Арктический ключ к новой борьбе великих держав

Ещё недавно Гренландия для большинства людей оставалась огромным белым пятном на карте — землёй ледников, полярной ночи, рыбацких посёлков и нескольких десятков тысяч жителей. Теперь название острова всё чаще появляется рядом со словами «военные базы», «ракеты», «редкоземельные металлы», «Россия», «Китай» и «Соединённые Штаты». И это вовсе не внезапная причуда XXI века.

За нынешним спором стоит история, которой уже больше полутора столетий. В сентябре 2026 г. Вашингтон, Копенгаген и Нуук заключили новое соглашение по безопасности Гренландии. Оно предусматривает существенное расширение американского военного присутствия: США получают возможность разместиться ещё в двух районах острова — Нарсарсуаке на юге и Местерсвиге на востоке, — в дополнение к уже существующей космической базе Питуффик на северо-западе. Договор развивает систему, созданную ещё соглашением между США и Данией 1951 года, и рассчитан на долговременное присутствие американских сил. При этом юридический статус острова не меняется: Гренландия остаётся самоуправляемой частью Датского королевства, а власти Дании и самой Гренландии подчёркивают, что речь не идёт о передаче суверенитета Соединённым Штатам. Однако если посмотреть на карту Арктики, становится понятно, почему вокруг этого огромного и почти безлюдного острова разгорелась такая борьба.

Остров размером с государство: Сьюард смотрит на север

Гренландия — крупнейший остров мира. Его площадь составляет около 2,2 миллиона квадратных километров, причём примерно 1,8 миллиона из них покрыты ледниковым щитом. Население при этом — всего порядка 56 тысяч человек. Само географическое положение делает остров необыкновенным. На глобусе, а не на привычной плоской карте, особенно хорошо заметно: Гренландия лежит почти посередине между Северной Америкой, Европой и российской Арктикой. Через высокие широты проходят кратчайшие воздушные траектории между континентами, здесь же располагаются маршруты, по которым потенциально могут двигаться баллистические ракеты. Кроме того, севернее и восточнее острова лежат пространства Северного Ледовитого океана, значение которых постепенно увеличивается по мере изменения ледовой обстановки и развития северного судоходства. Потому Гренландия — не столько «далёкий кусок льда», сколько огромный естественный авианосец и радиолокационный форпост в центре Северной Атлантики. И американцы поняли это очень давно.
В 1867 году Соединённые Штаты приобрели у Российской империи Аляску. Сделку тогда многие американцы воспринимали с иронией: огромные холодные земли казались бесполезными. Но государственный секретарь США Уильям Сьюард смотрел значительно дальше. Американские дипломатические документы позднее прямо фиксировали, что после покупки Аляски Сьюард проявлял интерес также к приобретению Гренландии c Исландией. Сделка тогда не состоялась, но сама мысль оказалась удивительно живучей. Прошло почти восемьдесят лет — идея вернулась… Вторая мировая война наглядно продемонстрировала стратегическое значение острова. После оккупации Дании Германией в 1940 году Гренландия фактически оказалась отрезана от метрополии. Американцы начали создавать здесь аэродромы и метеорологические станции. Через остров проходила одна из воздушных дорог, позволявших перебрасывать самолёты из Северной Америки в Великобританию. Для войны в Северной Атлантике прогноз погоды вообще являлся информацией почти стратегического значения. Немцы и союзники разворачивали в Арктике настоящую «метеорологическую войну»: тот, кто раньше понимал движение циклонов над Северной Атлантикой, получал преимущество при планировании авиационных и морских операций. 
После победы интерес Вашингтона никуда не исчез. В 1946 г. администрация президента Гарри Трумэна предложила Дании 100 миллионов долларов золотом за Гренландию. Копенгаген отказался. Через несколько лет выяснилось, что покупать остров Америке, собственно говоря, и не обязательно. В 1951 году Соединённые Штаты и Дания заключили соглашение об обороне Гренландии. На северо-западе острова началось строительство гигантской авиабазы Туле. Работы получили название Operation Blue Jay. В суровую Арктику доставлялись корабли, техника, строительные материалы, топливо. За считанные летние месяцы среди камней, льда и вечной мерзлоты возник объект, который должен был стать одним из северных бастионов американской стратегической авиации. 
Логика холодной войны была беспощадно географической. Если открыть глобус и провести линию от СССР к Соединённым Штатам, многие маршруты пролягут именно через Арктику. Посему Гренландия идеально подходила для системы раннего предупреждения о ракетном нападении. В 1961 г. в Туле заработал элемент американской системы предупреждения о баллистических ракетах. Радиолокационные станции должны были обнаруживать возможный запуск ракет через полярные районы раньше, чем они приблизятся к Северной Америке. Сегодня эту функцию продолжает выполнять модернизированный радар. База также занимается космическим наблюдением и управлением спутниками. В 2023 г. Туле получила гренландское название Питуффик — Pituffik Space Base. Но — холодная война оставила на острове не только радары.

