Николай Первый, межконтинентальный деспот. От либерализации — к закручиванию гаек

Николай I… Странная фигура на мировой шахматной доске.
Случайное царствование. Сомнительный либерал. Стойкий консерватор. Рыцарь-благотворитель. Палач. Начавший монаршую карьеру с приснопамятного декабрьского расстрела 25 года.
Некий континуумный «переходни́к», если пользоваться его же инженерским языком: — из провального застоя середины столетия к эпохе перемен конца XIX—начала XX вв.: реформам, ещё бо́льшим и кровопролитным войнам, революции, наконец. А ведь он — персональный цензор великого Пушкина! — как дедушка Брежнев при неувядающей и вечно цветущей Аллочке Пугачёвой.

Флёром его деяний и тенью личностных противоречий насквозь пронизан весь девятнадцатый век. От рождения в увертюре столетия под звездой Николая Чудотворца — до начала века двадцатого под тою же звездой. Сияющей над ещё более неоднозначным, мистическим, архитрагичным персонажем — его правнуком: — Николаем Вторым. 
Эксцентрик… Меж хорошими и плохими чертами коего — огромное расстояние, — как утверждал фр. посол в Петербурге маркиз Кастельбажак.
Да, подготовил-таки, формализовал скорую отмену крепостного права.
Да, предопределил взлёт промышленного производства, торговли, транспортно-технический переворот. Что дало толчок к развитию пореформенной экономики. 
Новый Свод законов Российской империи. Золотой век русской культуры. Неоспоримый (силовой) престиж на международной арене. Новая правительственно-конституционная идеология. Также «правильная» организация политической полиции (секр. III Отделение личной канцелярии) — непременного атрибута современного государства. Неусыпная забота в выстраивании чётко работающего госаппарата. Чиновничьи суды, борьба с коррупцией. Но… 
Наизворот (по пунктам):

1. Малообразован.
2. Чрезмерно увлечён грубой военщиной-муштрой.
3. Крайние коварство, злопамятность. Деспотичность натуры.
4. Абсолютная неразборчивость в людях, помощниках.
5. Дикая (природная) злость на инакомыслие. 
6. (Матершинник. Но это в скобках.)

Притом что имеется интересная деталь. Схожая с нашим (обогнавшим по метрике брежневский период) временем. То, что (условные) политологи той эпохи считали, дескать, если в стране и происходит что-то исторически значимое. Происходит это не благодаря, — а вопреки официальному «Кремлю—Зимнему дворцу». 
Тут неплохо было бы спуститься по временной шкале на деление ниже. К его предшественнику и брату — Александру Павловичу. Откуда можно почерпнуть любопытную аналогию с веком XXI, сегодняшним. С его беспочвенно-голословной и беспринципной спешкой в принятии пресловутых поправок в «обнуляющий» всё и вся Основной Закон РФ. Ведь всё в нашем мире повторяется с определённой цикличностью. 
Но — мы не о нумерологии и хронотопах.

