Камертон

Это единственный в своём роде портретный свод. Ему невозможно подыскать аналогий ни в отечественном, ни в мировом изобразительном искусстве. Тут разворачивает свои чуть пожухлые странички особого рода художественная летопись в лицах – лицеписание. Завещанное автором неведомым потомкам, оно открывает перед ними возможность различить облик сотен сынов и дочерей крестьянской России, чьи судьбы пришлись на те трудные десятилетия… Честняков не только выразительнейше передает внутреннюю взволнованность людей, впервые в жизни доверяющих себя художнику. Он поистине создает ещё и портреты духовных состояний. Эти люди как бы хотят сказать о лучшем в себе, о лучшем, самом сокровенном в народной душе, о том, чего не смогли растоптать в них ни война, ни голод и холод, ни прочие испытания…

Владимир Смык не подвёрстывает события своего мира под сиюминутность. Он, как говорил Николай Гумилёв, «вежлив с жизнью современной». Но не более того. Потому что живёт во всегдашнем. В том, что было, бывало, есть и будет. Живёт так и не считает, что эту свою всегдашность нужно декларировать. Ведь в с е г д а и есть подлинное местопребывание поэзии… Такое в с е г д а невозможно изобрести, под него нельзя подделаться. Оно или пульсирует или отсутствует. Где оно, там поэзия дышит, такой уж у неё объем лёгких. В любой «современности» (особенно в такой прагматичной, корыстолюбивой, как нынешняя российская) ей тесно, она начинает задыхаться и ищет спасения в родной среде всегдашнего, вечного…

Исполнилось 75 лет со дня рождения русского поэта Николая Рубцова (1936-1971)… Его взгляд на богемную среду впервые нашел отражение в стихотворении «В гостях», написанном в 1962 году. Именно здесь – единственный раз у Рубцова – встречаем мы само слово «богема». И здесь же – его развёрнутое определение богемности как стиля жизни…

Сергей Котькало не торопился с книгой своих избранных рассказов. И тут своего рода рекорд, особенно при нынешней истерии борзопечатания, что скромный по размерам томик появляется вблизи пятидесятилетия автора, даже с запозданием… Но что подлинно достойно удивления: и спустя десять, двадцать или двадцать пять лет после обозначенных в книге событий, их разновременное описание оказывается удивительно злободневным…

Задан чистый и верный тон.
Здравствуй же, звучи, «КАМЕРТОН»!..

В «Гностиках и фарисеях» Светланы Замлеловой (Москва, «Художественная литература», 2010) желательно читать всё. Не обязательно всё подряд. Можно выборочно, вразнобой, к чему и располагает жанр сборника рассказов и повестей. Но по мере движения становится ясно, что нужно всё прочитать. Потому что есть тут какой-то общий для всего контрапункт. Лишь не ясно ещё, в какой именно вещи ключ к нему. Впрочем, может оказаться, что ключ вдруг засверкает сам – в совершенно неожиданном месте…

С каким рассеянным прищуром греет сегодня солнце дедушкину старенькую кепку и мою макушку!
Сколько невидимой доброты разлито в шевелении воздуха!
Что за ласковое, мягкое тепло с утра пораньше разлилось во всю ширь небесного купола, до самых его краёв! До тех краёв, за которыми, как я знаю про себя, больше уже ничего не бывает, потому что разве мало нам всем и этого света?