Андрей Шептицкий и Украинская Грекокатолическая церковь в разрезе геополитики

В июле 2015 года Папа Римский Франциск подписал декрет о признании «героических добродетелей» митрополита Украинской греко-католической церкви Андрея Шептицкого (1865—1944 гг.). Этот акт формально открыл путь к беатификации (причислению к лику святых). Спустя десятилетие, в июле 2025 года, кардинал Марчелло Семераро, префект Дикастерии по канонизации святых, объявил о выходе процесса канонизации на финальную стадию...

Однако фигура Шептицкого уже давно вышла за пределы сугубо религиозной проблематики, став полем острой идеологической и геополитической борьбы. Одновременно с этим Украина на государственном уровне лоббирует в Ватикане предоставление УГКЦ (Украинской грекокатолической церкви) статуса патриархата — присвоение которого предвещает далеко идущие политические последствия. Возникает логичный вопрос: кто, зачем и на каких основаниях продвигает канонизацию Шептицкого, кто вообще этот человек и какие интересы стоят за стремлением УГКЦ получить патриарший статус?

Митрополит Андрей Шептицкий

Андрей Шептицкий (в миру Роман Мария Александр Шептицкий) родился в 1865 году в семье влиятельных польских графов, лояльных Австрии, поэтому с юных лет он был напрямую связан с правящими кругами империи Габсбургов. Шептицкий получил хорошее образование в области права, теологии и философии. В 1900 году, с благословения австрийского императора Франца Иосифа, он возглавил Украинскую грекокатолическую церковь и оставался её предстоятелем вплоть до своей смерти в 1944 году — 44 года, в течение которых власть в регионе менялась семь раз: австрийская, русская, автономная (украинская), польская, советская, нацистская и вновь советская.
Подобные условия не могли не сказаться на его политической гибкости, а точнее, на «сговорчивости» — умению адаптироваться к любому режиму, насколько это возможно. Андрей Шептицкий занимал с точки зрения истории роль не столько религиозного деятеля, сколько политического игрока, использовавшего церковную кафедру как платформу для продвижения, образно говоря, «украинского национального проекта». На что, кстати, у священника было предостаточно и материальных благ: Шептицкий был одним из богатейших людей Галичины (состояние оценивалось в более 600 миллионов австрийских крон. Пересчитывать на современные деньги не очень корректно из-за изменения покупательной способности, но для грубой оценки: с поправкой на инфляцию это где-то 1,8 млрд современных долларов). На эти деньги Шептицкий активно финансировал различные проекты, связанные с украинской культурой. Например, основал Львовский национальный музей (впоследствии переименованный в «Национальный музей им. Андрея Шептицкого»), который, банально из логики развития национализма как такового, был обречён стать одним из центров притяжения украинских националистов. (Музей стал выставкой для размещения украинского культурного наследия, причём ядром были именно церковные мотивы.)
В межвоенный период он активно работал над институциональным укреплением УГКЦ, основал Львовскую грекокатолическую академию и Богословское научное общество. При этом Шептицкий оставался фигурой, враждебной России: как отмечал генерал Брусилов: «Униатский митрополит граф Шептицкий, явный враг России, с давних пор неизменно агитировал против нас», — что вполне логично. Шептицкий — граф и крупный землевладелец, на которого оказывалось огромное влияние со стороны Австрии, благодаря которой Шептицкий и получил рычаги влияния в имперской политике, будучи назначенным в Палату господ (верхняя палата) австрийского парламента и в Императорский министерский совет в Вене, а также являясь депутатом Галицкого сейма. Эти позиции давали ему уникальную возможность напрямую лоббировать интересы грекокатолической церкви и Галиции на самом высоком уровне.
Более того, Австрия была преимущественно католической державой. Это обстоятельство роднило её с униатской конфессией, признающей католические догматы и власть Папы, хотя и соблюдающей православные обряды. Более того — у Австрии были объективные политические причины для покровительства украинской Грекокатолической церкви, которую выгодно было использовать в качестве инструмента для ослабления России, которая в свою очередь, как известно, была страной преимущественно православной и могла угрожать влиянию и имуществу грекокатолической церкви, традиционно связанной с Ватиканом и Западными странами. Эти факторы определяли международный вектор для УГКЦ в целом и Шептицкого в частности. Враждебность Шептицкого к России в первую очередь была продиктована классовыми интересами, сохранением привилегий и своего влияния.

