Есть в нём артистизм благородства, как есть он даже и в Фердыщенке, заводящем игру свою: мол, худшее из себя вытащи, обнажись, свет подлечит. Достоевский всегда выводил к свету, ведя сложнейшими многоколенчатыми лабиринтами, из которых казалось бы нет выхода. Есть — даже речь на могиле Илюшеньки такова. Даже весь Раскольников с мукой своею именно таков: составлен из светового вещества...