«В зелёных облаках дерев…»

24 0 Алесь БАДАК (Беларусь) - 11 сентября 2017 A A+

Край света

 

На станции с названьем «Хоть куда» 

Я очутился на исходе лета. 

– Куда? – кассирша глянула приветно. 

А мне б лишь не туда, где ждёт беда... 

И я махнул рукою: 

– На край света!

 

– Поторопитесь, ибо поезд ваш 

Отходит, да, всего через минуту. 

Я взял билет, 

Ещё не веря чуду. 

Сказал «спасибо» 

И бегом – под вальс, 

Что плыл из репродуктора как будто. 

 

А поезд мчал на запад, на восток. 

А поезд мчал на юг и мчал на север. 

Я сам себе и верил, и не верил. 

В вагоне – я. А кто ещё? Никто. 

Лишь воздух за окном знакомо серый. 

 

«Я здесь один?» – я вслух себе сказал. 

Иль проводницу вдруг спросил об этом. 

Она в ответ: 

– На край земного света 

Кто путь себе серьёзно выбирал?! 

Ну, разве... вы – унылые поэты. 

 

В купе струился поднебесный свет. 

А проводница, старясь виновато: 

–Купала мне читал вот здесь стихи когда-то... 

– О, Бог ты мой! Когда, коль не секрет? 

– А в сорок первом... Да, в начале марта...

 

Здесь был Рембо, когда свой Шарлевиль, 

Грезя свободой призрачной, покинул. 

Петрарка был, когда искал причину 

И ненависти нашей, и любви. 

А что нашёл – забытую долину. 

 

Я слушал проводницу и глядел. 

Лицо её менялось поминутно. 

Старушка в ней и девушка подспудно 

Встречались, как порой в речной воде – 

Небесный мрак со светом обоюдно. 

 

Я ложечкой мешал холодный чай. 

Я слушал и не слушал проводницу. 

– А вы зачем теперь свою столицу 

Решили променять на дальний край, 

Куда не стоит даже торопиться?

 

– Всё надоело. 

Может, посмотреть, 

Коль всё ж смогу, на этот мир из дали, 

На все его тревоги и печали 

Со стороны иль с краю... 

Мне б суметь... 

Быть может, и пойму... 

Хотя – едва ли... 

 

– Ах, Боже, за беседою такой 

Мы остановку чуть не пропустили, – 

Вздохнула проводница, – погрустили... 

 

И вот я на тропинке полевой – 

Мне весь простор Отчизны возвратили! 

 

– А как же тот обещанный мне край, 

Край света?! – я кричал вослед вагонам. 

Лишь птичий грай поднялся над перроном 

И сквозь него услышал: 

«Вот ваш край!» 

Иль, может, «рай», – кричали из вагона. 

 

Любови и печали край родной! 

Я без него вдруг в мире заблудился. 

Вернулся, словно заново родился. 

Вновь стал я им, а он – как будто мной. 

Об остальном – забыл или забылся? 

Перевод Изяслава Котлярова

 

Камни

 

1

Я купился, увидевши там

Лес и речку, что светом лучится!

И соседку — ещё молодица!

Да такая — что выбрал бы сам.

Огород. Разве ты белорус —

Без какого ни есть огорода!?

Я купился — купив... Ну, а продал

С хатой вместе, понятно, и — плюс —

С тою самой прозрачной рекой,

С близким лесом, с соседкой пригожей,

(Ясно море, так вышло дороже!)

Словом, продал деляга лихой,

С кем и на дух я не был знаком.

«— Не тутэйший», — сказала соседка.

Даже матери-Евы разведка

Не сыскала ничого о нём.

 

2

Что ж, взошёл на межу — не стони,

А паши до девятого пота!

Но не впрок оказалась работа —

Там растут лишь каменья одни.

Весь камнями зарос огород,

Словно вновь озверела природа.

Правда, поводом вышла невзгода:

Слово за слово через заплот

Перекинуться с той же соседкой:

— Чтоб им сгинуть, проклятым камням!..

Та смеётся: — Да, вижу! А вам

Дача — что?.. — И прищурилась едко.

Я сперва отмахнулся, спеша

Всё списать на шутливые речи,

Но задумался... крыть-то, брат, нечем,

Ну, а после промолвил: — Душа.

— Душу ль можно купить? — Я купил

Сам себя у продажного рока,

Чтоб приметы крестьянства до срока,

До конца он во мне не сгубил.

 

— Так деревню вы любите? — Да.

Ту деревню, что стала вспомином,

Зернь-слезинкой о давнем и милом,

Что стекла по щеке без следа.

Я деревню везде находил

По единому запаху-дыму,

По полёту, по духу сладиму,

Где б я ни был и кем бы ни слыл.