Отношения с нацистами: камень преткновения

Период Второй мировой войны стал наиболее противоречивым в биографии митрополита и главной проблемой на пути к канонизации.После нападения Германии на СССР Шептицкий приветствовал немецкие войска как «освободителей» от советской власти. В июле 1941 года он направил поздравительное письмо Адольфу Гитлеру. На протяжении всей оккупации поддерживал контакты с нацистским руководством, участвовал в формировании дивизии СС «Галичина», давал указания настоятелям храмов оказывать содействие немецким властям и передавать церковное имущество для нужд немецкой армии. Советские документальные источники последовательно характеризовали Шептицкого как «пособника германского фашизма».
Справедливости ради нужно уточнить, что Шептицкий ярым антисемитом не был в отличие от многих своих «коллег» по «национальному возрождению», с которыми тем не менее он не мог не быть близок из политических соображений (так, например, священник поддержал провозглашение Украинского государства сторонниками Бандеры, хоть и на словах не поддерживал националистов-радикалов). Так, в письмах к Папе Римскому он сообщал о преступлениях нацистов, в частности об уничтожении сотен тысяч евреев. Также он издал пастырское послание «Не убий» — протест против нацистских зверств.
Тем не менее израильский мемориальный институт «Яд Вашем» отказал Шептицкому в звании «Праведника мира», так как фактически священник способствовал холокосту, несмотря на то что «палачом» в привычном понимании этого слова он не был. Не говоря уже о том, что его «аполитичная» поддержка программы «независимой» Украины была идеологической платформой для всевозможных пособников нацистов вроде тех же представителей ОУН* и УПА* или вышеупомянутой дивизии СС — «Галичины»*. (*Запрещённые в РФ организации.) Так вот, несмотря на согласованное с Украинским государством и УГКЦ лоббирование в пользу Андрея Шептицкого, Яд Вашем последовательно отказывал ему в статусе «Праведника». В 2020 году «Яд Вашем» заявил о готовности пересмотреть решение при появлении новых фактов. Однако на сегодняшний день этого не произошло. Институт не стал закрывать глаза на коллаборационистские аспекты деятельности Шептицкого.

Процесс канонизации: политика под видом теологии

Беатификационный процесс Шептицкого в Риме начался в 1958 году, однако на протяжении десятилетий «буксовал» ввиду политических соображений. Попытки беатификации наталкивались на противодействие со стороны примаса Польши кардинала Стефана Вышинского. Польская католическая церковь рассматривала Шептицкого как пособника коллаборационистов, вставшего на сторону украинских националистов. Особенно на историческом фоне событий вроде Волынской резни 1943 года (массового уничтожения польского населения украинскими националистами), которое происходило в период активной деятельности Шептицкого, который, кстати, никогда не упоминал о Волынской трагедии в общении с Ватиканом, очевидно, по политическим причинам.
Папы Павел VI, Иоанн Павел II и Бенедикт XVI воздерживались от официальных решений по этому вопросу. Ситуация изменилась только при папе Франциске, который через год, после известных событий на Украине 2014 года, подписал декрет о признании «героических добродетелей» Шептицкого. К 2025 году процесс вышел на финальную стадию. Кардинал Семераро заявил, что «финальная документация уже готовится к печати». Для завершения беатификации остаётся подтвердить чудо, совершённое по молитвенному заступничеству митрополита.

Кто и зачем лоббирует канонизацию?

За десятилетия вокруг фигуры Шептицкого сформировалась мощная лоббистская группа. Инициатором процесса выступил патриарх Иосиф Слипый, лично знавший Шептицкого и десятилетиями продвигавший его канонизацию в Риме. Многие годы постулатором (официальным представителем по делу о беатификации) был епископ Михаил Гринчишин, работавший над этим почти 55 лет. Ключевым прямым лоббистом процесса является сама УГКЦ. Очевидно, за которой стоят и украинские власти, для которых канонизация Шептицкого — вопрос расширения влияния, главным образом в области продвижения «правильной» идеологии. Не стоит забывать, что Шептицкий был духовным лидером украинских грекокатоликов, а в условиях отсутствия избранной политической элиты он фактически выполнял функции одного из политических лидеров Западной Украины, который вдобавок ещё и России противостоял. Шептицкий очень удобный символ для украинских властей. На государственном уровне канонизацию тоже активно продвигают напрямую: президент Владимир Зеленский поднимал этот вопрос на встрече с Папой Римским Львом XIV в июле 2025 года.
В Украине Шептицкому открывают памятники, называют улицы, посвящают научные конференции и телепередачи. Это часть более широкой политики героизации деятелей украинского национализма, включая Степана Бандеру и Романа Шухевича. Канонизация Шептицкого нужна властям Украины для решения не религиозных, а вполне себе земных задач — идеологической работы по формированию национального нарратива, призванного легитимизировать определённую версию истории, в которой коллаборационизм времён Второй мировой войны переосмысливается как «борьба за независимость» и «украинскую нацию». 

