 
в траве, когда я ушла, а вслед - 
кукушка и кто-то без имени 
летними голосами...

 

***

Вместо срубленных деревьев – бутики, автостоянки…
Город мой,- мой бледнолицый 
вероломный детства вор,-
ты меняешь расторопно злато лет моих на склянки
ресторанов, баров, банков,
прошлое швырнув в костёр.

Вместо срубленных деревьев
в небесах зияют дыры,
в них, должно быть, гнёзда память – об утраченном навек -
вьёт. И новые квартиры обживут страна и листья,
голоса людей любимых, чьи следы заносит снег…

Незабвенные! Простите! Я ведь чуяла, я знала…
Но сберечь - в моей ли власти - то, чем сердце дорожит?!
Если время обложило,
 если жизнь в тупик загнала?..

Тень цепляется за ноги
 и бежит меня, бежит…

 

***

Небо мечты обмелело. 
И обнажилось дно 
с разноцветными стёклышками 
из детского калейдоскопа...

 

***

Питер мой, Петроград, я видала в окне, как вознёсся, ликуя, смычок… 
Я никто для Тебя: не скрипач, не аккорд, не окно, не за печкой сверчок… 
Я никто. Отраженье моё - не навек, не запомнит его зыбь Невы… 
«Соотечественник», - былой человек 
неподкупной великой страны… 
«Ближнее зарубежье», - лукавая ложь … Снявши голову, плачь о корнях! 
Расчленённой берёзой пространству болеть 
в окаянных, 
- по Бунину, - 
днях… 

12. 11. 06.
Конгресс интеллигенции соотечественников

 

Метро

В вагоне метро,- 
то ль уснула, то ль умерла,- 
к коленям пригнувшись, 
бомжиха башкою мотала, 
но рук своих, - 
страшных клешней 
чёрных,- не разжимала, 
в которых дышал тяжело 
робкий мокрый щенок. 

Он глазом косил 
на стоящих стеною людей, 
хозяйке своей бездыханной 
облизывал щёки 
и часто дрожал... 
И отчаянья смертного токи 
владели душой - 
захолустной певуньей моей. 

- Плати ж по счетам 
в заповедной чужой стороне, 
в столице столикой - 
"слезам..."* и т.д. , и подавно 
глухой  - что к бомжихам, 
что к плачущим жалким щенкам, 
гражданства лишённым,
безвизово любящим
явно.

Февраль, 2009г. 
*отсылка к «Москва слезам не верит»

 

Догадка

Все главные вопросы задаются 
обыденно – в каюте вечной кухни, 
и, – обреченные на нежность, — бьются 
над ними двое, 
и вскипает чай, 
и – спорами всерьез о смысле жизни – 
который вечер тихо истекает... 
А, может быть, на свете 
не бывает 
иного смысла? 
Нежность. Двое. Чай.

 

***

И, все таки, она зацвела! -
Моя высокомерная гордения
совсем, было, замучила меня
упрямым отторжением тепла:
сто раз бутоны сбросила на пол,
сто раз цветенье отменила гордо,
ну, разве что из дома не ушла,
стряхнув с корней земли горшечной прах.

И, все ж таки, она зацвела,-
печальная, пугливая, чужая,
томящая подобием живым
замёрзших в жаркий полдень детских губ,
собравшихся в бутон для «чмока» в щёчку.
Когда сегодня я пришла полить
моих друзей сговорчивых весёлых, 
обиженно не глянув на неё,
она вдруг протянула мне к лицу
не-ве-ро-ят-ный
трепетный цветок,
почти прозрачный 
ароматом счастья, 
и тихо прошептала: «Не сердись.
Вот! Понимаешь?!
Я. Люблю. Тебя.»

 

Ссора

Сказал отцу: «Да я и сам уйду!»-
и взгляд метнул в шальные очи Евы,
«Пропахло сном и прелью всё в саду,
и райских птиц наскучили напевы.
Твои плоды приелись, небеса
так безмятежны, – 
       смерть для вдохновенья!
Я голову отдам за полчаса
Земных Страстей, - да что там,
       - за мгновенье!»
Шагнул и хлопнул створкой синих врат
свежеокрашенных (ответ – ребром, подруга...)
 Ладонь в ладонь и линии утрат 
переплелись, пульсируя упруго.

 «Ну-ну!»,- в усы пробормотал отец,
не отвлекаясь от стволов побелки.
Лишь пыль прибил пошедший, наконец,- 
вслед побежавший - тёплый дождик мелкий…

 

Усталость

«Не позволяй душе лениться…» 
Н. Заболоцкий 

Давай поленимся, мой свет! 
Постелем ночь, проспим рассвет, 
Я так его «в седле» встречать устала! 
Давай коней отпустим в степь, 
Костёр зажжём, - в него глядеть, 
И песни петь, моргать, молчать,- 
ну, разве, мало?! 

