Проза

Небоевая потеря (из цикла «Украинские хроники»)

Небоевая потеря (из цикла «Украинские хроники»)

Дом Павла Лукича стоял на самом краю села. Бежавшая мимо дорога плавно огибала его, сразу за домом медленно спускалась вниз и упиралась в мост через речушку. Старик молчал и смотрел на дорогу, на клонящееся к закату солнце. Сколько ещё у него осталось этих закатов? Сто? Пятьдесят? Десять?..

подробнее
Борзя-новобранец

Борзя-новобранец

Не помню, когда и какими путями попал в нашу усадьбу Борзя. Он был чуть ли не одногодком мне. Искоричнева-чёрный, с белой грудью, лохматый, невысокий, но ладный, он никогда не знал цепи, потому что, повторяю, был не по-собачьи добр и покладист. Борзя жил в самую трудную пору – в пору войны...

подробнее
Високосная осень

Високосная осень

Мы с Довлатовым шли вдвоём по безлюдным предутренним улицам, сквозь осенний, меланхоличный, как и наше с ним состояние, непрерывный, расплёснутый по ветру, шелест жёлтой и алой листвы, шли устало и молчаливо, неизвестно куда и зачем, но, скорее всего, в пространство, потому что в нём было нечто, нам дающее проблеск надежды…

подробнее
Мама

Мама

Черно-белые фотографии женщин поколения моей мамы очень похожи – узнаются одинаковые высокие прически, лакированные сумочки формы ридикюль, мода перенята из послевоенных фильмов, очень провинциальная, простые, ситцевые платья, часто собственного покроя, шитые вручную иголкой на коленях...

подробнее
Богиня Явь

Богиня Явь

Я ветер глотаю, пропахший тоской, и взор устремляю к луне, – и все корабли из пучины морской поднимутся разом ко мне. И все, кто воскресли в солёной тиши и вышли наверх из кают, стоят и во имя бессмертной души безмолвную песню поют. И песня растёт и врывается в грудь, значенья и смысла полна, – и вот раскрывается давняя суть звучанья на все времена…

подробнее
Злой дух в тумане

Злой дух в тумане

Дни проходят тихо и ровно. Появившийся утром густой туман постепенно исчез под бледными солнечными лучами. На тропинке, пролегающей вдоль туманных берегов и ведущей к мельнице, ничто не меняется – здесь тишина кажется пропитанной воском, и ничто не может нарушить ее. И до тех пор, пока не пройдет по ней какой-нибудь путник, она лежит одиноко...

подробнее
Банный лист

Банный лист

В новую пятиэтажку, стоявшую на окраине города, Иван Воронин с семьей перебрался одним из первых. Взглянешь на дом, на редких окнах занавески или тюль, а остальные еще зияли пустотой. Пока таскали вещи, заметил, что в подъезде всего лишь две-три квартиры были заселены. Вскоре начнут переезжать, и оживет двор, двери захлопают, разнесутся голоса ребятни да изредка распахнется окно, и кто-нибудь крикнет, чтобы ребята бежали ужинать или обедать, а то начнут загонять спать. И они помчатся, чтобы завтра снова встретиться во дворе…

подробнее
Люди и книги

Люди и книги

Присутствующие, особенно сотрудники волошинского музея, никак не отреагировали на это. Они давно ко мне привыкли. Живу я здесь – и ладно, и хорошо. Работаю всё время – об этом они прекрасно знают. Знают, что я только и делаю, что работаю. А что пишу – обычно не спрашивают…

подробнее
Два рассказа

Два рассказа

Один из самых лучших моментов в моей жизни. Я помню его, будто это происходило вчера. Горы, чистый воздух, огромное поле, краев которого не видно, и лишь мы вдвоем – два ребенка, два сердца, готовых разорваться от взаимной любви, неподдельно хохочущие и переполненные счастьем…

подробнее