Ворожба

«Прощай, моя осень…»
Владимир БАЗАНОВ
Ворожба
.
Прощай, моя осень,
Твой шарф золотой
Улетает
Сквозь
Бледные
Пальцы
Рассвета,
Смолкает
Стозвучное эхо
Небесных
Тугих
Барабанов
И ластится
Шепот
Скользящих
Шелками
Туманов,
Запутались слезы
В ресницах
Деревьв
Печальных,
Где промельком
Белки
Усмешка
Зарниц
Изначальных.
И посвист ветров,
Заблудившихся
В отсветах
Дальних.
Прощай, лисоглазая
Ведьма,
Твоя ворожба
Угадала –
Я наливаю
В бокалы
Твое приворотное
Зелье,
Иду
За волшебной
Свирелью
С робкой
Надеждой
На чудо.
.
Потом
.
Я уйду. И скажешь ты - он жил,
Как птенец, упавший из гнезда -
Только небо, только нагота,
Да от солнца пьяная земля.
Да ещё трава и дерева,
.
Да негромких слов ушедший звук.
А над всем - рассветная звезда
И о камни сердца слабый стук.
- Вот и всё, и больше ничего, -
Помолчав, себе прошепчешь ты,-
- Да, пожалуй, мукой от него
Наяву мне снящиеся сны.
.
* * *
.
Желтым листом,
Как Крестом,
Прикрываю глаза,
В темноте
Даль света,
Синева
Слепит глаза.
Там
Мой
Дух
Сливается
С морем,
Вечностью
И
Покоем
Женского естества.
... Сперва
Уберу лист.
Потом
Открою
Глаза.
Сумерки.
Серая муть.
Пустота.
.
Ухожу
.
Тенью птицы скользну по земле,
Теплым облаком,
Cонным дыханьем,
Растворюсь в черноте мирозданья,
Затеряюсь в осеннем саду.
Но ты жди - я проститься приду.
Только тем, молодым и веселым,
Неприкаянным и удивленным,
Да влюбленным в тебя и траву.
Задохнусь,
Припаду,
Прошепчу:
- О, ты будь, не исчезни,
Живи,
Синей птицей
Сквозь время
Лети…
Станет много
Тебя и меня
В мире пьяном
И зябком от света,
От шумящего ливнями лета,
От предчувствия Вечной весны.
... Замерзают слова, не могу.
Постоим на раскосом ветру
Два мгновенья на том берегу.
.
***
.
Осталось что? Немного книг, которые люблю,
Портрет в стекле, где женственности вечность,
Да зеркала кривого безупречность,
Да мертвых и ушедших голоса.
.
Когда луна сжигает мне глаза,
И сердцем я шаги твои не слышу,
Свои пути межзвездные предвижу
И вылет птицы дальнего гнезда.
.
О, освети лицо свое звездой,
И задрожи в тепле моих ладоней,
В удушье одинокости ночной
Останься жизнью радостных бегоний.
.
Ну а потом, на утренней заре,
Уйдем с тобой мы от кошмара ночи,
И вновь откроем ветер на земле,
И вечных листьев шелест неумолчный.
.
Не плачь, дай осушить последнюю слезу,
Еще живу, предчувствиями полный,
И пистолет не тянется к виску,
И купол неба все еще огромный.
.
Коломбина
.
Пока догорает свеча,
И бесы снуют у камина,
Танцуй в зеркалах, Коломбина,
От страсти чухой трепеща.
.
Умножась в коварном стекле,
В жестоком плену отражений
Не помни своих дерзновений –
Танцуй, пригвождённой к себе.
.
Танцуй, закусивши губу,
И, впившись ногтями в ладони,
Лети сквозь ухмылки подобий,
Струись, искушая судьбу.
.
Раскрашенный лик обрати
В пространство, где свечи и бесы,
Где сосны и иней белесый,
И слезы цветных конфетти.
.
