«Атомный» трофей с Кривой Косы

Ситуация в мире в последние годы очень быстро меняется – идёт очередной передел сфер влияния. А эти процессы, как известно, кончались мировыми войнами. Неужели и нам, ныне живущим, тоже грозит новый апокалипсис? Однако и учёные, и военные ведомства твёрдо убеждены, что в наше время весьма важным фактором, препятствующим возникновению крупномасштабных войн между основными субъектами мировой политики, является ядерное оружие. Именно оно во многих странах рассматривается и как средство обеспечения военной безопасности, и как символ определённого статуса государства. Основа такого убеждения – исследования реальных исторических процессов различной глубины.
Практические работы по созданию атомного оружия начались в лабораториях Великобритании с конца 1940 года, т.е. раньше, чем в СССР, Германии и США. Наши службы внешних разведок НКВД и ГРУ получили первые достоверные сведения об этих работах уже в августе-сентябре 1941 года, но эта информация была доложена И.В. Сталину с большой задержкой – только 6 октября 1942 года! В этот период, несмотря на героическое сопротивление Красной Армии, немецкие войска быстро продвигались вглубь территории СССР, и военно-политическому руководству нашей страны тогда было не до поиска путей создания какого-то «мифического» сверхоружия! Однако уже через несколько месяцев атомная проблема напомнила о себе самым неожиданным образом после одного из боёв в Донбассе.
В советские времена даже в академических изданиях доминировала официальная точка зрения, согласно которой наши учёные создали атомную бомбу (А-бомбу) совершенно самостоятельно, а толчком к её созданию послужило письмо известного физика Г.Н. Флерова на имя И.В. Сталина. 
Но один из пионеров советского атомного проекта проф. Л.В. Альтшуллер в своих воспоминаниях неоднократно отмечал, что в освещении обстоятельств принятия решения о развёртывании работ по созданию советского атомного оружия присутствует много путаницы и тенденциозной информации. При этом он особенно подчёркивал вклад в решение о развёртывании этих работ советских учёных: С.А. Балезина, А.Ф. Иоффе, С.В. Кафтанова, Г.Н. Флерова, первого заместителя И.В. Сталина наркома В.М. Молотова и полковника И.Г. Старинова. Хотя не отрицалось также, что в работе использовались и секретные сведения, добытые разведкой СССР.

Военный инженер Илья Григорьевич Старинов (1900–2000 гг.) – организатор и исполнитель уникальных диверсионных актов в тылу противника в Испании и во время Великой Отечественной войны. Именно он организовал минирование важных стратегических объектов мощными фугасными радиоминами перед сдачей нашими войсками Харькова в 1941 году, а затем в нужное время их дистанционный подрыв из Воронежа по закодированному радиосигналу. Под развалинами тогда погибли командир немецкой 68-й пехотной дивизии генерал Георг фон Браун и много других высших немецких офицеров, а работа харьковского транспортного узла дезорганизована на длительное время. Эта тайная операция была настолько секретной, что вплоть до начала 60-х годов ошибочно приписывалась деятельности мужественных харьковских подпольщиков. 
Под его руководством для устройства минно-взрывных заграждений на подступах к г. Ростову-на-Дону уже в середине декабря 1941 года была сформирована специальная оперативно-инженерная группа Южного фронта, которая блестяще справилась с заданием.
В ночь на 23 февраля 1942 года с участием И.Г. Старинова был совершён налёт на гарнизон противника в Кривой Косе на северном побережье Таганрогского залива. В результате налёта гарнизон был уничтожен, захвачены пленные, трофеи, в том числе и важные документы. Красноармеец М.А. Репин доставил среди других документов и толстую тетрадь. И.Г. Старинов попросил прочитать её тех преподавателей Ростовского университета, которые хорошо знают немецкий язык. В тетради было много формул, графиков, схем. При отъезде из Ростова он показал тетрадь командующему фронтом Малиновскому, тот посоветовал передать её в аппарат Уполномоченного ГКО (Государственного комитета обороны) по науке С.В. Кафтанову. С согласия начальника инженерных войск Красной Армии И.Г. Старинов так и сделал. Передал он её ответственному работнику аппарата, доктору химических наук С.А. Балезину (степень доктора наук Балезин получил позже, только в 1943 г.), и тот обнаружил, что в тетради отнюдь не фантазии, а реальные суждения о возможности использования атомной энергии в военных целях. После войны И.Г. Старинов стал доцентом, затем профессором и многие годы преподавал в высших учебных заведениях министерства внутренних дел и госбезопасности... 

