Камертон

Пятую по счёту славянскую литургию папа Адриан благоволил братьям отслужить – ещё одна нежданная награда! – в загородном храме апостола Павла. Но и какое волнение сердечное! В этих стенах, над алой лампадой, знаменующей место казни великого «учителя язы́ков», предстояло им доказать, насколько верно усвоили они его заветы. Здесь они огласят из Апостола его, Павлово, послание. Здесь уместно будет напомнить в проповеди, что, по старому византийскиому преданию, Павел ходил со словом о Христе и к иллирам, значит, в Иллирию, где соседствовали тогда, живут и ныне славянские племена сербов и хорватов. Не только Андрей ходил к славянам, но и Павел. Служба была ночная, братья «имели себе в помощь» епископа Арсения, одного их семи наиболее приближённых к папе иерархов, и его племянника Анастасия, библиотекаря Ватикана…

Когда человек догадывается о том, что он есть, с какого момента? Наверное, с того, с какого начнет себя помнить. Мои два самых первых детских воспоминания – о лете 1944 года… Открытый товарный вагон. Невоенных людей в нем только мама, я и мой брат – остальные солдаты. Нам добираться до Винницы, недавно освобожденной от немцев – там живут мамины родичи, – а солдатам дорога дальше на запад. Поезд только отошел от станции Мена Черниговской области, и начался налет. Немецкие летчики преследовали наш состав минут пятнадцать, пока их не отогнали…

Маленький, с заметной горбинкой под офицерским кителем с чужого плеча, Ефим Маркелыч нервно расхаживает вдоль строя школьников, одетых в одинаковые черные куртки с алыми погончиками на плечах: – Товарищи юные солдаты страны! Над Родиной нависла реальная опасность гражданской войны с преступным миром. И мы, солдаты детской всероссийской армии «Зарница», должны спасти Родину от нарастающего вала преступности!..

…Обещанные поставки из Афганистана не приходили. Говорили, что препятствуют российские пограничники. Они для всех были, как бельмо на глазу. Наркотики просачивались через границу слабой струйкой, контрабандисты перебирались в Таджикистан с большим трудом, а о том, чтобы проводить караваны с оружием, воинским снаряжением и боеприпасами, и речи не было. У всех была одна мечта: избавиться от российских «погранцов» и взять контроль над границей в свои руки. «Вот тогда бы зажили», – как-то мечтательно сказал мулла Киёмиддин.

Галина Царева возвращалась из сельмага. Ходила за мукой, собиралась поставить тесто и напечь пирогов. Женщина была полноватой, с узенькими поросячьими глазами и большой родинкой на щеке ближе к носу. Всегда ходила медленной походкой, глядя себе под ноги, и потому ее все в селе узнавали за версту – по походке. Проходя мимо, она решила зайти к Марье Полокиной, испить с ней чаю и узнать последние новости из ее скучной жизни. Любопытная была, страх…

…Всё с малого начинается – ослик в осла вырастает, поросёнок в свинью, а человек редко намерения своих ближних оправдывает и свои тоже. До человека дорасти – трудный путь, проще в осла или свинью превратиться. Человекообразные подобия животных встречаются чаще, чем просто люди. Кому этого не знать, как домашнему ослу, что всю жизнь среди людей прожил, ни единого слова не промолвил, но всё понял. И от того горек его овёс. Ибо многие познания, многая скорбь бедному ослу.

Владыка Серафим готовился к уходу на «покой». Таков устав – архиерею после семидесяти пяти лет следовало подавать о том прошение. Оно, полежав где-то под сукном на столе, возымело ход, и теперь в Лавре готовили старому архиепископу преемника. Владыка, теребя дрожащими от волнения и немощи пальцами лист бумаги с патриаршим указом, увидел вдруг себя как бы со стороны…

…Через два дня Монета на английском пакетботе «Danube» отбыл в Лондон. Оттуда – во Францию, а затем на прямом поезде «Париж – Санкт-Петербург» прибыл в Северную столицу России. Здесь, на вокзале, Монету встречали его соотечественники: полковник Ростаньо, военный наблюдатель в русских сухопутных войсках на войне с Японией и полковник Мальбран, недавно назначенный военным атташе Аргентины в Российской империи. Они трое, прежде чем приступить к исполнению своих обязанностей, должны были быть приняты Николаем Вторым.
Через несколько дней аргентинские офицеры были приглашены в петергофскую резиденцию Российского императора…

Близился юбилей великой Победы. В канун праздника по российскому телевидению во множестве показывали документальные и художественные фильмы о Великой Отечественной войне, транслировали праздничные выступления военных оркестров, передавали, посвящённые войне, аналитические передачи с участием видных российских политиков и историков. Одну из таких передач тележурналисты посвятили разбору деятельности известных полководцев Второй мировой войны, сравнивая личные качества военачальников и оказанное ими влияние на ход мировой истории. Ведущий телепрограммы, вертлявый молодой человек, высокомерно иронизируя по поводу военных талантов советских генералов, упорно подчёркивал, что Вторую мировую войну СССР выиграл в большей степени благодаря только численному превосходству Красной Армии над немецкой…

…Если же кто из приходящих заглядывал в избу, то замечал, что изба прибрана, догляд за ней есть. Обугленный после пожара возле печки пол и закопченные стены обтерлись, точно в особую красу, в печальный цвет, гарь как будто даже поскоблена, головешки и хлам от постояльцев вынесены, печка ничуть не пострадала, окна, как у всякого живого существа, смотрят изнутри. Дышится не вязко и не горкло, воздух не затвердел в сплошную, повторяющую контуры избы, фигуру. И в остатках этой жизни, в конечном ее убожестве явственно дремлют и, кажется, отзовутся, если окликнуть, такое упорство, такая выносливость, встроенные здесь изначально, что нет им никакой меры.

Под ногами шуршали листья, которые Шкет загребал своими шикарными ботинками. Он бы с удовольствием двигался лёгкими и быстрыми шагами, но как это сделать, если ботинки на три размера больше твоей ноги?.. Зато какие это были ботинки!.. С совершенно целой подошвой и выдавленным на мягкой коже словом «Salamander». Из прошлой жизни Шкет ещё помнил этот символ благополучия, и совсем неважно, что они давно утратили фирменный вид, – всё равно Шкет очень гордился ими и считал день, когда нашёл их возле мусорного контейнера, одним из самых удачных в жизни…

История войн пишется кровью… И эта война не стала исключением. В истории человечества она оказалась Первой Мировой, поскольку охватила весь мир. Горек итог ее: 10 миллионов погибших, еще 20 миллионов унесли голод и эпидемии. Но что стоят страдания, причиненные войной? Многих сыновей, мужей и женихов не дождались дома… Герои этой истории не придуманы. На их лицах маски, скорее как атрибут литературный, нежели театральный. Вспомним хотя бы героев романа Катаева «Алмазный мой венец». История в маске помогает лучше понять эпоху, ощутить ее дыхание. Попав в водоворот истории, каждый из героев творил ее по-своему. Очевидно, читателю полезно разгадать эти исторические кроссворды…

Домишко деда Макара на краю села. Стоит он на песчаном взгорке, неказист на вид, старый и усталый, как сам хозяин, и первый венец обнялся с землею – целуются. Два окна смотрят на улицу, остальные три следят, что делается на большом, несколько захламленном дворе, не упустят момента заглянуть и в садок, который, правду говоря, и садком назвать нельзя: в самом закутке огорода склонила на бок голову яблоня – единственное дерево осталось, да и то стоит, будто забытый людьми и Богом – вон через дорогу – телеграфный столб…