…А полночь качает меня,
И пусто уже у камина,
Не бойся, моя Коломбина,
Тебя не убьют зеркала.
.
***
.
Был месяц май, и бредил цветом сад.
Но, Боже мой, как тихо ты лежала,
Как страшно так рука не совершала
С волной волос торжественный обряд.
.
Вся золотая, в солнечных разливах…
Любимая, не надо, это Фет –
Ночной кошмар, страшащий торопливо.
А утром будет свет!
.
Я утром назову тебя любимой,
Тростинкой одинокой над водой,
Дорогою земной неторопливой
И голубой таинственной звездой,
.
Сосновой веткой с терпкою смолой,
Пряничным городом, где можно заблудиться,
Серебряной глазастой стрекозой…
.
…Любимая не смей туда ложиться!
Так далеко…Тебе не возвратиться…
.
Горячей крови был обратный ход,
Смотрели птицы волчьими глазами,
Кусками осыпался небосвод –
И плакал нищий пыльными слезами.
.
Тень
.
Дам имя тебе, моя тень,
Мой храбрый странник,
Напарник в блуждании
В бессловесном пространстве снов,
В разъятой судьбе часов,
Потерявших дом-театр глухонемых.
Там, в нём – острие гвоздя, вбитого в твердь
Древа познания,
Вспышка сознанья,
Угасшего ещё вчера.
Парусa  ветров серебрят моря,
И вздымает заря химеры облачных замков,
Наполненных кровью останков единой жизни:
Звёзд? Меня? Чёрного муравья?
Желтой луны, отражённой глазами воды?
Змеи, уползшей ручьём в пески?
Или тебя, святой на исходе дня?
Дыхание сосен слезит глаза, делает лёгким шаг.
Вслушиваюсь в себя, - бормотание тысячи голосов
Нижут загадки слов, - стёртых ступеней храма,
Где бьётся  красное пламя,
Где тень стережёт меня…
Понятным иероглифом на стене, дразня,-
Имя, опередившее смерть -
Дух Белого Солнечного Листа.
.
Колдовство
.
Беглая ведьма,
Исчадие дня,
Ветер зеленый -
Моя, не моя?
Ночи текучей резная слюда,
Кровь осени желтой -
Морок - Тебя?
Стылая синь затаенной воды,
Неведомых птиц колдовские следы -
Здесь или там и нигде - это ты?
Лезвие солнца, слезы травы,
Сколок пропавшей весенней звезды,
Обморок древа.
.
***
.
Над Москвой злато ярятся
Купола до небес,
Имя Божье да святится,
Не попутает бес.
.
Наша тройка удалая,
В гривах иней седой –
То судьба моя шалая
Понесла нас с тобой.
.
Ах, сани расписные,
Снег из-под копыт,
Барышня стыдливая
Сердце мне знобит,
.
Барышня глазастая
Душу веселит,
А Москва стоглавая
Золотом горит!
.
Согрешим – покаемся
У Спаса на Тверской,
Эх, живём - не маемся,
Любушка, с тобой!
.
Сани расписные,
Кони в серебре,
На роду написано
Сохнуть по тебе!
.
От терема купецкого
До церковных врат
Я домчу зазнобушку –
Мне сам черт не брат!
.
Светится–то, светится
Небо над Москвой,
Это сказка кружится
Над тобой и мной.
.
И поют церковные,
Москвы колокола.
Не кричите, вороны,
Нас любовь свела.
.
Ах, сани расписные,
Снег из-под копыт,
Барышня счастливая
Как струна звенит!
.
Начала
.
Я вспомню города, которые не знал,
Шаги людей, которых я не видел,
Ночных вокзалов шумную обитель,
Где тайный знак мучительных начал.
.
Где тайный перст мучительных начал
Однажды указал мне путь к порогу
Двух маленьких сердец и к Лику Бога,
В веселый ад–свиcтящий карнавал.
.
