Эпоха непонимания

***

Время меняет адрес, 
                           среда переходит в четверг.
Мир, май, июнь - потеряны календарём.
Визитки прошлых героев 
                           под ветром – то вниз, то вверх.
Вниз, без виз, где время кричит: «Старьё берём!»

Кажется – всё внезапно, 
                             но время смеется в ответ. 
Память ищет на свалке своё барахло.
Время меняет адрес,
                              но нет его, нет его, нет…
И поле вчерашних снов быльём поросло.

 

***

В своих безбожных небесах
«Шестидесятники», устав от волейбола,
Поют Булата, слушают «Спидолу»,
Читают. Женя, Роберт и Андрей…
Но небеса — темней, темней, темней.
И мрак предательством пропах.

Внизу всё тот же неуют.
Чапаевцы, как тени в пыльных шлемах,
Плывут куда-то с капитаном Немо,
И с косами — не ангелы стоят,
И не понять — кто прав, кто виноват,
И что там у костра поют.

Ломают памятники в дым,
И те, кто в небесах, понять не могут,
Зачем, куда, в какую путь-дорогу
Собрались те, кто, перепутав след,
Осваивают тот и этот свет,
Где страшно мёртвым и живым.

 

***

Эпоха непонимания,
Империя недоверия.
Не поздняя, и не ранняя -
Бесконечная империя,

Где хищники пляшут с жертвами, 
То с левыми, а то -  с правыми…
Где нужно быть только первыми
И правдами, и неправдами.

 

***

«Натюрлих», Савва Игнатьевич,
                   «Розамунда» плачет, смеясь.
Маргарита Павловна, увы...
Меж количеством и качеством
                    Нарушена временно связь.
Куда ни глянешь – «рука Москвы»...

Савва Игнатьевич, «фюнф минут»!
                    Мы идём из войны в войну.
«Не для радости жить нам». Ну, что ж...
Горько там, и не сладко нам тут –
                    На пути из страны в страну.
Только ты, друг, как прежде, хорош.

 Даже когда «с утра – за дрель».
                     А помнишь - перитонит...
Снова средства нелепы, как цель.
                     Савва, это душа болит.

 

***

Не знавшие беды – бедны, хоть и богаты.
Их смелость – до поры, а наглость – до пинка.
Не знавшие беды – холёные ребята.
Но даль – недалека, и сладость – не сладка,

Когда вдруг всё не так, и страх за каждым шагом,
И в зеркале видна война или вина,
А всё, что накопил – металл, стекло, бумага –
Беспомощны. Лишь кровь, как прежде, солона.

 

***

Завтрашние события 
                      оставим на завтра,
Вчерашние события 
                     остались в прошлом.
Может, любовь обернется 
                     козырною картой,
Жданно-нежданной, 
                     не пошлою и не ложной.

«Завтра» придёт, подмигнув, 
                     усмехнувшись «сегодня»,
Случайной поэзией 
                     переменив прозу.
 Сможет ли время от этого
                     стать чуть свободней?  
Ответа не знаю. Но знаю,  
                     что есть козырь. 

 

***

По дороге, ведущей от детства
                                И далее в вечность
Три судьбы друг за дружкой 
                                идут себе неторопливо.
Разговоры ведут бесконечно,
                                беспечно, сердечно, 
Вспоминая мотивы, стихи, 
                                даже локомотивы…  

Три судьбы, и у каждой свой цвет,
                                свои вкусы и память.
У одной, краснозвездной, - идеи, любовь,
                                                     тепловозы…
У другой, желто-синей, - беда пополам
                                с торжествами.
А у третьей, трёхцветной, - вопросы, вопросы,
                                вопросы…

Всё смешалось, как в доме Облонских –
                               вопросы, ответы…
Три судьбы продолжают свой путь,
                               препираясь негромко. 
Песня спета – одна говорит. А другая – 
                               не спета.
Ну, а третья всё ищет, куда постелить
                               мне соломку,
……………………………………………….
Потому что все судьбы, все три – это я…

 

***

Не повторится и не вернётся.
А память шепчет: «Всё было классно».
Хоть были пятна, но было солнце.
И всё напрасно? Нет не напрасно.

Листает память свои страницы.
Жизнь, как цитата из «Идиота».
Всё — не вернётся, не повторится.
А вдруг, хоть что-то. Хотя бы что-то...

 

***

Всё случилось неожиданно – 
У войны повадки резкие.
Направленье ею выдано
Нам в «края антисоветские».

Да и дома – те же пряники,
Что не куплено – то продано.
Все мы – странники-изгнанники
Из страны, что звали «Родина».

 

***

А вы из Луганска? Я тоже, я тоже...
И память по сердцу – морозом по коже,

Ну да, заводская труба не дымится.
Морщины на лицах. Границы, границы...

И прошлого тень возле касс на вокзале.
А помните Валю? Не помните Валю...

А всё-таки, помнить -  большая удача.
И я вспоминаю. Не плачу и плачу.

Глаза закрываю – вот улица Даля,
Как с рифмами вместе по ней мы шагали.

