Призна́юсь честно, есть у меня страсть (а у какого мужика её нет?), и это не рыбалка и не охота, и даже, да простят меня многие: — не футбол или хоккей. Я люблю путешествовать. С детства неудержимо тянуло меня к самолётам и поездам (особенно — дальнего следования). За прожитые годы я где только не побывал: объездил все республики нашего бывшего Союза и страны тоже бывшего — Варшавского блока, — и даже в знойную Африку заглянул.

Признаюсь честно, я — не фалерист. Не разыскиваю и не коллекционирую ни медали, ни тем более ордена. Однако, много лет кряду занимаясь писательским трудом, мне то и дело приходилось описывать их, рассказывать об истории создания, а зачастую и о всевозможных детективных историях прямо или косвенно с ними связанными...

Путешествие раритета во времени крайне интересно, но ещё более интересен он сам. Альбом имеет горизонтальную ориентацию c размерами 23 х 18 см. Он был вложен в родную картонную коробку неприглядной расцветки и сначала не обратил на себя внимания. Однако когда открылись обложка, золотой обрез, затейливая золотая застёжка — стало ясно, что это весьма дорогой предмет.

Святослав Всеволодович был сыном Всеволода Большое Гнездо, великого князя владимирского, принадлежал к суздальской ветви Рюриковичей, линии Юрия Долгорукого. Всеволод Большое Гнездо создал устойчивую систему власти, распределив ключевые города между своими сыновьями. Каждый из них получал удел, сохранявший связь с великокняжеским центром во Владимире.

В Париже они начинали, здесь же их корпус был официально... расформирован. Виной тому была боязнь бельгийского правительства. Ведь известно же всем, из этой России все возвращаются заражёнными революцией!

Часто говорят, что Лондон предпочитал «воевать чужими руками». В этом есть доля истины, но не вся правда. Британская политика исходила прежде всего из собственных приоритетов: господства на море, контроля над торговлей, расширения колоний. Именно Англия внесла в европейскую систему новую переменную — борьбу за глобальное экономическое влияние.

Отыскал во Всемирной паутине строчку из дневника нашего последнего самодержца по случаю вручения ему Георгиевского креста 4-й степени: «Незабвенный для меня день... После этого ходил как в чаду». Выходит, что этот орден, в те годы ценился очень высоко!

Увертюра XIX в. застала Империю в состоянии дипломатического похмелья. Резкие и порой импульсивные манёвры Павел I спутали привычную систему союзов, разорвали старые связи и поставили империю на зыбкую почву. Его преемнику, Александр I, досталась не просто корона — достался европейский узел, затянутый противоречиями, страхами с полным пакетом амбиций. Первым делом новый император попытался вернуть равновесие.