В мой светлый ад–свистящий карнавал
Вплелась вдруг Осень рыжими кудрями,
Прокралась Горечь черными ночами,
В миражах снов обманчивых начал.
.
В миражах снов стремительных начал,
Я время ощущал, как Вас, Изида,
Но осень стала мне слепящей Немезидой
И домом неуютным Ваш причал.
.
Я загляну за штору всех утрат,
И горе к горлу поднесу, как бритву…
И снова мне зашепчет листопад
Забытых слов горячую молитву.
.
Ночная песенка
.
Евгении Тарковской
.
Сегодня и всегда
Смотри и не мигай
За занавес дождей,
За белые снега.
Там маяком в ночи
Окна надежный свет,
Там рук твоих излом
И взгляда синий бред.
Там нас любовь ждала
Слепя шальной луной,
Покорна и нежна,
Как вздох последний твой.
Пока горит огонь
В ночи у маяка,
Согрей меня, любовь,
Храни тебя, судьба.
Уходят поезда
С перрона в никуда,
Но в зеркалах иных
Остались навсегда
Мы, знавшие любовь,
Мы, юные тогда.
Осыпанных росой,
Упрячьте, зеркала.
Пусть передастся дождь
Дразнящего стекла
Отважным, но иным,
Летящим на призыв
Бездымного костра.
Пока горит огонь
В ночи у маяка,
Найди меня, любовь,
Верни тебя, судьба.
Но только плач луны,
Да вздох издалека,
И в дверь стучит ко мне
Осенняя весна.
С печалью и вином,
Со снами наяву
Мне хочется позвать,
Но я не позову.
Пока горит огонь
В ночи у маяка
Верни меня, любовь,
Найди тебя, судьба.
.
Ночное
.
Давно мы с одиночеством на «ты»,
Мы стали неразлучными, как дети,
Нам было, что спросить и что ответить,
И молча постоять у заданной черты.
.
Сжигали мы надежные мосты,
За нами лица мертвые следили,
Над нами тени страхами чадили,
И письмена грозили со стены.
.
Нас искажали злые зеркала,
Петлею память нежная душила,
И Крестная позабывала Сила,
Что нас спасать, а не губить должна.
.
Святые приходили в гости к нам
И грешницы с цветущими глазами,
Мы приглашали ночи их отведать с нами
И вместе выпить лунного вина.
.
В беспамятстве мы называли имена
Не ждущих нас, но дорогих и милых,
Забывших, оскудевших, торопливых,
Не выходящих в звездные поля.
.
И пело одиночество мое
О том, что одиночество нетленно,
О том, что мы одни во всей вселенной,
И это нам наградою дано.
.
***
.
Лики листьев светятся к ненастью
Через запотевшее окно.
Что расскажут книги мне о счастье,
Если я уверен, - вот оно.
.
И вот там, в летящей паутине,
В сизых тучах, льющих сонный свет,
В блестких лужах, в кошке на осине,
Красных листьях, что свяжу в букет.
.
Не печалься, помяни и помни
Ясность слов, пропетых на ветру:
Все начнется, только ты не дрогни
И уйди от счастья поутру.
.
Письмо
.
Ты спрашиваешь
О моем «сейчас»?
Оно
Просто,
Как скрип
Сверчка –
Маленького старичка,
Живущего без прикрас
В ладу музыкальных фраз.
А я
Смотрю в окно.
Из чего слагается
Мир в нем
Днем,
Помеченным десятым числом,
Серопыльным
Хромым ноябрем?
Из пустяков,
Изнывающих
От тоски
По слизи улитки,
Ползущей по нитке
Солнечного луча,
Набитого прахом
Сердец
Из закромов
Размеренного
Плача.
.
Птицы
.
Птицы на ветках –
Нотные знаки печали.
Птицы так громко
Кричали
Старческими голосами.
Прощались.
Прощали
Осени вязкие
Дали,
Мертвость воды
В петербурском канале,
Не занесенные
На скрижали
Наших имен
Непонятные
Знаки.
