Виртуоз, растворявшийся в жизни других людей...

85 лет назад, 21 июня 1941 года родился Валерий Сергеевич Золотухин, советский российский актёр театра, кино-телевидения, озвучивания и дубляжа; народный артист РСФСР. С октября 2011 года по март 2013 г. — художественный руководитель Театра на Таганке...

Естественный Бумбараш, непосредственный Бумбараш! Ничего играть не надо: нужно принять в себя чужую жизнь, растворится в ней на время, и, используя краски оной жизни, выплеснуть её в людские сердца и души, оставшись в них.

В. Золотухин был из таких артистов: точно не играющий, но проживающий роли: с тончайшими нюансами психики, с массою колоритных оттенков.

Бушевал его водонос из «Доброго человека из Сезуана» — легендарной постановки Театра на Таганке, театра, с которым артист оказался связан всей жизнью.

Бушевал, нищ и весел, голь, не боящаяся смерти, она ж рядом всегда — так чего ж? Главное — чтоб воду покупали, а не покупают — и так проживём. В нём всегда кипел, бушевал почти юношеский задор, даже если серьёзность роли подразумевала предельный трагизм.

Вот — Иван Киврин, серьёзный учёный из… НУИНУ! Волшебник то есть — не бывает в жизни; но — развернётся, играя красками, народная комедия «Чародеи», и Киврин-Золотухин, вовлечённый в круговорот событий, какого сам не ожидал, предстанет каскадом эмоций, их сменой, их насыщенностью.

А происходил из крестьян, но, с детства возмечтав об актёрской карьере, словно чувствуя в себе бессчётность людских, разных и пёстрых жизней, легко поступил на отделение музыкальной комедии ГИТИСа.

В театре им. Моссовета, куда получил приглашение после окончания учёбы, проработал год. Потом — открылась Таганка, гремевшая в шестидесятые. Необычность постановок, условность декораций, брехтовская площадность.
«Добрый человек из Сезуана» — становится дебютом Золотухина на большой сцене, водонос Ванга, сделанный им, запоминается сразу.

Он играет Грушницкого в «Герое нашего времени» — с его подчёркнутым эгоцентризмом, страстью к эффектам, жаждой выделиться — во что бы то ни стало.

Сложно исполняет вечного Альцеста из «Мизантропа» Мольера: острый моральный ригоризм, оттенённый идеализмом, разочарование в людях, никаких иллюзий, да и к себе-то не слишком благосклонен. Красок много в палитре Золотухина: бликуют они оттеночно. Лёгкость и пластичность его!
Он остро, как серебряным карандашом очерчивал, делал рисунок роли, насыщая плоть оной психологической нюансировкой. Приёмчиками жонглировал виртуозно, расширяя представление о каждом представленном им образе. И Мефистофеля, и Фауста играет, меняя акценты, словно представляя невероятный философский диалог.

Актёр на фоне антуража из «Бумбараша»

Он музыкален.
Он — народен, в лучшем значение этого понятия.

Вот он играет Моцарта из «Маленьких трагедий», играет его, словно растворяясь в своеобычной музыке роли, лёгок и глубок одновременно, стремителен и полётен: сейчас будто на крыльях мелодий своих воспарит в ангельские миры.

В кино снимается много: старшина его из «Хозяина тайги» — из русских типажей, неискоренимых, неубиваемых, отчасти таков же и Фёдор Кузькин из «Живого» Б. Можаева.

Золотухин пишет воспоминания — задорно и с усмешкой рассказывая о собственной жизни; самоирония присуща ему. Он остаётся навсегда — народный образ, актёр-виртуоз, собственно ничего не игравший, просто растворявшийся в жизнях других людей.

​