Операция «Северный Кавказ — 455». На основе реальных событий

Александр РАЛОТ 22 июня 2026 10

Не приведи, судьба, на склоне дней
Ей пережить родных своих детей.
И если бед не избежать на свете,
Пошли их мне, не ей самой, не детям
Той женщины, которую люблю!
Кайсын Шуваевич Кулиев
(перевод Н. Гребнева)

Так уж вышло, что после окончания Краснодарского политехнического института, по распределению, на долгие годы я уехал в далёкую (от родного Краснодара) — Среднюю Азию. [В СССР система распределения выпускников вузов была частью плановой экономики и гарантировала молодым специалистам рабочие места после окончания обучения, — ред.] Полученная профессия позволила исколесить её вдоль и поперёк. Я подолгу жил и в казахских степях, и в горных селениях соседнего Кыргызстана. В тех краях, несмотря на то что уже минуло аж шестьдесят восемь лет, с неизменным теплом отзывались о балкарских женщинах и девушках, волею злодейки-судьбы заброшенных далеко от своих... юй-ев. (Слово «дом» по карачаево-балкарски — «юй».)

***

По прошествии многих лет мне наконец-таки довелось посетить удивительную, гостеприимную и трудолюбивую Кабардино-Балкарию. Познакомиться с людьми, её населяющими. Послушать их воспоминания. На основании их взял да и написал этот рассказ…

1943 год

День и ночь громя ненавистного врага, наша армия в ходе непрерывных боёв освободила территорию Кабардино-Балкарии. Радостные жители высыпали на улицы, по традиции надев свои лучшие одежды. Все понимали — этой ужасной войне конец! И спокойная, пусть даже не очень сытная жизнь, она уже, как говорится... уже не за вершинами гор.

Из доклада специального уполномоченного «О состоянии балкарских районов республики»

«Руководство автономной республики допустило ряд серьёзных просчётов. Вследствие чего фашистам достались некоторые промышленные предприятия и сотни тысяч голов как крупного, так и мелкого рогатого скота!»

Февраль 1944 года. Москва, Кремль

Хозяин кабинета не торопясь набил трубку табаком, раскурил её и, поднявшись с кресла, подошёл к окну. Отодвинул плотную штору. За ней ночь нехотя сдавала свои полномочия новому дню.
— Лаврентий, — обратился Иосиф Виссарионович к стоящему навытяжку Генеральному комиссару государственной безопасности, — я твой доклад прочитал. Бери своих заместителей: Серова и Кобулова и вылетайте на Северный Кавказ. Надо как можно быстрее... э... решить все тамошние проблемы.
Произнеся это, Верховный с минуту помолчал, попыхивая трубкой, а потом тихо добавил:
— Со всей коммунистической принципиальностью! Надеюсь, ты меня хорошо услышал и всё правильно понял?!

Двадцатого февраля 1944 года

Берия во главе специальной делегации прибыл в Грозный. Через некоторое время в Ставку полетел секретный доклад:

«Часть населения проявляет враждебность к советской власти. В районах существуют бандформирования, сколоченные из групп дезертиров. Считаем необходимым решить вопрос о возможности переселения балкарцев за пределы КБАССР»!

Следом за докладом в Москву ушла шифротелеграмма:

«Если будет Ваше согласие, я сумел бы до возвращения в Москву организовать на месте необходимые мероприятия, связанные с выселением балкарцев. Прошу Вашего указания».

Верховный главнокомандующий предложение своего доверенного лица незамедлительно... одобрил!

26 февраля, НКВД СССР. Приказ № 00186

«О мероприятиях по выселению из Кабардино-Балкарской АССР балкарского населения». Подпись: Л. П. Берия

Пятого марта того же года

Государственный комитет обороны под председательством И. В. Сталина принял постановление: «О выселении всего балкарского населения Кабардино-Балкарии в Казахскую и Киргизскую ССР». Датой начала операции определили десятое марта 1944 года, однако позднее она была перенесена на два дня... раньше! (С максимальной циничностью приурочили начало операции к женскому дню.)