Словно листья
Слова
Облетели,
Отпели
Праздничный
Гимн
Узнаванья...
Твой шепот
И ропот
Листвы
Солнцебокой. –
Все кануло
В низкое небо
Петровой столицы,
В зарницы
Легчайшего
Утра –
Стоглазого
Моря
Ресницы.
Но там,
О, все там же,
У летнего сада в деннице,
Нотными тактами –
Птицы.
Смиримся –
Нами пропета
Грустная песенка
Лета,
Влилась она
В молчаливую
Лету –
Незримую реку
Свиданий,
В жадные
Губы
Преданий,
Живущих
В ослепших
Руках.
.
***
.
Какие я стихи тебе читал,
Какие показал миры иные!
Но черные пути земные
Не разглядел сквозь розовый кристалл.
.
И ты ушла походкою дождя,
Оставив мне на память это диво –
Умение смеяться, ждать и видеть
В любой былинке капельку тебя,
.
В любом из отражений наши руки,
И в каждом из вокзалов путь туда,
Где жадные на встречи города
Затянут петлю медленной разлуки.
.
Там...на границе синего дворца
Я выбью три восьмерки сразу,
И не уйду, не выполнив  приказа
Негромкого, как заповедь Творца.
.
Я в осень опущу ладони наши
И лица обовью семью ветрами ночи. –
Пусть блеск ее нам души заморочит,
А тень уйдет и ничего не скажет.
.
***
.
Ясность до дрожи,
До судорог – ты?
Вытекший глаз одичавшей луны,
Призраков зябких шальные шаги.
Скользнула в ладони озябшие – ты?
Криком вороньим,
Полётом совы,
Волчьим поскоком,
Оскалом лисы,
Облаком,
Стоном,
Рыком норы,
Блеском дразнящая, легкая – ты?
Или мой голос, застрявший в ветвях,
Тени пугает в мышиных углах?
Ведьма глазастая, дочь сентября,
Я оглянусь – ни тебя, ни меня.
Ворожба
.
Прощай, моя осень,
Твой шарф золотой
Улетает
Сквозь
Бледные
Пальцы
Рассвета,
Смолкает
Стозвучное эхо
Небесных
Тугих
Барабанов
И ластится
Шепот
Скользящих
Шелками
Туманов,
Запутались слезы
В ресницах
Деревьв
Печальных,
Где промельком
Белки
Усмешка
Зарниц
Изначальных.
И посвист ветров,
Заблудившихся
В отсветах
Дальних.
Прощай, лисоглазая
Ведьма,
Твоя ворожба
Угадала –
Я наливаю
В бокалы
Твое приворотное
Зелье,
Иду
За волшебной
Свирелью
С робкой
Надеждой
На чудо.
.
Потом
.
Я уйду. И скажешь ты - он жил,
Как птенец, упавший из гнезда -
Только небо, только нагота,
Да от солнца пьяная земля.
Да ещё трава и дерева,
.
Да негромких слов ушедший звук.
А над всем - рассветная звезда
И о камни сердца слабый стук.
- Вот и всё, и больше ничего, -
Помолчав, себе прошепчешь ты,-
- Да, пожалуй, мукой от него
Наяву мне снящиеся сны.
.
***
.
Желтым листом,
Как Крестом,
Прикрываю глаза,
В темноте
Даль света,
Синева
Слепит глаза.
Там
Мой
Дух
Сливается
С морем,
Вечностью
И
Покоем
Женского естества.
... Сперва
Уберу лист.
Потом
Открою
Глаза.
Сумерки.
Серая муть.
Пустота.
.
Ухожу
.
Тенью птицы скользну по земле,
Теплым облаком,
Cонным дыханьем,
Растворюсь в черноте мирозданья,
Затеряюсь в осеннем саду.
Но ты жди - я проститься приду.
Только тем, молодым и веселым,
Неприкаянным и удивленным,
Да влюбленным в тебя и траву.