Россия Александра

Итак, ровно 200 лет назад, примерно в эту же летнюю пору варшавский сотрудник, подданный Александра I — Новосильцев Н. Н. (член негласного комитета при Александре): — в Бельведере великого князя Константина Павловича разрабатывает проект новой Уставной грамоты Российской империи, сиречь Конституции. 
Проект сдан к осени 1820 г. И коренным манером менял управленческую систему: в сторону послаблений и либерализации. 
Страна готовилась к послевоенной оттепели. Русский народ, понимая свою немаловажную роль в свержении Наполеона, находился в ожидании скорых светлых перемен. (Сродни постсталинской оттепели.) 
За два года до того Александром было обещано отменить крепостное право. И на польском сейме 1818 г. объявлено о приверженности либеральным перестроениям. (Развитие университетов, ослабление крестьянских повинностей, разрешённый гражданский брак, судебно-арбитражные реформы: презумпция невиновности, гласность, суд присяжных.) 
Увы, к 1820 г. государь, почувствовав нешуточное наступление оппозиционных волнений (хотя это было лишь повсеместное законное требование законных человеческих свобод), не просчитав последствий, — стал потихоньку сворачивать позитивистские идеи.
Тогда же разгромлены Петербургский, Казанский университеты. Внезапно арестованы прогрессивнее преподаватели: вольнодумцы, материалисты-атеисты. 
Наложен запрет на всяческие тайные кружки-собрания. И каждый офицер должен был дать подписку в том, — что он никоим разом не состоит в подобных организациях. 
Помещикам вернули право продавать крестьян поодиночке, разрушая семьи. Позволено ссылать крестьян без суда и следствия в Сибирь. Вследствие чего по России хлынуло море разливанное военных поселений, сходно каторжным. Создавших нечеловеческие условия существованию их обитателей. 
Тут ещё вспыхнули Испания, Пьемонт. В Питере взбеленился гвардейский Семёновский полк.
Заработал возвратный механизм, рекурсивный процесс — начавшегося было цивилизованного диалога власти с гражданским обществом. Явно расслабленным-расхоложенным от недавнего победного шествия по полям поверженных Европ. 
Александр же, в свою очередь, впал в период чёрной хандры. Уже надолго… 
Дихотомия резких смен настроений дала о себе знать в плане психического здоровья. Вылившись в бесконечную депрессию.
Становится всё мрачнее и мрачнее. Чаще уединяется. Старается уехать за границу. Будто стремится сбежать от России, как от женщины. В отношениях с которой что-то явно пошло не так. А что — непонятно. 
Что лишь раскачивало лодку социального порядка и гражданского спокойствия...
Идеи о создании новой системы управления — поблекли. Исчезли втуне. Оставшись на бумаге.
[История Конституционной хартии уходит в 1830 год. Её проект нашли в хоромах наместника-Константина мятежники во время польского восстания. (О чём ниже.) И — опубликовали в газетах. Явно насмехаясь над Николаем. Но скорее — над почившим в бозе Александром. Не выполнившим ни одного громкого обещания. После чего Николай издал приказ об уничтожении всех экземпляров хартии.]
Александр — просто побоялся дать послаблений стране. Яро требующей оттепели. Изнемогшей от прошлых изнурительных войн. Больной и утомлённой неисчислимыми людскими, материальными потерями. 
Александр — не мог понять, что Россия устала. Что закручивание гаек лишь дезорганизует власть, всякий режим, систему надзора. По итогу ввергнув Отчизну оттич и дедич в сумрак аракчеевщины.

В этом отношении (в отношении приятия-непринятия приоритетов) Николаю было легче… 

Отринув мысли о либерализме (кои несомненно бились в сознании с консервативными устоями), он сразу сел на трон неким Укротителем революционной мысли с заглавной буквы. Причём по всей Евразии — от края до края. 
«В Европе повсюду революционное настроение умов, — писал Николаю брат осенью 1825. — Оно проникло и в Россию, хотя притаилось. Мы должны при помощи Божественного Провидения усугубить свою бдительность и своё рвение. Государи ответственны перед Богом за сохранение порядка и благоустройства среди своих подданных…» — К 1825-му году Александр полностью отбросил все метания и сомнения. Единственно от чего не смог отделаться — от хандры. Пессимизма-апатии. 
Ещё и величайшее в истории Питера наводнение 1824-го повлияло не в лучшую сторону!
Неизбежное наступление декабризма было последней каплей. Александр — сдулся, как бы сейчас сказали. Иссяк. 
До трагического конца оставалось совсем немного…

Николай, межконтинентальный деспот

Европа Мабли, Руссо и Монтескье, — извека стремящаяся к прогрессистским преобразованиям во всех сферах жизни: — будто споткнулась о монархический каблук Николая. Невзирая ни на что, непоколебимо загружавшего Старый Свет своими интересами, приоритетами и корыстью. [Как, впрочем, и Восток (Турция-Персия), защита русских Крыма, Бессарабии. Но это мощная отдельная тема.] Причём с напором, сопряжённым с отсутствием всякой политической гибкости. Напролом.
Яркое тому подтверждение — действия, точнее, бездействие Николая во время трёхдневного парижского восстания в июле 1830 г., свергнувшего Карла X. 
Обещая последнему дружбу и верность (особенно укрепившиеся после Наваринского сражения, в коалиции с англичанами разбившего практически весь османский флот), — он и пальцем не пошевелил в сторону «друга». Ведь революция произошла — либеральная! Что тут же исключило «июльскую монархию» Луи-Филиппа из союзников России. 
Поводом к революционным событиям стали королевские ордонансы (4 спорных ужесточающих указа, имеющих силу закона). По сути отменявшие Конституционную хартию 1814-го. (Вернувшую Франции монархию.) Чего Николай никак не мог потерпеть, хоть и не был приверженцем конституционализма. Скорее — неограниченного деспотизма. 
Под уваровским знаменем «Православие, самодержавие, народность» будучи ортодоксом-крепостником, не принял также и добровольного отречения Карла, «брата и кузена», — как он его называл. Дескать, мы, Николай I,  — за принцип легитимизма. [Тут идёт игра понятий. Для Николая деспотичный «легитимизм» — благо. Для бастующих — зло.] Мол, никакой монарх «не вправе отрекаться от однажды принятых на себя обязательств» (Л. Ляшенко). Как бы неприятны эти обязательства ни были.
В итоге так и не двинул войска на помощь «кузену»-Карлу.
Когда герцог Орлеанский Луи Филипп, занявший после Карла французский трон, узнал, что Николай отказывается в письмах называть его «братом» (за узурпацию власти, приверженность пусть умеренным, но либеральным поправкам), он расстроился до слёз. 
Россия 1830-х — в фаворе на международной арене. И Николай этим пользовался.
Тем временем вспыхивает революционная Бельгия. Объявив свой выход из состава Нидерландского королевства. Что было смерти подобно для размещённых в Голландии российских госзаймов. По которым Николай получал регулярные проценты. Получал также беспроцентные кредиты. Оплачиваемые гаагским и лондонским кабинетами согласно особой Конвенции 1815 г. Что целиком зависело от неделимости королевства. 
И после крика о помощи из Гааги о подавлении всеобщей европейской революции Николай отдал по войскам приказ о чрезвычайной готовности — к карательной экспедиции. 
Ведь речь шла не только о спасении Европы от революционной чумы и спасении имперских материальных средств. Но — и о собственной сестре Анне Павловне: — супруге наследника нидерландского престола. Королеве-консорте.
Дальше вновь по пунктам:

