Звёздочка моя ясная… Памяти Ольги Фокиной

Закончился земной путь Ольги Фокиной, замечательной русской – по роду деятельности – поэтессы, а по сути – хранительницы русского слова.

 Здесь уместно начать с гениального Сергея Клычкова:

 

О, если бы вы знали слово, 
Что под луной хранят в ночи 
От древности седые совы, 
От века мудрые сычи… 

– И поискать это самое слово там, где оно сегодня только и может находиться – вдали от отравленных мегаполисов, в экологически чистой глубинке. И первое, что в этом смысле приходит на ум – край Архангельско-Вологодский. 
Вспомним, что только в этих северных местах сохранился уникальный жанр русского народного творчества – былины; что Вологодская губерния в православном мире носит название Северной Фиваиды, так как именно здесь ученики преподобного Сергия Радонежского основали очень большое количество обителей; что в 1711 г. в деревне Мишанинская Архангельской губернии родился Ломоносов; что в деревне Коштуга Вытегорского уезда Олонецкой губернии (ныне Вологодская область) в 1884 г. родился великий русский поэт Николай Клюев; что в селе Емецк Архангельской области в 1936 г. родился ещё один поэт и ещё один Николай – Рубцов, чья дальнейшая жизнь оказалась тесно связана с Вологдой. Не иначе как об особой энергетике данного места свидетельствует сей список, не правда ли?
А 2 сентября 1937 года в деревне Артемьевская Архангельской области родилась Ольга Александровна Фокина, которая после окончания в 1962 г. московского Литературного института им. Горького, также как и Рубцов, перебралась в Вологду. 

О фольклорной основе стихов Ольги Фокиной можно прочитать в любой заметке о её жизни и творчестве. Это вполне очевидно уже из одного – написанного в 1965 г. и посвящённого брату Николаю – «Оратая»: 

Оратаюшко-оратай! 
Солнце торкнулось в ворота! 
Встань, наладь на полоске плуг, 
С недоуздком ступай на луг. 
Оратаюшко-оратай, 
В поле Карюшка обротай; 
Из туманной реки напой, 
Песню утреннюю запой – 
Песню утренних берегов, 
Песню утренних облаков... 
Оратаюшко-оратай, 
Карьку меру овса подай. 
Сам вернись на минутку в дом, 
Опростай ставок с молоком, 
Да кусок аржаного сжуй, 
Да хозяюшку поцелуй, 
Да до ночи пары пластай, 
Оратаюшко-оратай...

Очевидна также преемственность данной традиции в русской поэзии. Первым вспоминается, конечно же, Алексей Кольцов с его Пахарями и Косарями: 

Раззудись, плечо! 
Размахнись, рука! 
Ты пахни в лицо, 
Ветер с полудня! 
Освежи, взволнуй 
Степь просторную!

Бесспорно, что непосредственное отношение имеет к этому и Николай Некрасов, на что указывается, к примеру, в биографическом словаре «Рождённые Вологодчиной» (Вологда, 2005): «Вторым, после фольклорного, но не менее плодотворным направлением в творчестве Фокиной стало обращение к некрасовской традиции, прежде всего в изображении жизни русской крестьянки, её тяжёлой женской доли». – И действительно, социально-эпическая основа характерна для многих стихотворений и поэм Фокиной. Однако вовсе не это позволяет отнести её стихи к Высокой Поэзии. Как ни странно, а от автора-составителя словаря ускользнуло то, что Ольга Фокина прежде всего замечательный поэт-лирик. 
Известно, что о стихах того же Некрасова Иван Тургенев высказался в том смысле, что поэзия в них и не ночевала. Смысл этого утверждения состоит в том, что истинная поэзия заключается не в одном лишь правдивом описании жизненных тягот. Для рождения поэзии недостаточно также только чисто формального умения. Потому как поэзия – это не только ритм и рифма, и вовсе не порожняя звукопись. Поэзия – это то, что стоит за словами. То, что словами не названо, а лишь обусловлено, и потому вызывает определённые чувства. Это искусство тонов и полутонов, чётких и едва намеченных линий, способность парадоксально мыслить и разуметь многоуровневость символа. В результате этого за словами с их конкретным содержанием возникает второй неназванный план, а иногда и третий. Вот тогда и рождается поэзия. 

Боюсь, что не правда, а снится... 
Боюсь, что проснусь... не суди! 
Пройдись по моим половицам, 
На лавке моей посиди.
Я выбегу в темные сени, 
Где издавна всё – наизусть, 
Но, словно при землетрясенье, 
Споткнусь, оступлюсь, провалюсь,
Убьюсь... и, не чувствуя боли, 
Уже не живая, пойду. 
В широком и ветреном поле 
Очнусь, наступив на звезду. 
Она расплеснётся... урвётся... 
Опять соберётся – жива! 
...И к небу от лужи метнётся 
Мой взгляд, забирая права – 
На звёздность! На высь! На бездонность! – 
Богатства минувших минут... 
И словно тяжёлые тонны 
Незримо с души опадут.
И словно расправятся крылья, 
Которым взмахнуть и вознесть! 
Которые всё-таки – были, 
Которые всё-таки – есть.

