Стихи разных лет

* * *

 

Уже во мгле забрезжила заря.
Все это так знакомо и похоже.
Приди, мой день,
Таким же, как вчера,
Но чуточку светлей,
Но чуть погожей.
Мори жарой,
И голодом пытай,
Глотка воды мне не давай в пустыне.
Но я прошу, как не просил доныне, -
Бездействием меня не убивай.
Приди, мой день,
Какой ты там ни есть.
Приди ко мне суровый и без лести.
Естественный,
Как радостная весть,
Естественный
Как скорбное известье.
Приди ко мне
Тревожным, как всегда,
Приди ко мне
В заботах бесконечным.
Но только безразличным - никогда,
И никогда - бесстрастным и беспечным.

 

* * *

 

О, как истосковались руки
По этой, в клетку, белизне.
Вновь
После длительной разлуки
Тетрадь и я - наедине.
Клубятся мысли перед взглядом,
И все прошедшее теперь
Становится со мною рядом,
Как в ночь распахнутая дверь.
Передо мной она раскрыта,
И ни строки пока что в ней,
Но пробуждаются сердито
События минувших дней…
Тетрадь, ничто не позабыто:
Былое стихло до поры.
Ты повтори мои обиды
И смех мой тоже повтори.
Пройдет любовь,
Наступит старость, -
Наступят считанные дни…
Ты сохрани мою усталость,
И страсть,
И ярость - сохрани.

 

* * *

 

Дремучий лес
Без края и конца.
Покойный лес,
Безмолвный, бездорожный.
Стволы,
Стволы - тяжелее свинца -
На кряжистые чудища похожи.
Здесь все знакомо,
Все привычно здесь.
И жизни нашей мертвое подобье
Покоится в сырой тени,
И лес
Над ним стоит
Как тяжкое надгробье.
И он стоит в безмолвии своем,
Обвешанный причудливыми мхами, -
Таежный лес
Моих воспоминаний,
Тревожный лес
Раздумий о былом.

 

НА ПЕРЕВАЛЕ

 

Здесь особые камни,
Особый поток.
Все здесь тайной недужной объято.
Я цветка не сорву:
Может этот цветок
Вырастает из сердца солдата.
Я не трону листвы
И травы не примну.
Я на камень замшелый
Не сяду -
Здесь везде и повсюду
Солдаты живут,
Недоступные нашему взгляду.
Здесь и шорох простой
Уподоблен шагам.
Нарастает, гремит канонада,
И скала,
Что тропу
Перекрыла к снегам -
Затвердевшее тело солдата.
Словно пламя сраженья
Пылает закат,
Колыханье его беспокойно.
И полуночным часом
Густой звездопад -
Как награды посмертные
Войнам.
Мой ровесник, которого
Мне не позвать,
Здесь лежит
Со своим автоматом.
Он, которому имя
Придумала мать,
Стал в войну
Безымянным солдатом.

 

ПАМЯТИ ОТЦА

 

1.

 

Когда вперед дороги нет, -
И путь попятный
Не спасет.
С трудом родившийся на свет
С трудом таким же умирает.
Он очень долго умирал.
Стихами бредил днем и ночью,
Но то, что он в бреду писал,
Никто прочесть не мог воочью.
И он хватался за перо
Как за далекое мгновение,
Чтоб повторилась жизнь его
В одной минуте вдохновенья.
Звезда косматая с небес
Пугливо землю озирала.
Что не случается чудес
Она уже подозревала.
…Он мысль свою земле не дал
С холодных губ слетела песня…
Он очень высоко летал
И долго падал с поднебесья.

 

2.

 

Закатом высвеченный ало
Пылал отлогий склон Ерцаху,
И это было так немало
Для окрыленного размаха.
Внизу стушевывались краски,
Комками шлака тлели тучи.
И он стоял, исполнен ласки,
Влюбленный, хоть и невезучий.
И чудодейственным дыханьем
Природа звезды оживила,
И в озере, как бы в стакане,
Ночное небо отразила.
…Пускай стихов не написал,
Всем существом и каждой
Жилой
Он удивленно постигал
То, что уму непостижимо.