Статус патриархата для УГКЦ

Параллельно с канонизацией Шептицкого Украина и УГКЦ ведут другую кампанию — за признание Ватиканом патриаршего статуса Украинской грекокатолической церкви. Добиваются этого уже несколько десятилетий. В 1971 году патриарх Иосиф Слипый в эмиграции самовольно провозгласил себя патриархом УГКЦ, что вызвало нервную реакцию Святого Престола из-за нарушения порядка присвоения титулов. С тех пор вопрос легитимации остаётся открытым. Нынешний глава УГКЦ Святослав Шевчук, занявший этот пост в 2011 году, сразу заявил о стремлении к официальному признанию патриаршего статуса церкви. Шевчук считает, что так как во внутреннем богослужебном обиходе главу Грекокатолической Церкви поминают как «Патриарха», то и УГКЦ «по факту существует как патриаршая структура». 
Признанный официально статус патриархата дал бы УГКЦ равный с другими поместными церквями ранг, что автоматически повысило бы её международный авторитет и влияние. Более того, чем выше статус УГКЦ, тем больше у неё возможностей для влияния на украинское общество и украинские диаспоры заграницей. Для Украины в целом, ясное дело, повышение статуса Церкви означало бы появление на мировой арене ещё одного институционального субъекта, лояльного киевской власти и способного противодействовать влиянию Русской православной церкви и России в целом. Однако Ватикан не спешит удовлетворять притязания УГКЦ: Святой Престол не дарует статус Патриархата из нежелания портить отношения с православным миром. Православные церкви, и в первую очередь Русская православная церковь, категорически против того, чтобы УГКЦ получила статус патриархата. Не менее важно и то, что подобные решения имеют не просто внутрицерковный, а глубокий политический характер, поэтому позиция Ватикана крайне зависима от мировой политики.
В Русской же православной церкви считают, что само существование Украинской грекокатолической церкви приносит «большой вред Украинской Православной Церкви». Глава Отдела внешних церковных связей Московского патриархата митрополит Волоколамский Антоний заявил летом 2025 года, что УГКЦ, хотя формально и подчиняется папе Римскому, на деле является «малоуправляемой» частью Католической церкви, имеющей по многим вопросам «особое мнение». По словам митрополита, «откровенно русофобские заявления», звучащие из уст руководства УГКЦ, идут вразрез с официальной позицией Ватикана. Однако Святой Престол ни разу не опровергал и не оспаривал подобные высказывания. Митрополит Антоний подчеркнул, что отсутствие реакции со стороны Ватикана на антироссийские заявления УГКЦ ставит под сомнение его нейтралитет. Стоит отметить, что даже Святослав Шевчук (глава УГКЦ) утверждал, что его церковь «не принадлежит к западному патриархату, а строит своё». Более того, он предупреждал о «проникновении российской пропаганды» в Ватикан, представляя продвижение интересов УГКЦ как противодействие российскому влиянию.

Роль посла Андрея Юраша

Особую роль в продвижении интересов УГКЦ в Ватикане играет посол Украины при Святом Престоле Андрей Юраш, назначенный на эту должность в декабре 2021 года. Юраш — религиовед и политолог, эксперт по вопросам государственно-церковных отношений. До этого он возглавлял департамент по делам религий и национальностей Министерства культуры Украины и был одним из идеологов создания ПЦУ (Православной церкви Украины), противопоставляемой УПЦ (Украинской православной Церкви), позиция которой менее провластная и не очень-то удобная, из-за чего украинские власти обвиняют УПЦ в скрытых связях с РФ. 
Так вот, Юраш является фигурой, глубоко погружённой в религию и политику, отлично понимая, как одно соотносится с другим. Посол последовательно отстаивает позицию необходимости получения УГКЦ патриаршего статуса. То есть это одна из главных целей в отношениях с Ватиканом на данный момент. Юраш выступает публичным голосом Украины по церковным вопросам, комментируя позицию Московского патриархата и участвуя в дискуссиях о выборах Папы. Помимо этого Юраш активно участвует в организации визитов к Папе, включая вышеупомянутую встречу Зеленского со Львом XIV в 2025 году, и продвигает идею визита Папы в Украину. Таким образом, Киев фактически использует дипломатические каналы для продвижения церковных интересов, которые на деле базируются на интересах украинских властей. Профессиональная база Юраша позволяет ему эффективно взаимодействовать с Ватиканом, а его политические связи — обеспечивать поддержку и согласование этого курса на высшем уровне.
В более широком контексте канонизация Шептицкого и борьба за патриархат УГКЦ — это элементы более масштабного противостояния между Украиной при поддержке Западных стран и Россией. Фигура Шептицкого глубоко противоречива: он одновременно на словах был против холокоста (кстати, даже есть свидетельства, что он укрывал евреев) и при этом нельзя не сказать, что неактивно сотрудничал с нацистами, был религиозным лидером и политическим деятелем, сторонником отделения Украины от России и польским графом по рождению. Этот набор делает его идеальным «символом» для современного украинского «национального проекта», который стремится переосмыслить не менее противоречивое прошлое в выгодном для властей ключе и переформатировать украинскую идентичность, открыто противопоставляя её российской. 

Похожее можно сказать и о борьбе за статус патриархата УГКЦ. Это не просто вопрос внутрицерковной иерархии — это вопрос о том, кто будет контролировать идеологическое пространство в области религии на Украине, и какое место займёт Украина в глобальной конфигурации католического мира. Ватикан, понимая политический контекст, действует осторожно. Процесс канонизации Шептицкого тянется уже более полувека и лишь недавно, кажется, подошёл к заключительному этапу. А вопрос о присвоении УГКЦ статуса патриархата остаётся открытым и вряд ли будет решён в ближайшее время.

​