Задохнусь,
Припаду,
Прошепчу:
- О, ты будь, не исчезни,
Живи,
Синей птицей
Сквозь время
Лети…
Станет много
Тебя и меня
В мире пьяном
И зябком от света,
От шумящего ливнями лета,
От предчувствия Вечной весны.
... Замерзают слова, не могу.
Постоим на раскосом ветру
Два мгновенья на том берегу.
.
***
.
Осталось что? Немного книг, которые люблю,
Портрет в стекле, где женственности вечность,
Да зеркала кривого безупречность,
Да мертвых и ушедших голоса.
.
Когда луна сжигает мне глаза,
И сердцем я шаги твои не слышу,
Свои пути межзвездные предвижу
И вылет птицы дальнего гнезда.
.
О, освети лицо свое звездой,
И задрожи в тепле моих ладоней,
В удушье одинокости ночной
Останься жизнью радостных бегоний.
.
Ну а потом, на утренней заре,
Уйдем с тобой мы от кошмара ночи,
И вновь откроем ветер на земле,
И вечных листьев шелест неумолчный.
.
Не плачь, дай осушить последнюю слезу,
Еще живу, предчувствиями полный,
И пистолет не тянется к виску,
И купол неба все еще огромный.
.
Коломбина
.
Пока догорает свеча,
И бесы снуют у камина,
Танцуй в зеркалах, Коломбина,
От страсти чухой трепеща.
.
Умножась в коварном стекле,
В жестоком плену отражений
Не помни своих дерзновений –
Танцуй, пригвождённой к себе.
.
Танцуй, закусивши губу,
И, впившись ногтями в ладони,
Лети сквозь ухмылки подобий,
Струись, искушая судьбу.
.
Раскрашенный лик обрати
В пространство, где свечи и бесы,
Где сосны и иней белесый,
И слезы цветных конфетти.
.
…А полночь качает меня,
И пусто уже у камина,
Не бойся, моя Коломбина,
Тебя не убьют зеркала.
.
***
.
Был месяц май, и бредил цветом сад.
Но, Боже мой, как тихо ты лежала,
Как страшно так рука не совершала
С волной волос торжественный обряд.
.
Вся золотая, в солнечных разливах…
Любимая, не надо, это Фет –
Ночной кошмар, страшащий торопливо.
А утром будет свет!
.
Я утром назову тебя любимой,
Тростинкой одинокой над водой,
Дорогою земной неторопливой
И голубой таинственной звездой,
.
Сосновой веткой с терпкою смолой,
Пряничным городом, где можно заблудиться,
Серебряной глазастой стрекозой…
.
…Любимая не смей туда ложиться!
Так далеко…Тебе не возвратиться…
.
Горячей крови был обратный ход,
Смотрели птицы волчьими глазами,
Кусками осыпался небосвод –
И плакал нищий пыльными слезами.
.
Тень
.
Дам имя тебе, моя тень,
Мой храбрый странник,
Напарник в блуждании
В бессловесном пространстве снов,
В разъятой судьбе часов,
Потерявших дом-театр глухонемых.
Там, в нём – острие гвоздя, вбитого в твердь
Древа познания,
Вспышка сознанья,
Угасшего ещё вчера.
Парусa  ветров серебрят моря,
И вздымает заря химеры облачных замков,
Наполненных кровью останков единой жизни:
Звёзд? Меня? Чёрного муравья?
Желтой луны, отражённой глазами воды?
Змеи, уползшей ручьём в пески?
Или тебя, святой на исходе дня?
Дыхание сосен слезит глаза, делает лёгким шаг.
Вслушиваюсь в себя, - бормотание тысячи голосов
Нижут загадки слов, - стёртых ступеней храма,
Где бьётся  красное пламя,
Где тень стережёт меня…
Понятным иероглифом на стене, дразня,-
Имя, опередившее смерть -
Дух Белого Солнечного Листа.
.