Ах, не в « романтике» « прикол», 
Но в суете встал на прикол 
Кораблик, что ветра цветные гнали! 
И наш заветный « вечный бой», 
Мой кареглазый, мой герой, 
Впрок вдохновенье напоит едва ли. 

Отдохновения прошу! 
Меж пальцев лунный корж крошу… 
Прислушайся - сверчки, стон вещей птицы! 
Земли июльской жар и хмель- 
Не ад, не гибельная мель, 
А тот шалаш, где с милым - рай 
лениться…

 

Мелисса

От лета останется запах мелиссы 
и отмели памяти, не занесённые
листвой отлюбившей
(ах, отлепетала, ветвям отшептала,
отластилась, пала!..)
Там день исполняется медленно, вольно
контральто задумчивых пчёл златоносных,
и гроздья тягучих, янтарных созвездий
лозу отягчают, знобят, пригибая к земле;
сладострастны цыганские ночи –
О, августа табор вселенский, кочевье:
сверчки и полынный настой той дороги,
что Млечным путём пролилась меж холмами!..
И детское до-олго – го-ло-во-кру-женье
стрекоз, звездопадов, трав,
ливней и радуг –
от лета останется…

Запах мелиссы,
пучками свисающей
с гвоздика в кухне.

31.10.2001

 

Свидание

Воробьи не расчирикали и фонтан не прожурчался, 
как счастливо солнца бликами старый сквер переполнялся. 
Как текли минуты медленно, как дыхание срывалось 
в ожиданье встречи. Ветреный день июньский не кончался. 

…Проплывали стайки ряженых важных и небрежных школьников 
и родителей с букетами, и фотографов-невольников. 

…Упадая в небывалое от речений отреченье, 
двое, словно дети малые, любовались дня свеченьем. 
Любовались без смущения отражением друг-друга: 
в тёплом карем измерении – плеска серых глаз подруги. 
Лёгкие прикосновения навсегда запоминались и 
последние мгновения быть им вместе оставались… 

Уходили, да всё за руки крепко-накрепко держались. 
Воробьи не расчирикали, как на жизнь они прощались. 

… – 10.01.13

 

***

Сходи в аптеку, детка, 
принеси 
сбор тайных трав - 
последнюю надежду: 
траву полынь, 
траву забвенья, 
между 
её стеблей 
истаявшую тень.

 

***

он идёт на меня как слонопотамы идут на свист 
он унёс бы мой взгляд в кармане ключом крошкой ру 
доставал бы на кухне льдом тающим шлёпал в вискарь 
смаковал и на свет глядел под честный вкус сигарет 

он рукою полной перстней гриву мою б ласкал 
он в округе бы сгрёб в охапку всех соловьёв 
только что с ними делать не жарить же пусть их орут 
сплин крепчает в окне чьём-то снег всё сильнее метёт 

тополиный но страсть эта клюквенносокая не про меня 
тыщу лет как неслышуневерю ни одному 
глухарю на току нетопырь-камню зевсу-дождю 
в этой темени майской сиреньгармонь сыграна влёт

 

***

узнаешь к прощанью 
что нет ни прощаний ни тьмы 
что есть только свет 
только взгляд по-над 
жизнью летящей 
какой бы ни утлой 
лодчонкой 
ни горько пропащей 
несущей к порогу тебя 
за которым лишь сны 
цветные счастливые 
лёгкость неслышных стрекоз 
волна за волной 
тёплый шторм нескончаемый лета 
мне так наяву часто снилась 
мелодия эта 
что стоит ли смерть 
дорожить и терзаться тобой

 

Счастье

Созрели бабочки для краткого полёта, 
горячий ветер улицы метёт, 
пока за холм не закатилось лето, 
и нас на жар на свет его несёт. 

С ладони осыпаются недели, 
как фантики прозрачны и легки, 
но краски ни на миг не потускнели, 
а небеса  как никогда близки.

 

***

Звёзд падающих больше, чем желаний, 
А летних дней уже наперечёт… 
Знобит листву от сентября посланий, 
Тропинка в синем мареве течёт. 
Здесь иволгам приволье, да удодам, 
Но не слыхать всезнающих сорок, 
Полынью пахнут облака, и йодом 
Врачует море ноющий висок. 
Оно вон там ликует, - под обрывом, 
Где неба столько - слёз не удержать! 
Где можно век, в бездействии счастливом, 
В траве, поющей на ветру, лежать!..

Одесская обл.

 

Иволга

От птицы до звезды – 
подать крылом. 
От птицы до звезды – 
мгновенье лета, 
Когда, прильнув к дыханию рассвета, 
Душа моя не помнит о былом. 
Любить тебя. 
От птицы до звезды, 
не меркнущей 
в луче зари неспешном, 
жизнь пролегла в сиянии кромешном – 
цветущие и певчие сады…

Раздел