***

Утро праздничного дня выдалось сырым, хмурым и неприветливым. Солнце категорически отказывалось подниматься над горами. Безмятежные элы (аулы) разбудил истошный лай собак и лязг передёргиваемых затворов автоматов и карабинов. Повсюду окрики солдат и грозные приказы их командиров. Женщин, стариков и даже детишек вели под конвоем.
— Надо же! Дожили, — возмущалась седовласая амма Аиша (амма — старуха): — Под конвоем ведут не фашисты-завоеватели, а свои солдаты-освободители!
— Ты права. Такое и в страшном сне не могла себе представить! — согласилась соседка Медина.
— Ничего, — стал успокаивать их баба (старец), с трудом передвигающий ноги, — немца пережили, не померли, и это переживём. Куда мы денемся? Вы главное — не плачьте и силы берегите. Они вам ещё ой как пригодятся. И мужьям на фронт ничего не сообщайте. Пусть там врага добивают да живыми домой возвращаются.
— Куда домой? Где он наш новый дом? — хотела ответить амма, но промолчала. К чему задавать вопросы, на которые... нет ответа.

Аул Усхуре (теперь нежилой аул в Хуламо-Безенгийском ущелье)

— Да какая там депортация? Не будь глупым, — старик погладил свою бороду и продолжил: — Никто из наших никогда с врагом никаких дел не имел — это раз. А два — за что нас могут переселить? Ни одна даже самая мощная дурнопахнущая машина к нам в аул заехать не моги. Ей ни сил, ни воздуха не хватит. Потому что она — не человек!
Он ошибся — солдаты — люди! И они дошли. Милостиво разрешили старику закинуть на спину старый медный казан и даже помогли спуститься. Затем вернулись и, взяв на руки двухлетнего малыша вместе с его матерью, доставили до ожидавшей всех полуторки.

(Тщательно продуманная операция была успешно завершена всего за... два часа! Насильственному выселению поверглось всё население без исключения: и седые — заслуженные участники прошлой Гражданской войны, инвалиды (в том числе уже этой Отечественной!) войны, жёны и дети мужчин, ушедших на фронт. И даже... депутаты всех уровней заодно с руководителями партийных и советских органов.)¹

***

Измученных людей, собранных со всей территории республики, доставили на железнодорожную станцию Нальчик. Разделили по товарным вагонам. Четырнадцать эшелонов, по пятьдесят шесть вагонов в каждом, один за другим отправились куда-то на Восток. Операция под кодовым названием «Северный Кавказ — 455» проходила быстро и «организованно».

Одиннадцатого марта. Секретная телеграмма Верховному главнокомандующему:

«Балкарцев выселено 37 103 человека. Подпись. Л. Берия».

***

(Сталин в ответном письме выразил свою благодарность частям и подразделениям РККА и войск НКВД, принявшим активное участие в операции «Северный Кавказ — 455». В итоге сто девять человек личного состава был удостоены государственных наград!)

Восьмого апреля 1944 года. Указ Президиума Верховного Совета СССР

«О переселении балкарцев, проживающих в Кабардино-Балкарской АССР и о переименовании Кабардино-Балкарской АССР в Кабардинскую АССР».

***

Согласно этой бумаги выселяемым разрешалось взять с собой пропитания и имущества общим весом до пятисот килограмм... на семью.

***

Кутаясь чем придётся, в товарных вагонах, предназначенных для перевозки скота (большинство из них не имели ни нар, ни печей для обогрева), женщины тихо переговаривались, делясь впечатлениями:
— В наше село Мухол приехали солдаты... хорошие. Прикладами не подгоняли, дали собрать пожитки в дорогу. Сколько у каждого чемоданов и мешков не пересчитывали, да и весов ни у кого из них, конечно же, не было.
— А к нам нагрянули... очень плохие, злые и пьяные, — Айша краешком платка вытерла слёзы.
— Орали, сквернословили и размахивали своими ружьями, — добавила Медина.

***

Состав двигался медленно. На остановках все бегали куда подальше, по нужде. На одной из таких остановок отстал и назад не вернулся их сосед по вагону — баба. В пути женщины оплакивали и его, и всех тех, кто пропал по дороге. Спрашивали у сопровождающих, что с ними будет? Но суровые солдаты только пожимали плечами. Женщины в один голос утверждали, что мужчины, тем более — аксакалы-старики, — не могут ходить в туалет в вагонах, при женщинах! А состав на остановках всегда отправляется путь безо всяких объявлений и команд!

***

В дальнем углу тихо плакала пожилая женщина. На расспросы соседок отвечала, что переживает за оставленную без присмотра старую собаку. С малого кутёнка жила у них во дворе. Как теперь она? Дождётся ли сына? Когда тот вернётся Верхнюю Балкарию с проклятой войны?

(По данным Народного Комиссариата Внутренних Дел на двадцать четвёртого марта 1944 года, по пути к месту назначения от голода, холода и болезней скончались… пятьсот шестьдесят два человека.)

