Проза

Подружки

Подружки

– Вот! Вот лист какой... Морозцем, правда, схваченный...
– Ох, Маш-ка! Лист как лист, сухой, скукоженный!.. Как мы с тобой!
Смеётся над подружкою Матвевна, толкает ласково и молодо плечом.
– А ты вглядись. Тут жизнь... Вся жизнь на нём. От почечки, набухшей вешним днём, до опускания... До опускания на землю тихого...

подробнее
Жизнь такая короткая

Жизнь такая короткая

Из числа наших военнопленных немцы вербовали кадры в разведшколы, готовили диверсионно-разведывательные тройки, забрасывали их на советскую территорию. Зачастую эти ребята сдавались с надеждой на помилование, иногда убивая в тройке того, кто сдаваться совсем не хотел...

подробнее
Новинский синдром

Новинский синдром

Началось всё с диковинного знамения: утром 4 мая озарились кипенные облака малиновой вспышкой, и с ровным шипением прошёл над Новинском ослепительный шар с пламенным хвостом – болид. Восхитились новинчане. Ахнули и забыли…

подробнее
Граната

Граната

Притихли «деды». Каждый свою думку думал. Каждому было, что вспомнить. Степанычу – как под Ржевом десятилетним сыном-полка с молоденькой медсестрой Зойкой раненых с поля боя таскал. Ильичу – как на Саланге их духи трое суток давили, не позволяя головы поднять. Не додавили. Многие тогда полегли. Но отстояла перевал «десантура». Серёге – пацанов своих, головы сложивших под Гудермесом. Впятером с одного двора призвались. Он один вернулся…

подробнее
Баглай

Баглай

Зима, крепкий сибирский мороз клеит ресницы, а необъятное море снегов своей невинностью режет глаз. Утопая в исполинских сугробах, уютно прижавшись к лесу своим боком, куталась печным дымом Шелковка…

подробнее
Соня и Засоня

Соня и Засоня

Белый цвет, утверждают, – цвет непорочности. А дети совершенно непорочны, пока не переймут, взрослея, пороки взрослых. Пиши рассказы или не пиши. Но рассказ я всё-таки написал. Такой, какой получился...

подробнее
Исцеление

Исцеление

Ранней осенью в монастыре отпевали хорошего человека. Сладкий кадильный дым, умилительные слова молитв, согласное пение хора снимали скорбь, умиротворяли...

подробнее
А над рекою рассвет

А над рекою рассвет

Борис остановился. Полыхнуло внутри, когда увидел её. Огнём полыхнуло, аж дыхание перехватило. Он долго стоял, прислушиваясь к шуму перекатов на реке и тихому пению, но больше прислушивался к себе и к своей душе. О чём-то думал или вспоминал, а может, решался на тот единственный шаг, от которого зависела вся жизнь…

подробнее
Гибель Королевы

Гибель Королевы

О Насте Климовой, одной из немногих в Советской стране удостоенной, надо сказать, вполне заслуженно, звания «вора в законе», помнили недолго. Да и как запоминать: где её похоронили – неизвестно, а надгробной плиты с надписью в таких случаях не полагалась…

подробнее