 

3.

 

Я хотел бы понять хоть малость,
Что же это такое - старость!?
Может это загробная весть,
Что свободное место есть;
Может это бессмертья порог -
Продолженье земных дорог…
Может это предсмертная мудрость
Или просто уставшая юность,
Может это морщины отца,
Что никак не сходили с лица?..
Я хотел бы понять малость,
Что же это такое - старость!?

 

* * *

 

За годом год, как час за часом…
Мелькают даты в стороне.
И наши дни в упряжке мчатся,
В упряжке взмыленных коней.
Нам опостылели тревоги,
Осточертела суета.
Мы мчимся прочь, уносим ноги,
И это важно ли - куда.
Бежим, не ведая постоя,
На дальний, судорожный свет…
Здесь всюду жизнь, но нет покоя.
Там - есть покой, но жизни нет.

 

ЭПИТАФИЯ

 

Я жалуюсь: не сходятся концы.
Итожу, проверяю - нет баланса.
Надежды глупые и мнимые авансы,
И явные долги - не леденцы.
Поэтому возьму-ка я резец
И на могиле будущей в тени
На камне гневно высеку: "Конец,
Когда концы с концами сведены!".

 

* * *

 

Двадцать весен отшумело кряду,
Двадцать зим отвьюжило подряд,
Двадцать раз обильным листопадом
Скинули деревья свой наряд.
Ты пришла, и жизнь пошла сначала:
В первый раз покрылся мир листвой,
В первый раз по небу солнце мчало,
Отгорало зарево впервой.

 

* * *

 

Это будет еще -
Расцветут тополя и каштаны,
Содрогнется земля от порывистых
Ливней весны.
И уйдут из долин
В поднебесье
Глухие туманы,
Как однажды ушли
Неуклюжие детские сны.

 

ДЕДОВА УТРАТА

 

Я без коня
Не представляю деда,
А дед продал коня.
К добру ли это?
Не он продал,
Не он -
Все это тетка!
Остались на стене
Седло да плетка.
Последние надежды старика
Ушли с конем,
И дедова рука
Все дольше роет
Посохом в золе.
Искру добра
Отыскивая в зле.
Он недостоин был
Такой обиды.
Спокойный с виду,
В сущности - убитый,
Сидит,
Очажным дымом прокопчен,
И думает
Неведомо о чем.
Сто лет без десяти
Прожил старик
И лишь сейчас вот
Головой поник.
Отдав коня,
Он горько знал,
Что это -
Такая нехорошая примета.
И не противился
Лишь только потому,
Что было бы
Куда больней ему
Смотреть лишь на коня
И не уметь
На нем уже,
Как некогда,
Сидеть.
Я тоже сожалею
И тужу,
Но я не так,
Наверное, сужу
И о коне, и деде,
И о прочем,
Чем в жизни я
Разумно дорожу.
Ведь я не знал,
Что конь был непростой,
Что был он тайно
Дедовой душой,
Его мечтой
И молодостью…
Может,
И памятью
О вольности былой.
Я не могу забыть
Глаза коня,
Как два
добром
Пылающих огня,
И эту гриву,
Пахнущую ветром,
Легендами
Обдавшую меня.
Подавлен я.
А деду каково!
Но я о том не думал
До того,
Пока не понял
Что за конь уведён
С большой усадьбы
Деда моего.