Именно эта трофейная «атомная тетрадь» с Кривой Косы наряду с предупреждением физика Г.Н. Флерова побудила того и академика А.Ф. Иоффе обратиться в ГКО с письмом о необходимости срочного создания в СССР научного центра по проблемам ядерного оружия. Кафтанов также рассказал, что на заседании ГКО 28 сентября 1942 года, где рассматривалось это предложение, некоторые ключевые ведомства, включая Госплан, были «против». Однако И.В. Сталин прошёлся несколько раз по кабинету, подумал, сопоставил факты и сказал: «Надо делать». Как оказалось впоследствии, это решение было стратегически верным: оно исходило из долгосрочного видения развития международной системы, из сложившегося понимания роли СССР как великой державы, обеспечения реального суверенитета страны.
Рассекреченные к настоящему времени документы позволяют восстановить следующую хронологию событий. 28 сентября 1942 года И.В. Сталин подписал Распоряжение ГКО СССР № 2352сс «Об организации работ по урану». Согласно рассылке, с полным текстом этого распоряжения были ознакомлены только В.М. Молотов, С.В. Кафтанов, А.Ф. Иоффе, В.Л. Комаров (президент АН СССР) и Я.Е. Чадаев (управделами Совнаркома). Среди допущенных к ознакомлению с документом фамилии Курчатова ещё не было. На предложение руководить этими работами академик А.Ф. Иоффе отказался, ссылаясь на свой уже пожилой возраст, и предложил вместо себя кандидатуру 40-летнего профессора И.В. Курчатова. 23 января 1943 года С.В. Кафтанов и А.Ф. Иоффе совместно обратились к В.М. Молотову с рекомендацией «общее руководство всей работой возложить на проф. И.В. Курчатова». Это предложение и было реализовано за подписью Молотова в Распоряжении ГКО СССР от 11 февраля 1943 года. Так, в самый разгар войны гигантские усилия и средства нашей страны были перенаправлены на создание принципиально нового вида оружия – атомной бомбы! Хотя в тот период теоретические разработки по расщеплению атома уже были и у И.В. Курчатова, и у других советских учёных, но всё же это были мысли, не воплощённые на практике. О том, что к середине войны советская разведка смогла добыть часть документации по создаваемой американцами атомной бомбе, профессор С.В. Кафтанов в своих воспоминаниях деликатно предпочёл не упоминать (информация об этом была обнародована в печати уже в наши дни). 

Американские чертежи атомного проекта, которые передали в Советский Союз супруги Коэн, Абель, Конон Молодый, деятельность вывезенных после окончания Великой Отечественной войны немецких учёных Г. Герца, М. фон Арденне, Н. Риля, П. Тиссена, Х. Позе, Р. Депеля и др. действительно сэкономили нашей стране до двух лет работы, но если бы к этому времени в СССР не развернули гигантскую собственную атомную промышленность (для этого от электричества отключались целые города!), никакие чертежи стране бы уже не помогли. Ведь атомную отрасль надо было создавать на пустом месте. Всю цепочку – от горнорудных до высокотехнологичных предприятий. Уран получали отовсюду, откуда могли. В СССР даже в 1945 г. урановые рудники не существовали практически. Да и денег тоже не было. В итоге, огромное количество исследований было выполнено за копейки, в том числе на рудниках силами заключённых ГУЛАГа. А какая колоссальная работа была проведена по отбору «лучших мозгов» в лаборатории закрытых институтов в Абхазии и в Обнинске!