Но пройденных улиц закрыта тетрадка.
Вам кажется, выпито всё, без остатка?

А я вот не знаю, и память тревожу...
А вы из Луганска? Я тоже. Я тоже.

 

***

По улице Советской  
                      иду, иду, иду…
И длится сон, как детство, 
                      и память на ходу
Выхватывает фото
                      полузабытых лет,
Где что-то или кто-то
                      знакомы или нет,
Кто лучше, а кто - хуже
                      Кто хоть чужой, но свой. 
Где тот, кому я нужен,
                       кивает головой.
Где явь сильнее фальши,
                        а сны еще легки.
Где чудеса не дальше
                         протянутой руки.

 

***

- У домика Даля, где часто бывали,
Увидимся снова? - Не знаю. Едва ли.
Хоть там всё, как прежде, скамейка, аллея…
Но сердце — левее, и время — чуть злее.

Я помню, я знаю, и, память тревожа,
Спешу вдоль аллеи, в надежде, что всё же 
У Даля в четверг соберутся поэты...
Так было. Я помню. Спасибо за это.

 

***

Двойные стандарты. А, может, тройные…
И даже не прячется фига в карман.
Враньё — как экзема. Как жизнь — аллергия.
И кажется, тот, кто не пьян, всё же пьян.
 
А если не пьян, то считает нетрезвым
Тебя и меня, всех, кто слышит враньё…
По сердцу стеклянному будто железом
Ведут и ведут, и долдонят своё…

 

***

Из одной провинции в другую…
Далью занавешено окно.
Раньше знал – топор плывёт в Чугуев.
А теперь не знаю – всё равно.

В хоре пел «В коммуне остановка».
А теперь мурлычу «всё пройдёт».
В незабытых снах всё было ловко.
В жизни всё всегда наоборот.

 

***

Кажется игрушечным кораблик,
Озеро – картиной акварельной.
Я учусь не наступать на грабли,
Только это – разговор отдельный.

Безмятежность нежного пейзажа
Кажется обманчиво-тревожной.
Я смотрю, я радуюсь, и даже
Верю: невозможное – возможно.

 

***

Учу глаголы, не затем, чтоб жечь,
Хотя они и отправляли в печь
Мою родню (восстать бы ей из пепла).
Учу глаголы, чтобы больше знать,
Чтобы любить, страдать и не страдать,
Чтобы во мне моя родня воскресла.
 
Такой знакомый-незнакомый быт...
Меня от узнавания знобит.
Не плачу. Но чем дальше – тем не легче...
Чужих глаголов беззаботный вид.
Труба дымит. И там, и здесь дымит.
И дым не меркнет, а плывёт навстречу...

 

***

Это Швальбах, это Зульцбах, это Буцбах...
Не родные, не чужие с неких пор.
Это эхо нелюбви в победных трубах
Тенью падает на здешний разговор.
 
Это память, что пришла и не уходит,
И ведёт, ведёт неспешно свой рассказ.
О любви, конечно, будто о погоде.
Это Швальбах, слышишь, память? Не Донбасс...

 

***

Где-то на окраине тревог,
Где живут бегущие по кругу,
Вечность перепутала порог,
И в глаза взглянули мы друг другу.

Черствые сухарики мечты
Подарила, обернувшись ветром
В мареве тревожной маеты,
Где окраина так схожа с центром.                 

 

***

Тёплый ветер, как подарок с юга.
Посреди ненастья – добрый знак.
Как рукопожатье друга,
Как улыбка вдруг и просто так. 

Жизнь теплей всего лишь на дыханье,
И длинней - всего лишь на него.
Облака – от встречи до прощанья,
И судьба. И больше ничего.

 

***

В спящем режиме не только прошедшее время,
В спящем режиме не только экран телефона.
Спящий режим – он витает над нами, над всеми,
Может, поэтому всё так тревожно, хоть сонно.

Всё так тревожно и в спящем режиме нелепо,
И бесконечно замедленно действие длится.
В спящем режиме взлетаем и падаем в небо,
Не насмотревшись сквозь сон на любимые лица.

 

***

Всё, как было, и всё не так.
Хорошо или нет – не знаю.
Старше стал молодой дурак,
Дни за днями взахлёб листая…

Кто б сказал, не шутя, всерьёз,
Сборник ленинских фраз итожа, -
Паровоз летит под откос.
Кто бы знал. И всё же, и всё же…

Слышишь эхо ушедших лет?
Не похоже оно на эхо.
Всё, как было? И да, и нет.
И смешно мне. И не до смеха.

 

***

Почти забыта, или всё же не забыта
Эпоха пламенеющих основ.
Эпоха быта, антибыта, дефицита
Всего на света. Кроме «будь готов!»

«Готова пить!» - поёт эпоха «кока-колы»
Поёт и пьёт – и память не болит.
И нету мальчика сказать: «Король-то голый»
И жизнь, как прежде, главный дефицит.

 

***

Отболев, появляется снова.
Разрывая планету на части,
Вслед за делом бросается слово,
И становится призраком счастье.