Эти стихи Ольги Фокиной, датированные 1973 годом, равно как и многие другие, красноречиво свидетельствуют о поэтической преемственности их автора вовсе не от Некрасова, а от лириков школы Афанасия Фета. Ну а сочетание лирического с фольклорно-крестьянским указывает на неразрывную связь с поэтами новокрестьянской школы. И в первую очередь с наиболее яркими её представителями – Николаем Клюевым и Сергеем Клычковым. Особенно это заметно в совершенно нехарактерном для советской эпохи стихотворении «В Кирилловском монастыре», написанном в 1966 году.

Отзнобило, отморозило, 
И растаяло, и спит... 
Только Сиверское озеро 
Ветер-сивер шевелит.
Лёгок, лёгок по-над волнами 
Тополиный белый пух. 
Только – с ликами иконными – 
Десять ив, сухих старух.
Тополя глядят по-нашему: 
Широко и далеко! 
Только ивы, как монашины, 
Словно молятся о ком. 
Дремлют башни монастырские, 
Дремлют ржавые кресты, 
Обвалились склепы низкие, 
Кельи тёмные пусты.
Плачут стены монолитные. 
В щели грозные бойниц 
Смотрят клювы любопытные 
Сизокрылых мирных птиц...
То ли это всё – не по сердцу? 
То ли – по сердцу зело? 
Ходит Сиверское озеро, 
Морщит светлое чело. 
Так ему до самой осени, 
До ледовых холодов 
Трудно мучиться вопросами, 
Омывать грехи богов, 
И обломок цвета красного 
Словно маленький огонь, 
С вала на вал перебрасывать, 
Как с ладони на ладонь.

Подобные настроения характерны также для однокашника и земляка Ольги Фокиной замечательного русского поэта Николая Рубцова. В целом же это подтверждает высказанную выше мысль об особой духовной энергетике Архангельско-Вологодского края. Кирилловский монастырь – самое сердце Северной Фиваиды, во времена же сугубо атеистические функцию главного Божеского храма естественным образом приняла на себя Матушка-Природа, хранящая в себе предвечную мудрость. И потому в бытность свою в Москве ли, в Вологде, неизменно тянуло Ольгу Фокину в родные деревенские места с их девственной природой и милой сердцу крестьянской жизнью. 
Естественным же образом Мать-Природа в творчестве Ольги Фокиной персонифицировалась в образ её собственной матери, которой посвящены многие произведения поэта. Особенное щемящее чувство вызывает вроде бы незамысловатое стихотворение о том, как мать пошла в лес по грибы: 

...Едва глаза прикрою – вижу, как 
Пошла родимая моя 
По свинуры, обабки, рыжики 
В места, где хаживала я. 
На ней фуфайка, юбка синяя, 
Литой резины сапоги. 
Её платок, как лист осиновый, 
Теребит ветер у реки. 
Перебредёт реку по камешкам 
И там, где в ёлках – не видать, 
О прошлом, летошнем, о давешнем 
Тихонько будет вспоминать. 

– Ну что здесь особенного, казалось бы? Простые дочерние чувства. Но в том-то и дело, что не простые. За конкретным смыслом данных слов открываются непостижимые нити высшего родства, на которых и держится сама жизнь. Особой силы резонирующий эффект возникает еще и в связи с тем, что образ матери изображается на умиротворяющем фоне грибного действа – общения и взаимодействия с Матерью-Природой. Это – конкретная мать в лоне всеобщей матери. И здесь вновь находим теснейшую преемственность от Николая Клюева с его «Песнью о Великой Матери»: 

А жили по звёздам, где Белое море, 
В ладонях избы, на лесном косогоре. 
В бору же кукушка, всех сказок залог, 
Серебряным клювом клевала горох.

Тема материнства неразрывно связана с темой детства, и это ещё одно измерение поэзии Ольги Фокиной. Поэтическое измерение, в русской традиции обозначенное, прежде всего, сказками Пушкина и знаменитым стихотворением «Детство» Ивана Сурикова: 

Вот моя деревня: 
Вот мой дом родной; 
Вот качусь я в санках 
По горе крутой; 
Вот свернулись санки, 
И я на бок – хлоп! 
Кубарем качуся 
Под гору, в сугроб. 

И далее: 

И начну у бабки 
Сказки я просить; 
И начнёт мне бабка 
Сказку говорить: 
Как Иван-царевич 
Птицу-жар поймал, 
Как ему невесту 
Серый волк достал. 
Слушаю я сказку – 
Сердце так и мрёт; 
А в трубе сердито 
Ветер злой поёт. 