 

ЗУБРЫ

 

День весенний и хмурый,
В полудневном часу
Мне привиделись зубры
В Авадхарском лесу.
Каменистой тропою
По карнизу скалы
Шли они к водопою
Как простые волы.
Но себя я на слове
Тут же должен поймать:
В зубрах пуще воловьей
Я угадывал стать.
В зубрах норов отважней
И размашистей грудь.
Только это неважно,
Только в этом ли суть!..
Край небесный зазубрен
Книзу зубьями гор.
Шли бесшумные зубры
Как давнишний укор
Тем, кто ради забавы,
Иль со злобы какой…
В общем, стали не правы
Перед чьей-то судьбой.
Зубры шли к водопою -
Только где та река,
Что была им родною,
Хоть была и мелка!
Галька стынет в лощине
Вдоль утесов крутых, -
Нет реки той в помине,
Как и зубров самих.
Лес сосновый заполнит
Завезенная тварь,
Да никто не воротит
Тех, что жили здесь встарь…
Мне привиделись зубры,
Мне - приснились они,
Просто отсвет каурый
Был в бору у весны.
Просто мне захотелось
Рощам зубров вернуть,
Словно в них лишь имелась
Этой местности суть.

 

РИЦА

 

Из Галактиона
Я возвратился
В Абхазию вскоре.
Снова на Рице
Пробыл все лето
Небо как небо,
Не то, что горы.
Горы как горы.
Не то, что небо.
Здесь я как ястреб
В любимом просторе.
Пусть это даже
Вовсе нелепо,
Но здесь ведь горы
Не просто - горы,
И небо над Рицей -
Не просто небо.
Где моя лира,
Где мое слово?
Запечатлеть
Это озеро мне бы, -
Царской короной
Сомкнулись безмолвно
Горы, над Рицей
Вознесшие небо.
Снова в сомненья
Я погружен
И не пойму,
Это явь или небыль -
Небо ли это,
В воде отраженное,
Или вода,
Отраженная в небе!

 

* * *

 

Крыша есть над головой -
Слава богу.
Остальное все придет
Понемногу.
Есть и стол, и ручка есть -
Благодать! -
В мир открытое окно
И тетрадь.
Что тебе еще -
Сиди и пиши
Для эпохи,
Для друзей,
Для души!

 

ВЫСОКИЙ СНЕГ

 

Лейле Николаевне Ачба

 

Томит его жаркое солнце,
И он истекает, святой,
Потоком, что в пропасть несется,
Ключами, что бьют под скалой.
Лежит он на гребнях плечистых
И свет источает в ночи,
И тихо поют о пречистом
Влюбленные дети – ручьи.
Мы снег тот глазами ласкаем
За неодолимость пути,
За то, что он неприкасаем,
За вечность его чистоты.
Он белый, он маркий, он нежный.
Его так легко заследить.
А он
должен светлым, как прежде,
И недосягаемым быть.
Он белый, но не беспечальный,
Он многое знает про боль.
Свой цвет сохранить изначальный –
Тем более белый – легко ль!
Лежит он,
Никем не заслежен,
И шлет одинокий привет
Глазам, что привыкли в надежде
Его незапятнанным зреть.
На стыке Европы и Азии
Как синий небесный порог
Хребтами бугрится Абхазия,
И снег ее чист и высок.

 

КИПАРИСЫ

 

Кипарисы стоят на холме,
В их осанке,
Приятной для глаза,
Есть родное и близкое мне,
Без чего я не мыслю абхаза.
Их врасплох никогда не застать,
Снегом битые,
Зноем паленные,
Молчаливы и строги стоят,
И весной и зимой зеленые.
Кипарисы стоят на холме,
Над крестами,
Могильными плитами,
И они представляются мне
Горем тронутыми джигитами.
Кипарисы стоят и скорбят,
В суету, беспорядок не ввержены,
В свой привычный одеты наряд,
Как абхазы,
Красивы и сдержаны.

 

ПРОБУЖДЕНИЕ

 

Едва рассвет лучится
И, словно орлий крик,
Земли моей
Ручьистой
Клокочущий язык
Журчит
В устах сыновних
И обещает жить
Тем родником,
Который
Вовеки не испить.
Он земляков приветил
На языке родном, -
Тех, что живут на свете
На этом
И на том.

