Камертон

Финальная ситуация в истории взаимоотношений Суворова и Пугачёва известна довольно широкому кругу историков и любопытствующих читателей, а вот первое знакомство великого полководца и великого самозванца известно куда меньше…

Сегодня нам навязывается сказка о «голубых и пушистых» гомосексуалистах, которые так любят несчастных, брошенных, проклятыми алкашами деток. Но эта сказочка – ложь, без счастливого финала. На самом деле у половых извращенцев, при внешнем миролюбии и толерантности, огромный потенциал агрессии и ненависти к тем, кто не разделяет их порочные взгляды. И эта агрессия уже выплеснулась и будет выплескиваться на тех, кто находится с ними рядом…

Боюсь, мой голос прозвучит диссонансом в общем оптимистичном хоре. Возможно, я сгущаю краски и, просидев четверть века в углу малой прозы, делаю поспешные обобщения. Буду рад ошибиться… Чем может удивить читательский мир страна Толстого и Достоевского? Поставляя на книжный рынок невнятные, беспомощные произведения? Подражая волне подросткового фэнтези? Будто миру не хватает своих чаков палаников, роулингов и куэльо. Неужели это лучшее из написанного кириллицей?..

Старая-престарая примета гласит: как судно назовёшь, так оно и поплывёт. Справедливость этой приметы подтверждается далеко за пределами морского и корабельного быта… Постараемся с собственно лингвистической точки зрения решительно возразить против введения в наш речевой обиход нового-старого официального термина полиция вместо привычного – милиция…

Война застала меня в пионерлагере под Москвой. Первые дни мы не чувствовали ее, но вскоре начались бомбежки. Ночью нас выгоняли в поле, и, лежа на теплой земле, мы смотрели в ту сторону, где полыхала в полнеба Москва: это сияние над ней, которое издалека казалось даже красивым, все еще отдаляло нас от войны, хотя мысль о том, что это не игра, леденила сердце…

В городе Тбилиси согласно последней переписи живет больше двадцати тысяч курдов. По выражению их глаз невозможно понять, что они думают о народе, с которым свела их судьба, какой позиции придерживаются относительно происходящего вокруг. Одно можно сказать определенно — в их глазах, по преимуществу черных, немного удивленных, печальных, никогда не увидишь зависти, жадности или злобы…

На «скорой» я работал уже не первый год, но все никак не мог привыкнуть к ситуациям, когда надо было сразу действовать без всяких размышлений, что называется, «с колес». Все-таки большинство больных мы лечили, как в поликлинике: сначала «фамилия-имя-отчество», год рождения, «на что жалуетесь?», потом проверяли пульс, давление, тоны сердца, легкие, а уж потом приступали к терапии. Здесь же следовало начинать с терапии, но перед этим, в считанные секунды, надо было поставить диагноз – и не приведи Господь ошибиться!..

С раннего утра в городе наблюдалось оживление. Со всех концов Молдавии съезжался народ на столичные рынки. Люди готовились к воскресным выходным и длинными очередями штурмовали базары и магазины. Казалось, этому не будет конца.

Двор дома Гавриила Васильевича Арпильцева: под виноградным навесом длинный стол, в стороне – гамак. В глубине – сад. Зрителю видна часть дома. У калитки – со стороны улицы – скамейка. Арпильцев, сидя перед столом, зашивает прореху в какой-то хламиде…