Целиком и полностью принадлежит этой сказочно-сказительной традиции и Ольга Фокина. Можно смело утверждать, что она из неё родом. И здесь мы выходим на грандиозную тему, которая ещё только ждёт своих исследователей. Тему эту можно обозначить следующим образом: «Духовные основы детской литературы советской эпохи». Дело в том, что именно в советское время была создана воистину уникальная и духовно полноценная детская литература. И что особенно интересно – духовная полноценность была обеспечена в эпоху, когда всё, что связано с духом в религиозном понимании, старательно изгонялось из сознания людей. Сегодня же, когда в этом плане никаких ограничений нет, полноценной детской литературы почему-то не наблюдается. 
Ольга Фокина, конечно, не детский автор. Но всё её – и особенно раннее – творчество дышит именно той солнечной живостью, которой пронизаны лучшие произведения советской литературы, создававшиеся специально для детей и юношества. Основываясь на собственном опыте, в первую очередь, назову книги таких писателей как Юрий Томин, Евгений Чарушин, Виталий Бианки, Иван Соколов-Микитов… И тут же отмечу следующий факт: тематика столь любимых мной детских книжек – это, как правило, или же деревенская жизнь (повесть Томина «Витька Мураш – победитель всех»), или зарисовки, выполненные непосредственно с природы. Всё то, что запечатлено в одном из ранних (1958 г.) стихотворений Ольги Фокиной:

Хорошо, положив подбородок в ладони, 
К солнцу майскому пятки босые поднять, 
И смотреть, как пасутся у озера кони, 
И себе выбирать молодого коня.
Хорошо, ничего не желая на свете, 
Без пути и без цели скакать по лугам, 
И спугнуть задремавший в черемухах ветер, 
И задорную песню послать облакам.
Лейся, песня! Лети, молодой жеребёнок! 
Счастья искорки, сыпьтесь цветами на луг! 
Эту юную, только из зимних пелёнок, 
Поцелуй мою землю, серебряный плуг!

Необходимо, конечно, отметить и прямую родственную связь творчества Ольги Фокиной с так называемой «деревенской прозой» (Василий Шукшин, Фёдор Абрамов, Василий Белов, Валентин Распутин, Виктор Астафьев). С той, правда, разницей, что нет на ней той печати увядания, обречённости, можно сказать, советского декаданса, которой отмечены произведения «деревенщиков». Поэтому она всё же ближе к таким более урбанизированным авторам как Рубцов и Вампилов. 
Здесь весьма кстати упомянуть тот факт, что в середине 70-х песенка на её слова, записанная на грампластинку группой «Цветы», стала настоящим хитом городского фольклора: «Песни у людей – / Разные, / А моя – одна / На века: / Звёздочка моя / Ясная! / Как ты от меня / Далека! / Поздно мы с тобой / Поняли, / Что вдвоём вдвойне / Веселей / Даже проплывать / По небу, / А не то что жить / На земле», – звучало в те годы чуть ли не в каждой дворовой беседке! Это ли не свидетельствует о том, что стихи Ольги Фокиной – нечто в высшей степени живое, созвучное различным струнам человеческой души?
Будучи студенткой Московского литинститута, 20-летняя Ольга Фокина в одном из ранних своих стихотворений, наверняка сама того не осознавая, шутя сформулировала свое поэтическое кредо: «Надоела мне лингвистика, / Ты мне сказку расскажи!» – И незамысловатый текст про Звёздочку, написанный в 1964-м, являет собой одну из таких сказок. Но, с другой стороны, ни в коей мере не является мерилом мастерских возможностях поэта Фокиной, для которой равно важны и сказка, и лингвистика. В чём самый привередливый ценитель поэтического слова может убедиться, прочитав созданный в 1998 году внешне и внутренне великолепный «Венок сонетов». 
К сожалению, привести сей поэтический шедевр Ольги Фокиной не позволяет пространство статьи, а потому в завершение данного объяснения в любви к «великому русскому слову» процитируем другое стихотворение мастера. Написанное в 1997 г., оно более чем актуально и для дня сегодняшнего. 

И до глубинной деревеньки 
Дошли раскол и передел: 
У вас всю ночь считают деньги, 
Мы – без гроша и не у дел.
Вы натянули шапки лисьи 
И шубы волчьи вам – к лицу, 
Мы – воспитали, вы – загрызли, 
Мы – на погост, а вы – к венцу.
Такое звёзд расположенье, 
Таких «Указов» звездопад: 
Вы – в господа, мы – в услуженье 
Да на работу без зарплат.
На вашей улице – веселье: 
Еда – горой! Вино – рекой! 
Святые звёзды окосели, 
Смущаясь вашею гульбой.
У вас всю ночь огонь не гаснет, 
У нас – ни зги во всём ряду; 
На нашей улице – не праздник...
Но я на вашу – не пойду.

5
1
Средняя оценка: 3.19444
Проголосовало: 36