«Но у себя не отниму ни отчий дом, ни голос Бога»

Мадина Музафарова (Узбекистан)
«Но у себя не отниму  ни отчий дом, ни голос Бога»
*  *  *
Мне хочется выйти из тени. Пора.
Ты где, не пройденная мною дорога?
Нора не пускает и кормит нора,
Прощенья прошу я у всех и у Бога.
Пора мне из тени, на свет мне пора,
И блики луны улыбаются… может,
Продержит в норе меня ночь до утра,
А ангел-хранитель мне выйти поможет.
Дверь
Стук в дверь.
Стучат воспоминанья.
Да не тихонечко – ломясь,
И словно к истине стремясь,
Сорвать с петель хотят желанья.
Дверь заперта.
Крепки засовы.
Не стоит сильно волноваться,
Но, может, надобно признаться,
Что держат прошлого оковы?
Сильнее стук.
Они не прекращают,
Пытаются сломать стальной замок,
Войти победным шагом на порог
И радость пораженья предвкушают.
Дверь дребезжит.
Напор становится сильней.
И дверь как будто поддалась напору,
Но по неписанному уговору
Она не сдвинется с петель.
Стук смолк.
Устали в дверь ломиться.
Противника неверного избрали,
И мощь свою в той битве потеряли,
Но натиска дверь больше не боится.
*  *  *
Ходит кругами, боится начать,
Зная, не знает, что хочет сказать.
Так он и этак, но все не про то,
Льются слова, как вода в решето.
*  *  *
Усталость накопилась. Но ночами
Мне хочется к мечтаньям воспарить.
И, слившись с одинокими свечами,
Душою слишком искренне любить.
Что странного в полуночном мечтанье?
Что нового в душевной простоте?
Живет неудержимое желанье –
Ладонями приблизиться к мечте.
Лучам златым подвластно пробужденье,
И днем сердитым нечего желать…
А ночью вновь попросит вдохновенье –
В душе далекий образ воскрешать.
*  *  *
Протяни свои сильные руки,
Обними обнаженные плечи,
Одичавшие давние муки
Перед Богом поставили свечи.
Успокоилась старая ревность,
Отпуская, что виделось главным,
С высоты нас великая древность
Награждает за равное равным.
Приходи к моему ожиданью,
Что не днями тянулось, веками,
Пусть горит вопреки пониманью
На воде укрощенное пламя.
Неведомый цветок
Неведомый цветок меня прекрасным ароматом пленил,
Поспешила к нему подойти и эту свежесть вдохнуть,
Его благоухание распространялось на множество миль,
Казалось невозможностью просто на него не взглянуть.
Бархатистой красотой лепестков поражал он всех вокруг,
А стебель и изгибы листьев изяществом дивили,
Их отблеск при лучах солнца описывал золотистый круг,
Что свет и несравненное обаяние дарили.
Своим видом он олицетворял величие красоты,
Притягивал всех гордостью и внешней неприступностью,
Он выделялся среди цветущей неприглядной простоты,
Очаровывал грацией, искренней неподкупностью.
И было неважно, кто именно может любоваться им:
Старик иль младой, богатый иль бедный, здоровый, больной.
Достаточно дарить надежду золотистым светом своим,
И знать, что всякий непременно отыщет свой путь земной.
*  *  *
Вы здесь? И это не виденье?
И я могу коснуться Ваших рук?
Движение сковало сердца жженье
И непослушный учащенный стук.
Ужели Вы? Ужели я не брежу
И вижу очи Ваши полные любви?
О нет, возможно, только тешу
Надежду в охладившейся крови.
Вы не ушли. Вы явь, а не виденье,
Меня своею Вы касаетесь рукой…
Любви великой тихое рожденье
Нам вынесли с великою судьбой.
* * *
Сегодня торг за правду неуместен,
Кто посрамил, тот будет посрамлен…
Прощаю всех, кто был со мною честен,
Прощаю всех, кто честью обделен!
*  *  *
Свеча, как в прежние века,
Луна и падающий снег,
И клавиш тихая тоска,
Где слов несказанных ночлег.
Бокал волшебного вина,
Плечо слегка обнажено,
И безмятежна тишина,
Как будто все предрешено…
* * *
Сребрится вечер в декабре
И ели в платья одевает.
Но лишь к заутренней заре
В сверканье скрипка заиграет.
Я руки к небу подниму
И крикну – в даль зовет дорога!
Но у себя не отниму
Ни отчий дом, ни голос Бога.
*  *  *
.