 

ОРЛЫ, ПАРИТЕ ВЫСОКО!

 

Орлы, парите высоко!
Летите, соколы, высоко!
Мое просторное окно
Без вас –
Пустующее око.
А жители сырых чащоб,
Не осененные крылами,
Вас хищными назвали,
Чтоб
Расправу учинить над вами.
Чтоб покорить вас,
А затем
В благотворительной истоме
Кормить вас с рук,
Как голубей
Пенсионеры в парках кормят.
Орлы, парите над землей,
Она давно вам не обитель,
Земля для вас таит погибель,
Не расставайтесь с высотой.
И вы пока
За часом час
Плывете над землей кругами,
Не дремлет враг,
Следя за вами
Двустволкой неусыпных глаз.
И пусть твердят наперебой,
Что это мнительности сказка,
Орлы, вас мало и опасно
Вам расставаться с высотой.

 

* * *

 

Я вспоминаю всякий раз,
Я вспоминаю то и дело –
В судьбе деда рослый вяз,
Тугой увитый изабеллой.
Стоит он в стороне двора
Широкого на всякий случай:
На случай пира и добра,
На случай смерти неминучей.
Как кипарис гудит зимой
Возней наполнен воробьиной,
Вяз наполнялся детворой
Со всей зареченской общины.
Мы виноград клевали там,
Порозоветь едва успевший,
Старательней дроздов,
И нам
Он не казался не созревшим
И шкурки сплевывали вниз
Под шум разбойничий и крики…
О, этот юности каприз
Непостижимый и великий!
Прошли года за рядом ряд,
А дерево стоит как прежде
И предлагает виноград:
Берите, не стесняйтесь, ешьте!
Но где былой азарт руки!
Где бесноватые мальчишки,
Мои соратники, воришки,
Плодов незрелых едоки!..
Я бережно срываю гроздь
И отдаю жене созвездье
Душистых ягод,
Как поместье,
В ее вместившееся горсть.

 

АБХАЗСКАЯ ПАСТОРАЛЬ

 

I

Я сижу на вершине
И трогаю звезды рукой.
Подо мною – Ходжал,
А под ним
Приютилось все прочее –
Не великое пусть
И не грозное столь,
Все равно –
Дорогое душе
Холмогорие
Милое, отчее.
Подо мною поток
По уступам скачет
Меж гор,
Без оглядки,
Стремглав,
Расшибаясь в дымные брызги.
Мне приятно внимать
Этот страстный
Воды разговор
И отчаянный бег
С малолетства знакомой
Гализги.

 

II

 

Я смотрю
Как горят
Подпаленные утром снега,
Как уходит туман,
В синеве растворяя завесу.
И улары поют
Гимны горным богам –
И Ажвейпшы* степенно
Дневать спускаются к лесу.
Вот
Косули выходят
На утренний выпас.
И тур,
Словно сфинкс,
Замирает,
Врастая торжественно в выступ.
Созывает фазан
Затаившихся кур,
И форель
Начинает брать
Вертикаль водопада
На приступ.
- Ррейт! – кричат пастухи,
Поднимая стада на подой.
Козы медлят.
Но вот,
Подчинившись пастушьим законам,
Оголтело бегут
И растерянной вовсе толпой.
Как в воронку,
Вбегают
В тугую окружность загона.
Колокольцы стихают,
Смолкает и блеянье коз,
И движенье в загоне
Уже замирает украдкой,
Чтобы с пылью осевшей
Этот рогатый хаос
Перед миром предстал,
Обретя очертанья порядка.

 

III

 

Отдыхают стада
Перед тем,
Как подняться к снегам.
Мамалыга снята –
Начинается завтрак пастуший.
Все здесь белое –
Сыр, мамалыга,
С водой пополам
Тот шипящий напиток,
Что жажду любую заглушит.
На высоком лугу
Мирно козы пасутся.
Не стар
И не молод –
Родился
До снега Великого даже –
По-хозяйски пастух
На хребет поднялся
Как Айтар*.
Он в дозоре стоит
С похожей на тирс
Алабашей**.