По окончании Второй мировой войны в СССР было вывезено около 300 немецких учёных, большая часть из которых работала по атомному проекту.
Специально для нобелевского лауреата по физике Густава Герша, успевшего поработать на Третий рейх, на территории нынешней Абхазии в 40-е годы был создан закрытый институт. На базе санатория «Агудзеры» под Сухуми в научно-исследовательском центре «Г» шли разработки обогащения урана в промышленных масштабах. В итоге Герц стал ещё и лауреатом Сталинской премии.
Другой любимчик фюрера Манфред фон Арденне в СССР возглавил институт «А» в другом санатории «Синоп» и тоже в Абхазии (возможно, потому, что советский атомный проект курировал Лаврентий Берия). Ему дважды вручали Сталинскую премию – в 1947 и в 1953 годах. Премию имени вождя в год его смерти немецкий учёный получил за электромагнитное разделение изотопов и получение изотопа лития 6. Без этого невозможно было создать термоядерные заряды.
Николаус Риль, будущий Герой Социалистического Труда, корпел над получением сверхчистого металлического урана. И, что крайне важно, изучал, как радиация губит живые организмы.
У Петера Тиссена была задача: сделать трубчатые фильтры для газодиффузионного обогащения урана. 
Его коллега Хайнц Позе моделировал и изучал ядерные процессы, что идут в реакторах.
А производство тяжёлой воды организовал учёный Роберт Депель. 
После смерти И.В. Сталина они уехали в Германию – кто в ФРГ, кто в ГДР.

Трофейная «атомная тетрадь» многие годы пролежала в закрытых архивах, и сам факт её существования был тайной. В наши дни это уже не является секретом. Так, несколько страниц в книге известного историка разведки В. Лота «ГРУ и атомная бомба» посвящены событиям именно вокруг «атомной тетради». В этой же книге указано и имя её обладателя – физик-ядерщик Ганс Вандервельде. Как этот учёный попал на фронт и что он делал под Таганрогом – остаётся невыясненным до сих пор. Неизвестно и точное содержание тетради. В печати озвучивалась информация, что в ней будто бы приведены данные об учреждениях, работающих по германской атомной программе, схемы ядерных превращений урана, энергетические расчёты взрыва урановой атомной бомбы, а также рисунки возможных реализаций атомного реактора и самой бомбы.
А не так давно стали известны и подробности организации налёта на гарнизоны противника под Таганрогом 23 февраля 1942 года, в ходе которого и была захвачена «атомная тетрадь». Информация об этой операции содержится в рассекреченном докладе начальника Особого отдела НКВД 56-й армии майора госбезопасности А.М. Вула в Особый отдел НКВД Южного фронта от 27.02.1942 г. Согласно этого доклада, первоначальная идея организовать налёт с целью разгрома немецких гарнизонов в сёлах Кривая Коса, Самсоновка, Стрелка и хуторе Обрыв принадлежала структурам НКВД. Налёт планировался на 21 февраля 1942 года силами порядка сотни красноармейцев войск НКВД. После доклада плана налёта командующему 56-й Армии генералу В.В. Цыганову, командующий армией принял решение перенести налёт на 2 дня позднее, значительно расширить операцию и увеличить количество её участников до 470 человек. Всего было сформировано 5 отрядов. Вражеский гарнизон в хуторе Обрыв атаковал 1-й отряд численностью 49 человек, гарнизон соседнего села Кривая Коса атаковали 2-й и 3-й отряды общей численностью 247 человек. В качестве проводников этим двум отрядам были приданы зафронтовые агенты «Тимошенко» и «Самсонов». Врага удалось застать врасплох, и по предварительным подсчётам, было убито более 160 немцев и румын, взорваны 2 орудия и радиостанция. Наши потёри – убит 1 красноармеец, ранены 2 солдата и один лейтенант.

Вокруг названия села, в окрестностях которого была захвачена «атомная тетрадь» до сих пор существует много путаницы. Село «Кривая Коса» на современных картах не значится, а во многих публикациях о Старинове разгромленный немецкий гарнизон в с. Кривая Коса ошибочно указывается как гарнизон на «Косой горе». Дело в том, что село Кривая Коса ещё в 1940 году было переименовано в посёлок «Седово» в честь полярного исследователя Г.Я. Седова (он родился и вырос в этом селе). Однако на старых советских и немецких картах сохранилось его предыдущее название, под которым оно и попало в различные документы и сводку Совинформбюро от 28 февраля 1942 г. В настоящее время поселок городского типа «Седово» Новоазовского района ДНР является крупным курортом на берегу Азовского моря.