Мне хочется выйти из тени. Пора.
Ты где, не пройденная мною дорога?
Нора не пускает и кормит нора,
Прощенья прошу я у всех и у Бога.
.
Пора мне из тени, на свет мне пора,
И блики луны улыбаются… может,
Продержит в норе меня ночь до утра,
А ангел-хранитель мне выйти поможет.
.
Дверь
.
Стук в дверь.
Стучат воспоминанья.
Да не тихонечко – ломясь,
И словно к истине стремясь,
Сорвать с петель хотят желанья.
.
Дверь заперта.
Крепки засовы.
Не стоит сильно волноваться,
Но, может, надобно признаться,
Что держат прошлого оковы?
.
Сильнее стук.
Они не прекращают,
Пытаются сломать стальной замок,
Войти победным шагом на порог
И радость пораженья предвкушают.
.
Дверь дребезжит.
Напор становится сильней.
И дверь как будто поддалась напору,
Но по неписанному уговору
Она не сдвинется с петель.
.
Стук смолк.
Устали в дверь ломиться.
Противника неверного избрали,
И мощь свою в той битве потеряли,
Но натиска дверь больше не боится.
.
*  *  *
.
Ходит кругами, боится начать,
Зная, не знает, что хочет сказать.
Так он и этак, но все не про то,
Льются слова, как вода в решето.
.
*  *  *
.
Усталость накопилась. Но ночами
Мне хочется к мечтаньям воспарить.
И, слившись с одинокими свечами,
Душою слишком искренне любить.
.
Что странного в полуночном мечтанье?
Что нового в душевной простоте?
Живет неудержимое желанье –
Ладонями приблизиться к мечте.
.
Лучам златым подвластно пробужденье,
И днем сердитым нечего желать…
А ночью вновь попросит вдохновенье –
В душе далекий образ воскрешать.
.
*  *  *
.
Протяни свои сильные руки,
Обними обнаженные плечи,
Одичавшие давние муки
Перед Богом поставили свечи.
.
Успокоилась старая ревность,
Отпуская, что виделось главным,
С высоты нас великая древность
Награждает за равное равным.
.
Приходи к моему ожиданью,
Что не днями тянулось, веками,
Пусть горит вопреки пониманью
На воде укрощенное пламя.
.
Неведомый цветок
.
Неведомый цветок меня прекрасным ароматом пленил,
Поспешила к нему подойти и эту свежесть вдохнуть,
Его благоухание распространялось на множество миль,
Казалось невозможностью просто на него не взглянуть.
.
Бархатистой красотой лепестков поражал он всех вокруг,
А стебель и изгибы листьев изяществом дивили,
Их отблеск при лучах солнца описывал золотистый круг,
Что свет и несравненное обаяние дарили.
.
Своим видом он олицетворял величие красоты,
Притягивал всех гордостью и внешней неприступностью,
Он выделялся среди цветущей неприглядной простоты,
Очаровывал грацией, искренней неподкупностью.
.
И было неважно, кто именно может любоваться им:
Старик иль младой, богатый иль бедный, здоровый, больной.
Достаточно дарить надежду золотистым светом своим,
И знать, что всякий непременно отыщет свой путь земной.
.
*  *  *
.
Вы здесь? И это не виденье?
И я могу коснуться Ваших рук?
Движение сковало сердца жженье
И непослушный учащенный стук.
.
Ужели Вы? Ужели я не брежу
И вижу очи Ваши полные любви?
О нет, возможно, только тешу
Надежду в охладившейся крови.
.
Вы не ушли. Вы явь, а не виденье,
Меня своею Вы касаетесь рукой…
Любви великой тихое рожденье
Нам вынесли с великою судьбой.
.
* * *
.
Сегодня торг за правду неуместен,
Кто посрамил, тот будет посрамлен…
Прощаю всех, кто был со мною честен,
Прощаю всех, кто честью обделен!
.

*  *  *
.
Свеча, как в прежние века,
Луна и падающий снег,
И клавиш тихая тоска,
Где слов несказанных ночлег.
.
Бокал волшебного вина,
Плечо слегка обнажено,
И безмятежна тишина,
Как будто все предрешено…
.
* * *
.
Сребрится вечер в декабре
И ели в платья одевает.
Но лишь к заутренней заре
В сверканье скрипка заиграет.
.
Я руки к небу подниму
И крикну – в даль зовет дорога!
Но у себя не отниму
Ни отчий дом, ни голос Бога.
5
1
Средняя оценка: 3
Проголосовало: 6