 

IV

 

Я сижу на вершине,
Как мальчик
На отчем плече…

 

РАБОТА

 

I

 

Она лежит, как пашня,
И ждет – наступит время,
Когда твои ладони
В нее уронят семя.
Она лежит,
Как поле,
Засеянное хлебом,
И ждет дождя,
Чтоб тьмою
Ростков
Рвануться к небу.

 

II

 

Белы твои застенки,
Светла твоя темница,
Как жаждущая слова
Раскрытая страница.
Белы твои застенки,
Твои блаженны муки –
Я для распятья сам
Выпрастываю руки.

 

III

 

Я пленник добровольный
Всех чар твоих и пыток,
Во мне
Любви к тебе
Безудержный избыток.
И ворожбы твоей
Азартный соучастник –
Я раб твоих затей,
Мне заменивших счастье.
Но в час, когда дружны
Во мне и страсть и слово –
Не раб уже, а царь.
И мне к лицу обнова.
Одежда эта мне
Не натирает плечи…
И тут уже никто
Не смейте мне перечить

 

* * *

 

Как меняет донельзя
Время нас без конца.
В слове – больше железа,
В мыслях – больше свинца.
Нас несчастье швыряло,
Будто парусник в шторм.
Время нас проверяло
На изгиб, на излом.
На разрыв и на твердость
Нас пытало оно.
Сохранили мы гордость,
Сберегли – все равно.
Но несем сквозь лишенья
К свету нового дня
В чувствах – меньше горенья
И во взгляде – огня.

 

Чачхалиа Денис Киршалович (абх.: Чачхалиа Денис Кьыршьал-ипа)  (псевдонимы: Д. Марба, Д. Мрамба, Д. Джангят-ипа, Д. Чачба) Род. 21.08.1950, г. Ткуарчал, Абхазская АССР)

 

Абхазский поэт, прозаик, историк, переводчик. Пишет на русском и абхазском языках. Член Союза писателей СССР (с 1984 г.), Союза писателей Российской Федерации и Союза писателей Абхазии. Печатается с 70-х гг. Первый сборник стихов «За чертой горизонта» вышел в Сухуме в 1976. Перевел на абхазский язык отдельные стихотворения А. С. Пушкина, Ф. И. Тютчева С. А. Есенина, А. А. Блока, А. А. Ахматовой, М. И. Цветаевой, Г. Гейне, И. В. Гёте, И. К. Ф. Шиллера; на русский язык — стихи абхазских поэтов Д. И. Гулиа, И. А. Когониа, Б. В. Шинкубы, К. Ш. Чачхалиа, А. Т. Аджинджала, Т. Ш. Аджбы, Г. Ш. Аламиа, Р. Х. Смыра. В 1980-е гг. Д. Чачхалиа активный собиратель архивных материалов по истории и культуре абхазов. Опубликовал ряд научных статей в периодической печати. Д. Чачхалиа - автор проекта и редактор серии изданий об абхазах и адыгах (черкесах).

 

Издания: За чертой горизонта. Стихи. Сухум, 1976; Два неба. Стихи. Сухум, 1982; Степень родства. Стихи. Сухум, 1985; Брод одинокой ольхи. Рассказы и драма. Сухум, 1988; Смоковница. Рассказ // Советская литература. 1989, № 4. на анг., фр., нем., исп. языках); Маэстро. Рассказ // Советская литература. 1990. № 8. (на ин. языках). Абхазская Православная Церковь. Хроника. Прибавления» (М., 1997), «Хроника абхазских царей. Статьи и заметки. Дополнения» (М., 2000).

По мат. В. А. Бигуаа (Адыгская энциклопедия Москва, 2006, с. 1088)

5
1
Средняя оценка: 2.86275
Проголосовало: 102