Вот и выбрал душой как хотел:

Близко лес, речка светом лучится,

Есть соседи, доступна столица,

Чтобы быть недалече от дел.

Что искал — как ни корни свои?..

Эти сотки лопатой вздымая,

Сеял, предков устав не ломая...

Так почто же каменья взошли?!

 

3

— А не лучше ль вам это узнать

От учёных? — спросила соседка. —

Хоть в деревне мы видим их редко,

Им и так всё далече видать.

Мы ж как жили здесь, так и живём,

И как верили, верим душою,

Что земле себя с каждой весною

Вместе с семенем вновь отдаём.

Без неё мы чужие кругом,

И для нас без неё всё чужое.

Мы настолько сроднились с землёю,

Что себя в ней давно узнаём.

Я кивнул, мол, земля ваша — рай.

А она: — Потому и одна я,

Что с грехами в свой рай не пускаю,

А святых — хоть со свечкой шукай...

 

Я стоял перед нею такой,

Как во храме, в сиянье иконном.

По земным ли, небесным законам —

Мне до сердца струился покой...

 

4

— Что ж, пора мне каменья сбирать. —

То ли ей, то ли думе печальной

Я сказал, озирая прощально

Храма родины светлую стать.

 

И услышал: — Что толку — сбирать?

Коли сердце их тяжестью ноет?

В нём и боль, что зовётся виною,

И тоска — та, что жалко прогнать...

 

5

Среди ночи привиделось мне

Всё — в чём загодя исповедался...

 

Я к себе от себя возвращался

И нежданно проведал во сне

Кут родной, где полынь да осот,

И всё это — до боли живое,

И всё это — до слёз дорогое,

Мил-милей, чем столицы комфорт.

Я не чуял такого давно,

Я купился на то ли, что близко,

Боже мой, не от сердца — от Минска!

Будет сердцу не всё ли равно?

И, казалось, я уразумел

Мысль того, кто мне сбыл свою дачу,

Я, как он, враз всё переиначу

И мытарству назначу предел.

 

Я махнул на пустой огород,

Лес и реку, что светом лучится,

От калитки — махнул молодице...

 

6

Я ушёл. И со мной — весь мой род...

Кто на этом, а больше — на том

Свете.

Шли неоглядной толпою

И сливались с рекою людскою

На вокзале.

... И в шуме густом

Меня касса спросила: «Куды?»

Я, не пряча печаль и истому,

Произнёс полусонно: «До дому».

И билет получил.

...То сады,

То поля, то луга за окном

Проплывали. Сосед нелюдимым

Показался. Но тож — на радзиму

Возвертался как перед судом.

 

Пара фраз под мельканье полей,

И замолкли — угрюмо и сродно:

Я из Ляхович, он из-под Гродно —

Каждый ехал до хаты своей.

 

Каждый вёз тяжкий камень-помин...

 

За молчаньем — такое бывает —

Объявили: состав прибывает

На конечную станцию — Минск.

Перевод Владимира Берязева

 

Голос

Памяти Владимира Мулявина

 

Голод

На сцене эстрадной

На голос.

Шли на него и деревня, и город.

Шли Беларусь, Украина, Россия,

Как будто на сцену являлся мессия.

Звучала, как проповедь, миру взъярённому:

«А ў полі вярба нахілёная…»

И, слушая голос, так искренне верили

Единою верой

Европа с Америкой.

Проносится время, и век наш не долог.

Пускай на эстраде везде теперь голо,

Выходят девчонки почти что нагие, –

Мы вспомним и это потом с ностальгией.

Но голо ещё всё ж без этого голоса,

Как без василька придорожному колосу.

И не раритет уже дома – реликвия:

Мулявинский голос с пластинки и лик его.

И диск заедает, заигранный странно,

Сто раз повторяя: «Ой, рана… ой, рана…»

Перевод Изяслава Котлярова

 

Горечь опавшей листвы

 

Листья опавшие в парке сгорают –

Дым поднимается, тает в просторе.

Словно на небо душа отлетает,

Полная смутной печали и горя.

 

Ветер костер отгоревший раздует –

Дым встрепенется и путь загородит.

Тихо в него я войду и почую:

Палой листвы

Душа в меня

Входит.

 

Буду по парку бродить, как бездомный,

С музыкой ветра и горечи слившись.

А на душе – непонятный, бездонный,

Горький осадок – памяти, листьев…

Перевод Валерия Гришковца

 

***

 

Ты не стой у ветра на пути.

Разве ты не видишь, что за ветер?!

Крышу он вчера разворотил,

Да и ныне многое наметил.

