К 35-летию безвольной попытки ГКЧП стать во главе страны

35 лет назад, 19 августа 1991 года в Советском Союзе была произведена попытка повернуть вспять гибельный политический процесс, начатый генеральным секретарём ЦК КПСС, а после и президентом СССР (не выбранным всенародным голосованием, а утверждённым на этот пост решением Съезда народных депутатов) Михаилом Горбачёвым...

Михаил Горбачёв (по матери украинец, его мать в девичестве имела фамилию Гопкало) оказался ренегатом коммунистической идеи, откровенным лжецом, карьеристом, давно задумавшим ликвидировать социалистический строй в нашей стране. Добившись успехов в продвижении по партийной линии, он при помощи своего подельника Яковлева, бывшего посла СССР в Канаде, и там вступившего в контакты с американскими спецслужбами, игравшего роль идеолога всего движения «перестройки», руководившего информационным обеспечением этого процесса, сумел разжечь националистические движения в республиках СССР, сдал НАТО все европейские страны социалистического содружества и повёл дело к расчленению СССР. Упадок экономики Советского Союза к началу 1991 года стал очевидным. Пустые полки магазинов были обусловлены не остановкой производства — промышленность работала, а методами хозяйствования, практиковавшимися правительством Горбачёва, прежде всего развязанной этим правительством анархией в области внешней торговли, когда предприятиям СССР была дана полная свобода торговли с западными потребителями. Советские товары устремились на запад, а торговля в Союзе рухнула. Отсюда проистекло и катастрофическое обесценение рубля, который, если помните, стал именоваться в народе «деревянным», так как на него ничего уже нельзя было купить. Вся эта картина бедствий не с потолка свалилась на советский народ, она была задумана и последовательно проводилась самим высшим руководством СССР и коммунистической партии, как это ни прискорбно.
Одновременно шло повальное очернение яковлевскими СМИ всей советской истории, истории построения социалистического строя в СССР. Многократно преувеличивалось количество репрессированных во времена сталинских «чисток» 30-х годов. Так антисоветский писатель Солженицын, обретавшейся в США, утверждал, что количество жертв сталинских репрессий достигало 100 миллионов человек! И этому верили, хотя очевидно, что если бы это было так, то Советский Союз просто не смог бы существовать, а тем более победить гитлеровское нашествие и развиться во всемирную по своему значению державу. Ложь, ложь и ещё раз ложь — вот был главный составляющий фактор горбачёвского режима. К началу 1991 года страна уже вплотную подошла к состоянию системной дезинтеграции. То есть расчленения на составные части — союзные республики.
Но расчленителю Горбачёву, «лучшему немцу», удостоенного такого звания в ФРГ за сдачу Германской демократической республики, было мало только разрушения СССР, он планировал дезинтеграцию и России—РСФСР путём наделения автономий в составе РСФСР статусом союзных республик с правом выхода из состава Союза, разумеется. По такой схеме был и продуман лукавый референдум 17 марта 1991 года, когда перед советскими гражданами был поставлен вопрос: «Вы за сохранение СССР как федерации полноправных республик?» — Советские люди в абсолютном большинстве ответили «да — за сохранение СССР», ведь альтернативой такому ответу был только отказ от союзного государства, а это представлялось невозможной вещью нашему народу, привыкшему жить в дружественном Союзе советских народов. Таким образом советским людям не оставляли выбора, так или иначе, а СССР, основанный Лениным в 1922 году в результате преодоления бедствий Гражданской войны, должен был быть уничтожен. Но кому было выгодно исчезновение СССР с политической карты мира и появление на его месте нестройного конгломерата разного рода псевдосуверенных республик? Ответ ясен — это было выгодно только мировой системе империализма, управляемой политическими и финансовыми олигархами Запада.