Свет распался на части света,
Мир с войной говорит несмело.
Есть вопросы, но нет ответов.
И до них – никому нет дела.

 

***

И, в самом деле, всё могло быть хуже. –
Мы живы, невзирая на эпоху.
И даже голубь, словно ангел, кружит,
Как будто подтверждая: «Всё – не плохо».

Хотя судьба ведёт свой счёт потерям,
Где голубь предстаёт воздушным змеем…
В то, что могло быть хуже – твёрдо верю.
А в лучшее мне верится труднее.

 

***

На окраинах воздух свежей, 
На окраинах дышится легче.
Там «Ещё», позабыв про «Уже»,
Беззаботно шагает навстречу

Дню и ночи, не думая впрок,
Кто удачливей – принц или нищий?
Тот – не близок, а тот – не далёк...
Ну, а воздух – действительно чище.

 

***

Принимаю горечь дня,
Как лекарственное средство.
На закуску у меня
Карамельный привкус детства.

С горечью знаком сполна -
Внутривенно и наружно.
Растворились в ней война,
И любовь, и страх, и дружба…

 

***

На конфетной фабрике
Запах, вкус и цвет.
Карамель и пряники…
Равнодушных нет.

Школьная экскурсия,
Горький шоколад.
Словно послевкусие –
В памяти стоят

Детские товарищи,
Чей растаял след,
И никак не тающий
Сладкий вкус тех лет…

 

***

«Больше дела, меньше слов,
До свиданья, будь здоров!» -
Так отец повторял, я смеялся,
                                      а время летело…
«До свиданья» сменилось, увы, на «прощай».
В неизвестность отъехал последний трамвай.
Больше, всё-таки, слов и печали. 
                                      Такое вот дело.
А на фотках – улыбки, и взгляд без тревог,
Машет шляпой с трибуны смешной полубог,
И «Ура» отвечают, шагая не в ногу, 
                                       колонны…
Больше дела, - отец напевал, - меньше слов,
Я не спорю, допеть эту песню готов,
И пою. Только привкус у пенья
                                       нежданно солёный.

 

***

- Всё хорошо. Только небо сердито,
Гром, как внезапный разрыв динамита
Или как эхо ночной канонады… 
- Может быть, хватит, об этом. Не надо…

- Всё хорошо. Только дождь без просвета.
- Это преддверие бабьего лета,
Дальней зимы и мужской непогоды…

- Капля за каплей, за годами годы
Всё хорошо, - повторяю я снова,
Мальчик из прошлого. Дедушка. Вова...

 

***

От прошлого не в восторге.
Что в будущем? Нет ответа.
Разведчик товарищ Зорге
Погиб. И доклада нету.

А радио говорило
И даже предупреждало:
Настанет время дебилов.
Хотя их всегда хватало.

 

***

Претенденты на победу в марафоне!
Марафонский бег в отцепленном вагоне
Предвещает не победу, лишь участье
В том процессе, что зовут
                      "борьба за счастье".
Претенденты на победу в марафоне!
Марафонский бег в оцепленном вагоне,
предвещает он победы вам едва ли,
Не для вас куют победные медали.
Претенденты на медали в оцепленье
Цепь за цепью переходят 
                                в наступленье.
Претенденты на победу в марафоне -
Это вам трубит труба в Иерихоне.
Не до жиру, не до бега, не до смеха...
Претенденты...
                  Претенде...
                             И только эхо...

 

***

Стареющая тень усталого металла,
Которому не свойственна печаль.
Сквозная пустота пространства пьедестала…
Не прошлого, а будущего жаль.

Стареющая тень людей, событий… Время
Загадывает тени наперёд.
Зияющая тень нависла надо всеми,
Как будто всё идёт наоборот.

 

***

Вижу хуже, но чувствую лучше
Даже то, чего раньше не мог.
И несу свои годы, как грузчик,
Ощущая, где Бог, где порог.

Вижу ясно, как стереовзглядом,
Расслабляя распахнутый взор,
То, что в прошлом, и то, что рядом,
Продираясь сквозь взгляды в упор.

 

***

- Запиши меня в Книгу Удачи,
Там ещё пара строчек осталась...
- Это значит... – Нет, это не значит.
Просто малость. Хотя и не малость.

- Строчка есть только в Книге Печали,
Где прощания дымка седая.
- Помнишь, как мы прощались, прощали...
Запиши и прости...  - Я не знаю...

 

***

Он думал о жизни. Богатство и слава – 
Всё мимо и мимо. Лишь слева и справа
Домов полудымные дальние тени,
Чужих коридоров обрывки сомнений,

Где прошлая память слышна ненароком,
Где след карусели сквозь сон неглубокий
Ведёт за собой в безвоздушную жалость.
Напрасно. Напрасно. Всё лишь показалось...

 

***

Не хочется спешить, куда-то торопиться,
А просто – жить и жить, и чтоб родные лица
Не ведали тоски, завистливой печали,
Чтоб не в конце строки рука была –
                                    В начале…

Раздел