***

На конечной станции, кое-как выйдя на перрон, измученные люди увидели... горы! Но не родные, не те, к которым привыкли и где каждый камень был знаком с раннего детства, с первых робких шагов. В этих высоких и неприветливых предстояло всё начинать заново. Прожить ещё одну, совсем иную жизнь.
— Эй, спецпереселенцы! Строиться и марш комендатуру... на перепись! — раздалась в темноте команда невидимого командира.
Так измождённые, чудом выжившие люди впервые услышали, кто они теперь есть! И отныне это страшное слово они будут слышать... ежедневно.

***

Каждую неделю, а зачастую и через день, они были обязаны приходить в комендатуру и отмечаться. Мол, живы ещё и, главное, никуда не сбежали. Иногда вызывали на перепись и перекличку... даже по ночам.
— Ходить, а тем более ездить к родственникам в соседние сёла запрещается! Категорически!
— Даже на похороны? Если кто-то умрёт? Здесь ведь стариков много, — спросила Айша, сделав шаг вперёд.
— Ни по какому поводу! Иначе тюрьма... или того хуже. По законам военного времени, — гаркнул комендант, — надеюсь, это всем понятно! Пишите друг другу письма — это можно, это разрешено!

***

Балкарки довольно скоро нашли общий язык с женщинами-киргизками и выменивали у них отруби или на муку захваченные с собой вещи (конечно, если эти предметы удавалось привезти с собой). Набирали в чистых горных ручьях воду, кипятили её и бросали в этот казан... горсть отрубей — вкуснейшая получалась похлёбка. Жили в длинных бараках. В ближнем углу печка и в дальнем — вторая. Работали с рассвета и до темна. Через год наконец-таки закончилась война. И жить стало чуточку легче. С фронта стали приезжать местные мужчины. Они взвалили на свои плечи самую тяжёлую работу.

***

Однажды Медина проходила мимо железной дороги и набрала там немного угля, не для себя, а для соседки по бараку, у той совсем недавно родилась маленькая дочка. Поймали. Дали срок за кражу. Три килограмма угля — три года тюрьмы!

***

Со временем спецпереселенцам начали выделять небольшие земельные наделы. Разрешили строить... свои... собственные... дома! Однако одежды и обуви по-прежнему не хватало. Аиша неведомо где раздобыла грубое трофейное сукно и умудрилась шить брюки, которым не было сносу, правда, они обдирали ноги, но зато в них было... тепло. На ноги надевали видавшие виды сапоги, а затем сверху ещё и калоши, вставляя в них деревяшки, так как работать приходилось на соседнем рисовом поле, по колено в воде. Таскали связки с сорняками. Но план выполняли почти все. Тех, кто простывал и заболевал, переводили на «лёгкую» работу — шить мешки, или, если со здоровьем совсем плохо, отправляли в город ими торговать. Мало-помалу обживались, становиться на ноги, растили детишек. Выживали как могли. И ни на один день не теряли надежды — рано или поздно вернуться на свой, пусть тоже суровый, но такой родной... Кавказ!

Двадцать восьмого апреля 1956 года

Подписан Указ Президиума Верховного Совета СССР «О снятии ограничений в правовом положении крымских татар, балкарцев, турок — граждан СССР, курдов, хемшилов и членов их семей, выселенных в период Великой Отечественной войны».

***

Несмотря на то, что в этом документе сказано, — мол, снятие людей с учёта спецпоселецев не предполагает их возвращения на прежние места поселений: — балкарцы начали собираться домой!

***

Теплушки на Родину

Айша с трудом, кряхтя и охая, забралась в кузов грузовика. По дороге громко, как только могла, выкрикивала название проезжающих аулов. Прижавшиеся к ней дети вертели головами из стороны в сторону и ничего не понимали. Они выросли совсем в других местах, но всё равно шестым чувством ощущали — это и есть их настоящая Родина.

***

Слушая рассказы чудом выживших о прошлом этого народа, я понял — классик Кайсын Шуваевич Кулиев был абсолютно прав! Кабардинцев спасли их... женщины! Оставшись одни, без своих отцов, братьев и мужей они свято помнили и чтили заповедь мудрого Кязима: «Не дайте сердцам озлобиться»! И потому работали день и ночь, — не опуская рук. Выращивали урожаи, возводили дома и обеспечивали свои семейные очаги всем необходимым. Поддерживали друг дружку, воспитывая своих детей по законам своих... родных... Кавказских.. гор. Научились делать всю мужскую работу, оставаясь при этом: добрыми, милыми, любящими и заботливыми!