1. Россия не была готова к очередной войне.
2. Казна — тоже не в порядке.
3. Николай не успел договориться с ведущими державами континента о содействии.
4. Непрестанным бряцанием оружием и военизированными «недооперациями» Николай спровоцировал беспрецедентную гонку вооружений в Европе вообще. И во Франции — в частности. 

Таким образом, вместо того чтобы погасить локальный поперву конфликт, Николай (не ведая того) сделал всё — для развязывания глобальной брани. И сопутствующей тому войны «холодной» — крайнему напряжению международных отношений. 
Объединённое королевство Нидерландов — тоже не спас от потрясений.
Независимость Бельгии и Люксембурга, добытые революционным путём, были вскоре закреплены Лондонским договором в 1839 г. 

Польское (ноябрьское) восстание

Тем не менее затяжную подготовку к вторжению в Нидерланды император начал с Польши. (Застряв там.) Где расквартирована бо́льшая часть русских войск. 
Царство Польское, как известно, являлось конституционной частью Российской Державы. Русский наместник великий князь Константин Павлович нарочито игнорировал и заседания сейма, и любые его решения. Фактически не соблюдая Конституцию: назло русофобской элите. [Правда, снабдил польскую армию новейшим вооружением. Как оказалось, себе на беду.] 

Восстание началось с неувязочки...

29 ноября 1830 г. группа студентов, посланных в Бельведер уничтожить Константина, так и не нашла его. (Видимо, не зная князя в лицо.) Убили двух лакеев и дежурного генерала Жандра.
Константин собрал семь тысяч штыков русских расквартированных войск. И вместо того чтобы подавить восстание в зародыше, отступил зачем-то к российской границе. (Предоставляя принятие решений сугубо Николаю. В принципе, симпатизируя полякам.) В ожидании… чуда: вдруг беспорядки рассосутся? Но чуда не случилось.
А пришлось брать Варшаву всей Россией заново. На что ушли долгие девять месяцев. (Константин реально хорошо вымуштровал войско польское.) 
Заодно мятежники лишили Николая I польской короны. Что стало чрезвычайным унижением императору. Стало ударом. Каковой он не испытывал со дня смерти отца Павла I. 
Ещё большим ударом стали требования бунтовщиков:

1. Точное соблюдение Конституции 1815 г.
2. Общая амнистия.
3. Присоединение к Царству польскому Правобережной Украины, Белоруссии, Литвы.
4. Согласие России на польскую оккупацию австрийской Галиции.

Сказать, что Николай был взбешён, ничего не сказать…

После взятия Варшавы император тут же упразднил польскую Конституцию 1815 г. (Данную Венским конгрессом Александру I.) С её национальными привилегиями и либеральными свободами личности, печати, языка. В чём его дружно поддержали австрийский, прусский дворы. 
Без остатка покончил с элементами польской государственности. Ввёл военное положение. Продлившееся до конца его царствования.
И вишенкой на торте — сурово (и с др. стороны попросту смешно) приказал светским дамам представляться императрице только в сарафанах а-ля рус. Никакой национальной польско-народной самодеятельности! 
Россию в это время покрывало смертельное марево плясок смерти — Totentanz (нем.) — повсеместных холерных бунтов. И долголетней беспощадной Кавказской бойни. ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Примечание

По материалам к. и. н., проф. кафедры Истории России МПГУ Ляшенко Л.М.
 

5
1
Средняя оценка: 3.27778
Проголосовало: 36