 
Вид на базу с воздуха. Истребитель-перехватчик F-102 ВВС ВС США на авиабазе Туле, 1958 г.
Фото: общественное достояние

Ядерная тень надо льдом, или От колонии — к самоуправлению

21 января 1968 г. неподалёку от Туле потерпел катастрофу американский бомбардировщик B-52. На борту находились четыре термоядерных боеприпаса. Ядерного взрыва не произошло, однако обычные взрывчатые вещества в конструкциях боеприпасов сдетонировали, радиоактивные материалы оказались разбросаны по льду Северной Звезды — North Star Bay. Началась масштабная операция по очистке территории. Инцидент превратился ещё и в серьёзную политическую проблему. Дания официально придерживалась политики, согласно которой ядерное оружие не должно находиться на её территории в мирное время. После катастрофы Копенгаген потребовал дополнительных гарантий, и в мае 1968 г. US подтвердили, что не будут размещать ядерное оружие в Гренландии или осуществлять полёты с ним без согласия датского правительства. Эпизод сей хорошо показывает странность положения Гренландии: решения, способные непосредственно затронуть остров, десятилетиями принимались далеко от него — в Вашингтоне и Копенгагене. Со временем сами гренландцы стали всё настойчивее требовать права решать свою судьбу.
Датское присутствие в Гренландии принято отсчитывать от 1721 года. В течение более чем двух столетий остров имел колониальный статус. В 1953 г. он перестал официально считаться колонией и был включён в состав Датского королевства на иных конституционных основаниях. Но этого оказалось недостаточно... В 1979 году после референдума Гренландия получила систему внутреннего самоуправления. За расширение автономии тогда проголосовали более 70 процентов участников голосования. Следующий важнейший шаг произошёл в 2009 году. В силу вступил Закон о самоуправлении Гренландии. Он прямо признаёт гренландский народ — народом в смысле международного права, обладающим правом на самоопределение. За Нууком закреплено управление большинством внутренних сфер, хотя внешняя политика, оборона и безопасность по-прежнему относятся к компетенции Датского королевства. Закон предусматривает и процедуру возможного перехода к независимости. Вот почему разговоры о том, что Дания может просто «продать Гренландию» другой стране, плохо соответствуют современному правовому положению острова. В XXI веке существует ещё одна сторона переговоров — сами гренландцы. И именно она становится всё важнее.
Когда Дональд Трамп в 2019 году впервые публично вернул в политическую повестку идею покупки Гренландии, это многими было воспринято почти как эксцентричная шутка. Но сама идея, как мы видим, была вовсе не новой: США рассматривали возможность приобретения острова ещё в XIX столетии, а в 1946-м сделали официальное предложение. В последующие годы риторика стала значительно серьёзнее. Американская сторона связывала Гренландию прежде всего с национальной безопасностью и усилением активности России и Китая в Арктике. Напряжённость между Вашингтоном и Копенгагеном дошла до того, что вопрос об острове стал проблемой уже внутри самого западного военно-политического союза. В сентябре 2026 г. стороны в итоге пришли к компромиссу: формального перехода Гренландии под контроль США не произошло, зато американское военное присутствие получило возможность значительно расшириться. И здесь вновь сработала логика географии.
Одним из наиболее любопытных пунктов нового соглашения стал Местерсвиг — крошечный датский форпост на восточном побережье Гренландии. Сегодня там постоянно находятся считаные военнослужащие. Однако имеется аэродром с полосой около 1,8 километра и инфраструктура, позволяющая принять значительно больше людей. Согласно сентябрьскому соглашению, здесь может появиться американский контингент. Почему именно здесь?..
Недалеко находится знаменитый в военной географии GIUK gap — условная линия Гренландия—Исландия—Великобритания. Во времена холодной войны данный коридор считался одним из важнейших участков противолодочной обороны НАТО: через него советские подводные лодки и надводные корабли могли выходить из северных морей в Атлантику. Сегодня стратегическое значение этой зоны вновь обсуждается в связи с российским Северным флотом. Таким образом, старая схема холодной войны неожиданно возвращается — разумеется, уже с совершенно другими технологиями.