У полковника И.Г. Старинова в этой операции были свои специфические интересы, вследствие чего в налёте участвовали несколько боевых групп из недавно им сформированного специального диверсионного батальона, на время операции вместе с усиленной ротой морской пехоты из батальона майора Малолетко, вошедшие в состав сводного отряда. Одной из боевых групп командовал в то время ещё рядовой красноармеец М.А. Репин, захвативший в результате разгрома немецкого гарнизона в селе Кривая Коса важные документы. М. Репин заметил в ночной темноте прикрытый белым полотном легковой автомобиль «Опель-капитан». При осмотре машины были обнаружены кожаный портфель с письмами, фотографиями, книгами и полевая сумка с толстой тетрадью. Оказалось, что на этом роскошном автомобиле ехал по своим делам из Таганрога в Мариуполь немецкий офицер Г. Вандервельде. В районе хутора Холодное машина застряла. Оставив машину на дороге, офицер пешком направился в посёлок Кривая Коса за помощью. За машиной были посланы немецкие солдаты, но их встретил огонь нашего десанта...

Родился М.А. Репин в 1905 году в селе Дубово Ставропольского края. Максим Репин был призван в ряды Красной Армии только в октябре 1941 года Орджоникидзевским райвоенкоматом Ростова-на-Дону и оставался ещё рядовым красноармейцем, но по штату служил уже каптенармусом первой роты 1602-го отдельного сапёрного батальона, где ведал учётом, хранением и выдачей военного имущества. В свободное от работы время добровольно ходил в тыл к немцам в составе диверсионных групп по льду Таганрогского залива Азовского моря. Участвовал в пяти «ледовых походах», и за проявленные в них мужество и героизм был представлен командованием батальона и полковником Стариновым к награждению медалью «За отвагу». Военный Совет армии поддержал ходатайство, однако наградная комиссия наградила Репина за его подвиг другой медалью: «За боевые заслуги» (29.04.1942).
После участия в «ледовых походах» Максим Алексеевич продолжал храбро воевать в составе 43-й Отдельной Краснознамённой инженерной бригады специального назначения, которой командовал тогда ещё подполковник, будущий Герой Советского Союза (06.04.1945) Иван Порфирьевич Корявко. За проведение ряда диверсионных операций в тылу противника, теперь уже спецназовец младший лейтенант М.А. Репин был награждён орденами «Красного Знамени» (13.01.1943) и «Красной Звезды» (30.04.1943). Этот свой последний в жизни орден Репин получил за подрыв вражеского эшелона в ходе семидневного рейда его спецназовцев в глубокий тыл к немцам. В ночь на 15 апреля 1943 года диверсионная группа под командованием младшего лейтенанта Репина, преодолев сильно укреплённую полосу обороны противника, проникла в глубокий тыл к немцам на территории временно оккупированной Донецкой области и заминировала пути в районе железнодорожной станции Волноваха. 18 апреля 1943 года М.А. Репин, находясь всего в 300-х метрах от железнодорожного полотна, подорвал вышедший в 22 часа 30 минут со станции Волноваха вражеский эшелон из 11 вагонов. Боевое задание о проведении крушения вражеского эшелона было выполнено. К сожалению, Максим Алексеевич Репин вскоре погиб смертью храбрых 5 июня 1943 года. Похоронен в г. Ейске. 

Время идёт, и четыре фрагмента из атомной тетради были показаны в телевизионном фильме «Братство бомбы», снятом по заказу ОАО «Первый канал». Нынешнее точное местонахождение тетради неизвестно. По некоторым данным, в настоящее время «атомная тетрадь» хранится в Москве в музее Института атомной энергии им. И.В. Курчатова. Вот такая интересная история оказалась у секретной трофейной атомной тетради, захваченной полковником И.Г. Стариновым во время боя на Кривой Косе (пос. Седово Новоазовского района ДНР) и ставшей той самой «каплей», которая переполнила «критическую массу» информации и запустила механизм создания атомной супербомбы в СССР.

5
1
Средняя оценка: 3.32075
Проголосовало: 53