В самом горбачёвском окружении назревал раскол. Всё-таки там были люди, ещё сохранившие в душе приверженность советским идеалам. Это прежде всего Анатолий Лукьянов, председатель Верховного Совета СССР, министр обороны Дмитрий Язов, министр внутренних дел Борис Пуго, даже глава кабинета министров Валентин Павлов, даже вице-президент Геннадий Янаев, выдвиженец Горбачёва, человек нерешительный, но и тот выступил за отстранение Горбачёва от власти, хотя и с оговоркой: «по состоянию здоровья» дорогого Михаила Сергеевича, с заверениями, что Горбачёв, как только выздоровеет, так и вернётся к исполнению своих функций президента, и «мы с ним ещё поработаем». 
Я помню эти слова Янаева ещё с той знаменитой пресс-конференции членов ГКЧП (Государственного комитета по чрезвычайному положению) утром 19 августа в Москве. Горбачёв же в это время пребывал на государственной даче в Форосе (Крым) и был заранее прекрасно осведомлён о перемене власти в стране. К нему ездили члены ГКЧП советоваться по этому поводу, он не отвечал им ни да, ни нет, но в целом его позиция была скептическая — попробуйте, посмотрим, что у вас получится. В случае — если бы получилось, — то устранён бы был его главный соперник в борьбе за власть: Борис Ельцин. А дальше можно было бы продолжить процесс дезинтеграции не только СССР, но и РСФСР, ведь сразу после этих событий намечалось подписание нового союзного договора, где признавались права автономных республик в составе РСФСР на полный суверенитет и отделение в дальнейшем в самостоятельные государства.
Мы помним, что даже выход из СССР союзных республик породил непрекращающийся вот уже 35 лет кризис национальных отношений в самих этих республиках. Когда миллионы русских людей, проживавших там, оказались на положении изгоев, людей второго сорта, «неграждан», как в республиках Прибалтики, лишённых прав, постоянно подвергающихся преследованиям по своему русскому национальному признаку, ставших в массовом числе беженцами, лишившихся своих домов. А если бы это всё произошло на территории самой России, в её автономиях? Невозможно себе даже представить катастрофические последствия такой горбачёвской политики, такого вопиющего предательства русского народа. Потому тот непонятный ГКЧП, провозглашённый 19 августа несколькими высокопоставленными бюрократами из окружения Горбачёва, оказался совершенно нежизнеспособным, это была такая самостийная олигархия, которая без своего «отца» Горбачёва не была способна ни на какие решительные действия. Слабость, половинчатость, даже неумность всех политических телодвижений ГКЧП — это всё стало ясно сразу всем москвичам, жителям того города, где и развивались главные события 35 лет назад. 

Я опираюсь на собственные воспоминания: тогда я, житель Подмосковья, решил съездить в столицу и посмотреть своими глазами на всё происходящее. Помню, вышел в город из метро «Третьяковская» и пошёл в сторону центра по Большой Ордынке и далее на мост через Москву-реку. На Красную площадь не пускали, но я обошёл кругом через Китай-город (тогда площадь Ногина) и вышел на Охотный ряд (тогда проспект Маркса). И вот тут я увидел картину, которая до сих пор стоит у меня перед глазами. Весь Охотный ряд вплоть до Манежной площади был забит военной техникой. Танки, бронетранспортёры стояли буквально впритык друг к другу. Было похоже, что сейчас здесь должно начаться сражение, что вся эта армада рыже-зелёного камуфлированного железа сейчас должна устремиться на штурм чего-то, только вот чего? Вокруг бродили массы праздношатающегося московского люда. День был рабочий, понедельник, но никто в столице не работал. Да и какая работа, если в городе установилась анархия. Движение автотранспорта по центральным улицам и площадям прекратилось, народ гулял между танков, какие-то молодые парни с девушками лезли на броню, чтобы фотографироваться. Танкисты, молодые парни в своём потрёпанном обмундировании, повылезали из люков танков и разбрелись по окрестностям в поисках мороженого и прохладительных напитков. Орудия танков были подняты вверх и явно не готовы к бою. Тут же развернулась уличная торговля, я видел очередь из женщин, стоящих за косметикой прямо под дулами танковых орудий. А главное — боевой техники было много, так много, что в центре Москвы образовалась какая-то бессмысленная танковая теснота. 
С кем должна была воевать эта военная армада, какие объекты штурмовать или наоборот защищать и от кого? Кажется, что это было неясно ни военным, ни гражданским. У меня осталось яркое впечатление полного сумасшедшего дома. Самое удивительное, что никто после из больших военных начальников не брал на себя ответственность за всё происшедшее. Не брал на себя ответственность исполняющий обязанности президента СССР Янаев. Он уверял всех потом, что согласился занять эту должность буквально в первом часу ночи на 19 августа. Не отдавал приказов по руководству войсками министр обороны Язов, ничем не руководил главный советник президента по военным вопросам маршал Ахромеев. Все члены ГКЧП перелагали ответственность друг на друга. И в результате никаких конкретных указаний гвардейским танковым и моторизованным дивизиям, заполнившим Москву, никем дано не было. И у меня тогда уже сложилось твёрдое убеждение, что это не был реальный переворот, не была даже попытка такого переворота и спасения державы, а это была просто небрежно, грубо разыгранная имитация государственного переворота, направленная на разгром советской державы. Всё это вылилось в результате в демонстрацию полного бессилия власти. Эти мои слова подтверждает высказывание самого главного военного «путчиста», так сказать, маршала Язова, вспоминающего те события: 

«Знаете, почему ГКЧП проиграл? Честно скажу, потому что надо с народом было работать. А думали, что вот танки ввели и всё, — говорил Язов много лет спустя в интервью “Российской газете”. — Моя совесть чиста, я не заартачился перед своим народом, хотя я имел, так сказать, возможность. Силы-то были у нас. Мне предлагали занять все аэродромы воздушно-десантными войсками. Ничего не стоило отдать команду, и всё. Но к чему бы это привело? Только к крови. Во имя чего? Ради того, что мне свою шкуру жалко? Я ею никогда не дорожил. Надо быть выше своих амбиций. Это порой непросто, но можно. Уж поверьте». 