 

И тебя пронижет он насквозь

Силою безжалостной и страшной.

Ты еще узнаешь боль и злость,

Как от ран от схватки рукопашной.

 

И еще подумаешь, что с ним

Свой последний миг живешь на свете.

Он и душу выдует, как дым,

Он и дух развеет на планете.

Перевод Юрия Матюшко

 

Маска

 

Ты – актриса. Ты любишь играть.

Ранишь смехом, терзаешь слезами.

Я пытаюсь тебя распознать,

Только маска с лица не сползает.

 

Маска мастерски может рыдать,

Может чувство вскружить без натуги.

И однажды придется признать,

Что она для тебя – не прислуга.

 

Маска правит… Душа – в стороне.

Но когда, перед вечным порогом,

Станешь маску снимать, то под ней

Разглядишь пустоту и убогость.

Перевод Юрия Матюшко

 

Маска

 

Ты – актриса. Ты любишь играть.

Ранишь смехом, терзаешь слезами.

Я пытаюсь тебя распознать,

Только маска с лица не сползает.

 

Маска мастерски может рыдать,

Может чувство вскружить без натуги.

И однажды придется признать,

Что она для тебя – не прислуга.

 

Маска правит… Душа – в стороне.

Но когда, перед вечным порогом,

Станешь маску снимать, то под ней

Разглядишь пустоту и убогость.

Перевод Юрия Матюшко

 

***

 

Покуда нет тебя со мной,

Покуда ты еще далеко,

Живу безмерною тоской,

Но с нею мне не одиноко.

 

В ее усталой глубине

Такая сладкая отрада.

И без тебя приятно мне

Все время быть с тобою рядом

 

В мечтах восторженных и снах,

Ласкать, голубить, наслаждаться

И засыпать на островках

Твоих грудей, и просыпаться

 

С прикосновением руки –

На бурных волнах океана,

И, отпуская островки,

Опять ловить их неустанно…

 

Покуда нет тебя со мной,

Покуда ты еще далеко,

Живу безмерною тоской,

Но мне совсем не одиноко.

 

Когда ж вернешься ты назад,

Все будет повторяться снова:

Капризный тон, ехидный взгляд,

Насмешливое, злое слово.

 

Я жду тебя в вечерний час,

Но вновь молюсь перед свиданьем,

Чтоб это было не сейчас…

Чтоб дольше длилось ожиданье.

Перевод Татьяны Лейко

 

***

 

В зеленых облаках дерев,

Устало замерших над нами,

Днем птичий слышится распев,

Бездомный ветер спит ночами.

 

Деревья знают все про нас

И помнят все века былые:

Уходят корни в древний пласт,

Пьют соки горькие земные.

 

В безумстве, зле, в грязи веков

Какая сила держит прочно

Деревья, зелень облаков,

Их чистоту и непорочность?

 

Они в конце концов поймут,

Как жизнь в среде людской нелепа, –

От почвы корни оторвут

И тихо вознесутся в небо.

Перевод Федора Ефимова

 

Потаенный сад

Ж.

 

Где связывает окоем

Мир голубой и мир зеленый,

Известный только нам вдвоем,

Сад расцветает потаенный.

 

Там ангелы встречают нас

Сладкоголосым песнопеньем,

И каждый миг в свиданья час

Молюсь я на твои колени,

 

На губы и на голос твой –

И всё в тебе и всю целую.

За то, что ты еще со мной,

Благодарю судьбу земную.

 

Ах, чудный потаенный сад!

В вагонах дачники скучают,

Везут их поезда назад –

Никто наш сад не замечает.

 

От суетной людской игры

Ограждены мы нашим садом.

Но явен он до той поры,

Покуда мы с тобою рядом.

Перевод Федора Ефимова

 

Тоскую

 

Тоскую без пламени ног,

Когда оно кверху шугало –

Слепило, как близкий сполох,

И комнатный мрак озаряло.

 

Тоскую без пламени рук.

Пока в нем телами горели –

Земля совершала свой круг,

И плавились наши постели.

 

Тоскую без пламени губ,

В нем гиб я от счастья, бывало.

За то, что я был однолюб,

Ты снова меня воскрешала.

Перевод Федора Ефимова

 

Свет

 

Вдруг света всё меньше душе, –

Вдруг мраком она ощущает,

Что зло прорастает уже,

Сквозь сердце моё прорастает.

 

Теперь и в душе злу простор.

Она опустела – как вышла.

И если бояться злу, то

Лишь света, что всё-таки свыше.

 

«Мне света!» – кричу... Тишина.

«Мне – света!», – а улицы немы.

Мне – света иль даже – огня,

Что все разрешает проблемы.

Перевод Изяслава Котлярова

Раздел