И все-таки оно – птица!..

В издательстве «Самокат» вышла новая книга Александра Блинова «Синий слон, или девочка, которая разговаривала с облаками» (М.: Самокат, 2018). Сборник состоит из рассказов, «двенадцати правдивых историй о невозможном, которое происходит каждый день», – как сказано в аннотации. Тем не менее, произведений в сборнике пятнадцать, и их расположение создает определенный метасюжет книги и выстраивает специфическое движение от рассказа к рассказу. 

Двенадцать историй обрамлены «дорожными» рассказами: «Дорога красных маков» и «Дорога желтых подсолнухов». Знакомый, манящий, ускользающий сказочный топос сразу захватывает читателя в свои пределы, позволяет вспомнить привычное – «коварное маковое поле» из «Волшебника Изумрудного города» – и обрести новый опыт знакомства с индивидуальной эстетикой писателя Александра Блинова.
После двенадцати «историй» следует еще один рассказ, он так и называется «Ворона. Еще один рассказ». Читателю, таким образом, предстоит интересная задача – приютиться душой в каком-либо выбранном рассказе и представить, как соотносится его внутренний выбор с ненавязчиво расставленными акцентами автора. 
Такое расположение напоминает чудесную ситуацию из детства: «смотри, здесь у меня коллекция марок, здесь ракушки из поездок на море, вот это привез мой дядя из Африки, а там, сейчас покажу, – я спрятал там один секрет». Вот такая неосязаемая архитектура книги.
От красных маков к желтым подсолнухам, от мира грез и видений ко вполне осязаемому существованию, наполненному, однако, индивидуальными смыслами из далекого детства и волшебными превращениями. «Правдивые истории» в книге – удивительный синтез сказки и рассказа. 
«А дачники, когда осенью съехали в город, то забыли выключить проигрыватель с любимой заезженной пластинкой того самого концерта Шопена. Поэтому Муха все свое детство, отрочество и юные годы (мухи быстро взрослеют) провела под эту пластинку, пока в январе проигрыватель не сдох. И теперь Муха не просто жужжала, как прочие, а издавала чудные по красоте и гармонии звуки Второго концерта Шопена си бемоль мажор с вариациями…» Ну, разумеется, «сдох» проигрыватель, а не Муха. 

Новый рисунок (1).png

Волшебное и обыденное движутся бок о бок. Из живой субстанции – смеси небывалого и реального – вырастают самые неимоверные и непредставимые события. «Правда, Облаку не так повезло, как подруге Облака – Изабелле, которая зацепилась левой красной туфлей за Эйфелеву башню и провисела так, безутешно рыдая, с неделю, потому что влюбилась в красавца-регулировщика на площади Пигаль». 
Автор создает не то чтобы какой-то совсем сказочный мир, это, скорее, наш мир, в котором мы не доглядели волшебство. Но его увидел рассказчик, и все стало «на свои места». Душевные движения, страхи, ожидания и переживания превращаются в рассказах в удивительных героев, становятся самостоятельными сюжетными ходами. «Так я корова?» – подумала Корова. И Корова перестала быть балериной», – можно оступиться в простую неуверенность и потерять целый мир. 
Или наоборот, поверить в себя, в свое вдохновение, порой необходимое и другим: «– Смотри, а теперь… – Курица растопырила крылья и, пыля, побежала к штакетнику Вовки Курыся, шмякнулась об изгородь, помчалась обратно и замерла перед Матросом. – Я похожа на чайку? – Похожа, – сказала Собака. – Тогда я буду звать тебя Чайкой».

Новый рисунок (2).png

В «правдивых историях» чувствуется особая тональность поэтичности, отсылающая к притчевой прозе Жюля Сюпервьеля. Порой воздействие на читателя – таких невозможных и таких знакомых событий – достигает уайльдовской остроты, вспомним, хотя бы сказку «Счастливый принц». Такими показались мне рассказы «Ворона. Еще один рассказ», «Облако, которое влюбилось в елку», впрочем, как и многие другие.
Ситуации и герои «правдивых историй» непредсказуемы, они развиваются и преображаются по своей внутренней логике. Липа становится Липасобака, Собака превращается в Собака Хор, Шерстяная Собака сама способна связать целый мир нитяных кукол – или это просто токи тепла, которыми обмениваются близкие и любящие существа? Глядишь, и день, как цветок, раскрывается радостью и искренностью – как в старом мультике «Варежка».

Новый рисунок (3).png

«– Ой!.. – девочка задрала голову и увидела веселую мохнатую Собаку с шестью лапами и слоновьей головой; за ней неслась стайка серебристых Облачков Килек, а следом, с разинутой пастью, – Огроменный Двухголовый Крокодил…» – пластичность и подвижность образов в тексте совершенно особенная, как и логика событий. Больше всего она напоминает специфику техники пластилиновой мультипликации, оживляя в памяти шедевры Александра Татарского. Действительно, истории из книги «Синий слон, или девочка, которая разговаривала с облаками» не только прочитываешь, но и мысленно просматриваешь.
И, конечно, нельзя не отметить совершенно особенную живописность изображаемого, гибкость и выразительность языка: «И если солнце плывет себе над головой не спеша, то, как говорят в станице, луну мотает, будто чумовая Ворона ее по небу волочит», «шмель натужно гудит, сопит и покряхтывает», «еще два-три поворота, и вечер», «бордовые лучи щекотно егозят по лицам пассажиров автобуса, тыкаются мошкарой в ветровое стекло, кувыркаются за пыльными окнами в маках, как воробьи в лужах», – автор щедро одаривает нас роскошью красок и точностью наблюдений.
Вовлеченность авторской речи Александра Блинова в широкий пласт бытования языка отмечает и Наталья Игрунова в своей статье «Мир, в котором сбываются мечты». Статья помещена в книгу и позволяет составить более полное и точное представление о творческом мире писателя.
Дереву удается стать птицей, Черепахе найти свой океан, Корова все-таки проживает жизнь балерины, Старуха – с помощью Шерстяной Собаки – обретает утраченный мир. Пусть где-то превращения происходят странным образом – преодолевая инерцию горестей и несчастливых событий. Но, главное, всегда «откуда ни возьмись» приходит волшебство, неиссякаемая креативность нашего существования. 

Новый рисунок (4).png

Ироничные, одновременно дерзкие и как бы наивные иллюстрации Е. Ходеева удачно согласуются с динамикой текста.
Книга раскрывает возможности внимательного вглядывания в мир и в себя, отпускает на волю фантазию, одаривает теплом и радостью.
В книге есть трогательное посвящение своей собаке – и оно совсем не только игровое. Почему бы не посвятить книгу разделенному одиночеству, осуществившимся надеждам или частичке безмятежного тепла? 
Маркировка книги 6+, но самое интересное, что прочитывая ее и в 6, и в 16, и в 26 читатель будет ощущать все новые волны и оттенки пережитого и предстоящего.

Похожие публикации

.

Жизнь – длящееся удивление

Ирина УШАКОВА
.

Жить стало веселее

Александр КУЗЬМЕНКОВ
.

Нарисуйте лошадь!

Александр КУЗЬМЕНКОВ