После многокилометрового марш-броска наша делегация (состоящая из литераторов моего родного Краснодара и Луганской республики) добралась-таки до этого удивительного места. От усталости попадали на пеньки (почти в буквальном смысле этого слова), наивно надеясь на хотя бы небольшой отдых, но не тут-то было.

Всё это было вполне разумно, однако успешным переговорам с поляками мешала череда военных неудач. Весьма родовитый, но бестолковый как военачальник воевода Хованский терпел одно бесславное поражение за другим. Припасы неумолимо истощались, люди устали от войны. Алексей Михайлович пытался вести переговоры о прекращении боевых действий, но поляки их проигнорировали...

Октябрь 1814 г. в Вене прошёл под знаком напряжённой дипломатической борьбы. Формально конгресс ещё только готовился к началу работы, но на деле главные решения пытались нащупать заранее — в кабинетах министров, на частных аудиенциях, за обеденными столами и во время бесконечных светских приёмов...

Вот уж у кого судьба была самой настоящей зеброй, так это у героини рассказа. Частенько поворачивалась к женщине своими чёрными полосками, но, бывало, что и белыми. Впрочем, белые полоски в своей жизни она рисовала сама, причём прикладывая для этого невероятные усилия.

Ближний государев боярин, воевода и выдающийся дипломат родился 420 лет назад, в 1606 году — в семье небогатого псковского помещика. Жизнь в пограничье, соседствовавшем с ливонскими землями, предопределяла особый мировоззренческий кругозор жителей псковских земель.

Французская армия прошла почти через весь континент, а Париж на несколько лет превратился в центр европейской политики. После падения Наполеона победителям предстояло собрать эту политическую мозаику заново. Одним из главных архитекторов нового порядка стала Россия.

365 лет назад подписан был Карди́сский мирный договор меж Россией и Швецией — в местечке Кардис, ныне Кярде, волость Йыгева, Эстония, — между Ревелем и Дерптом. Переговоры продолжались с марта по июль, когда империи заключили «вечный мир», завершивший Русско-шведскую войну 1656—1661 годов.

Не скажу за всех жителей этого южного мегаполиса, но я патриот своего Краснодара — Екатеринодара. И горжусь этим. Здесь родился, вырос — и после многих лет скитаний вновь вернулся на свою малую родину. К чему всё это — да к тому, что есть в Краснодаре удивительное — Чистяковская роща, которая, на мой взгляд, ничуть не хуже французского Булонского леса.