Заметьте, маршал Советского Союза, боевой генерал не знает, «во имя чего» нужно было взять власть в стране! И этого не знает военный, который сам в своё время защищал свою Родину и не спрашивал, во имя чего он воюет с врагом. Да во имя спасения этой страны от власти предателей и коллаборационистов, подводящих державу к полному уничтожению! А крови потом в результате развала государства и бездействия последнего советского маршала прольётся столько, что мы и до сих пор не можем ею нахлебаться.
Давайте разберёмся: против кого выступал ГКЧП? — Против Горбачёва? — Нет, сами гкчеписты только и делали, что утверждали, что отстранили дорогого Михаила Сергеевича исключительно по его состоянию здоровья, по которому он не может исполнять свои обязанности. Да и поведение членов ГКЧП говорило, что это были преданные адепты Горбачёва, они постоянно только и делали, что мотались в Форос за советами к т.н. «узнику». Ездили к нему накануне «переворота» 18 августа, поехали затем уже 21 августа, когда совершенно растерялись и буквально потеряли ориентацию в пространстве. Из всего этого можно сделать вывод, что весь этот переворот и весь этот липовый ГКЧП — была акция самого Михаила Сергеевича по устранению последних преград по разрушению СССР. Возможно, акция, подсказанная ему американскими советниками. Ведь такие буффонадные перевороты американские спецслужбы наловчились разыгрывать в «банановых» республиках разных «третьих» стран мира. Но разумеется, что и у самого «ласкового Миши» были свои планы. Ему на фоне развала Советской державы всё-таки хотелось сохранить личную власть. А как это сделать, если его главный соперник Борис Ельцин набирал очки и перехватывал у него властные полномочия. Ведь уже пошёл процесс перехода государственных институтов СССР от власти союзного центра к центру российскому. Потому Горбачёв мог лелеять соблазнительную надежду, что, может быть, Ельцина всё-таки смогут устранить в ходе всей этой неразберихи, а он сам, вернувшись из Фороса и вновь заняв пост президента СССР, сможет снова взять власть в свои руки и продолжить процесс дезинтеграции государства, процесс превращения СССР в конгломерат псевдосуверенных территорий, но при этом он сохранит за собой номинальный пост президента всего этого развала. И тут дело было за Америкой. 
Что американским политикам больше нравилось: полуразваленный ССГ (Союз Суверенных Государств — по мысли Горбачёва) или полное раздробление советского государства на независимые республики, полная ликвидация СССР. С вычленением Российской Федерации в отдельное государство во главе с «рыночным» правительством Ельцина-Гайдара. Второй вариант прельстил западных кураторов. Конечно, приходилось жертвовать «отцом» перестройки Горбачёвым, но ставка была сделана на Ельцина как на окончательного могильщика СССР. 
Так и был сведён к нулю всего лишь в течении трёх дней 19-21 августа 1991 года весь патриотический энтузиазм членов ГКЧП. Сам ГКЧП бездействовал, не получая указаний из Фороса. Попыток к устранению Ельцина и руководства Верховного Совета РСФСР со стороны КГБ Крючкова предпринято не было (американцы не дали добро), ситуация зависла, а когда в ночь на 21 августа на армейскую колонну у Дома Советов напали возбуждённые молодые люди с бутылками с зажигательной смесью, и в результате раздались выстрелы и пролилась кровь, то «путчисты» из ГКЧП окончательно впали в ступор и полетели в Форос сдаваться дорогому Михаилу Сергеевичу, надеясь, что тот их спасёт. Но Михаил Сергеевич продемонстрировал полное пренебрежение к своим бывшим соратникам, а вот людей Ельцина принял и был «спасён из заточения» вице-президентом РСФСР Руцким, и с ним вместе прилетел в Москву. Члены ГКЧП были арестованы. Но не все, наиболее твёрдые из них — Борис Карлович Пуго и маршал Ахромеев предпочли покончить жизнь самоубийством. Хотя бытуют и предположения, что с ними расправились. Главная беда участников ГКЧП была в том, что восстание против Горбачёва и его курса на ликвидацию Советского Союза возглавили сами отъявленные горбачёвцы, скованные по рукам и ногам слепым подчинением своему генсеку.

Последствия событий 19-21 августа 1991 года со всей очевидностью сказывались все эти 35 лет существования без СССР, а в полной мере мы их ощущаем уже в наши дни, когда две бывшие «братские» республики СССР сошлись в смертельной борьбе не на жизнь, а на смерть. Те, кто гибнут сейчас в междоусобной брани в разрушенных городах и на кровавых полях Донбасса и Новороссии гибнут именно потому, что 35 лет назад высокие советские чины, взявшиеся спасать СССР, не уразумели, «во имя чего» им нужно сражаться с откровенными врагами своей страны, и безвольно сдали советскую державу её разрушителям. Миллионы погибших в междоусобных войнах, ставших изгоями и беженцами на обломках СССР, смотрят теперь на этих недееспособных деятелей и спрашивают их: во имя чего вы предали нас?

​