Не только ракеты, но и металлы…

Однако XXI век добавил к старой военной географии ещё один фактор — ресурсы. Недра Гренландии содержат различные виды сырья, включая редкоземельные элементы и другие металлы, которые используются в электронике, энергетике, авиации, оборонной промышленности. Это не означает, что подо льдом лежит готовая «золотая жила»: добыча в Арктике чрезвычайно дорога, экологически сложна и часто вызывает серьёзные споры среди местного населения. Но сама потенциальная ресурсная база превращает остров в элемент глобальной конкуренции за критически важное сырьё. Показательно, что новое соглашение 2026-го касается не только военной инфраструктуры. Оно предусматривает ограничения на получение нежелательными иностранными структурами влияния в стратегически чувствительных секторах экономики Гренландии. Одновременно рядом с Местерсвигом развивается поддерживаемый Европой проект добычи молибдена — металла, востребованного в том числе авиационной и оборонной промышленностью. Военная карта постепенно накладывается на карту полезных ископаемых.
Есть ещё одно обстоятельство, которого не существовало во времена Сьюарда или Трумэна. Арктика становится доступнее для хозяйственной и военной деятельности. Изменение ледовой обстановки увеличивает интерес к новым морским маршрутам и облегчает доступ к некоторым районам, которые прежде большую часть года практически выпадали из большой политики. Дания теперь выступает за долговременное усиление присутствия НАТО в Гренландии-Арктике. В Копенгагене прямо связывают сию необходимость с изменением ситуации в высоких широтах, появлением новых судоходных возможностей и возрастающим вниманием России с Китаем к региону. Однако именно здесь возникает главный парадокс нынешней истории.
Великие державы смотрят на Гренландию и видят радары, аэродромы, морские коммуникации и месторождения. А люди, живущие в Гренландии, видят прежде всего свою страну. После подписания нового соглашения часть гренландских политиков говорила о возможных рабочих местах и экономических преимуществах американского присутствия. Другие жители выражали опасения, что расширение военной инфраструктуры может затронуть традиционные районы охоты и рыболовства. Недоверие к решениям, принимаемым крупными державами, никуда не исчезло. Посему современная борьба за остров устроена сложнее, чем классическое противостояние Вашингтона, Москвы или Копенгагена. Есть четвёртый игрок — Нуук.

Гренландия, которую нельзя просто купить

В истории есть своеобразная ирония. В XIX в. территория могла быть предметом сделки между империями: в 1867 году Россия продала Соединённым Штатам Аляску. В 1917-м Дания продала США Датскую Вест-Индию — нынешние Американские Виргинские острова. Поэтому идея купить ещё и Гренландию в той исторической системе координат вовсе не выглядела невероятной. Но мир изменился... Сегодня вопрос о будущем острова невозможно свести к разговору двух столиц о цене квадратного километра. Закон о самоуправлении 2009 года признаёт право народа Гренландии на самоопределение. Если вопрос о независимости когда-нибудь перейдёт из политических дискуссий в практическую плоскость, решающую роль должны будут играть сами гренландцы. Потому соглашение сентября 2026 года интересно не только само по себе. Оно показывает, какую форму приобрела старая американская мечта о Гренландии.

В 1860-е годы остров хотели приобрести.
В 1946 году за него предлагали деньги.
В 1951-м получили право создать здесь крупнейшую военную инфраструктуру.
В эпоху холодной войны Гренландия превратилась в северный радарный щит Америки.

А в 2026 году Вашингтон добился возможности вновь существенно расширить своё военное присутствие — уже не меняя флаг над Нууком. Вероятно, именно в этом и заключается главная перемена. В XXI в. великим державам далеко не всегда необходимо владеть территорией, чтобы получить то, ради чего когда-то её завоёвывали или покупали: аэродромы, базы, радары, доступ к коммуникациям и возможность контролировать стратегическое пространство. И потому огромный остров, почти целиком покрытый льдом, неожиданно снова оказался в самом центре мировой политики.

​