Колдовство
.
Беглая ведьма,
Исчадие дня,
Ветер зеленый -
Моя, не моя?
Ночи текучей резная слюда,
Кровь осени желтой -
Морок - Тебя?
Стылая синь затаенной воды,
Неведомых птиц колдовские следы -
Здесь или там и нигде - это ты?
Лезвие солнца, слезы травы,
Сколок пропавшей весенней звезды,
Обморок древа.
.
***
.
Над Москвой злато ярятся
Купола до небес,
Имя Божье да святится,
Не попутает бес.
.
Наша тройка удалая,
В гривах иней седой –
То судьба моя шалая
Понесла нас с тобой.
.
Ах, сани расписные,
Снег из-под копыт,
Барышня стыдливая
Сердце мне знобит,
.
Барышня глазастая
Душу веселит,
А Москва стоглавая
Золотом горит!
.
Согрешим – покаемся
У Спаса на Тверской,
Эх, живём - не маемся,
Любушка, с тобой!
.
Сани расписные,
Кони в серебре,
На роду написано
Сохнуть по тебе!
.
От терема купецкого
До церковных врат
Я домчу зазнобушку –
Мне сам черт не брат!
.
Светится–то, светится
Небо над Москвой,
Это сказка кружится
Над тобой и мной.
.
И поют церковные,
Москвы колокола.
Не кричите, вороны,
Нас любовь свела.
.
Ах, сани расписные,
Снег из-под копыт,
Барышня счастливая
Как струна звенит!
.
Начала
.
Я вспомню города, которые не знал,
Шаги людей, которых я не видел,
Ночных вокзалов шумную обитель,
Где тайный знак мучительных начал.
.
Где тайный перст мучительных начал
Однажды указал мне путь к порогу
Двух маленьких сердец и к Лику Бога,
В веселый ад–свиcтящий карнавал.
.
В мой светлый ад–свистящий карнавал
Вплелась вдруг Осень рыжими кудрями,
Прокралась Горечь черными ночами,
В миражах снов обманчивых начал.
.
В миражах снов стремительных начал,
Я время ощущал, как Вас, Изида,
Но осень стала мне слепящей Немезидой
И домом неуютным Ваш причал.
.
Я загляну за штору всех утрат,
И горе к горлу поднесу, как бритву…
И снова мне зашепчет листопад
Забытых слов горячую молитву.
.
Ночная песенка
.
Евгении Тарковской
.
Сегодня и всегда
Смотри и не мигай
За занавес дождей,
За белые снега.
Там маяком в ночи
Окна надежный свет,
Там рук твоих излом
И взгляда синий бред.
Там нас любовь ждала
Слепя шальной луной,
Покорна и нежна,
Как вздох последний твой.
Пока горит огонь
В ночи у маяка,
Согрей меня, любовь,
Храни тебя, судьба.
Уходят поезда
С перрона в никуда,
Но в зеркалах иных
Остались навсегда
Мы, знавшие любовь,
Мы, юные тогда.
Осыпанных росой,
Упрячьте, зеркала.
Пусть передастся дождь
Дразнящего стекла
Отважным, но иным,
Летящим на призыв
Бездымного костра.
Пока горит огонь
В ночи у маяка,
Найди меня, любовь,
Верни тебя, судьба.
Но только плач луны,
Да вздох издалека,
И в дверь стучит ко мне
Осенняя весна.
С печалью и вином,
Со снами наяву
Мне хочется позвать,
Но я не позову.
Пока горит огонь
В ночи у маяка
Верни меня, любовь,
Найди тебя, судьба.
.
Ночное
.
Давно мы с одиночеством на «ты»,
Мы стали неразлучными, как дети,
Нам было, что спросить и что ответить,
И молча постоять у заданной черты.
.
Сжигали мы надежные мосты,
За нами лица мертвые следили,
Над нами тени страхами чадили,
И письмена грозили со стены.
.
Нас искажали злые зеркала,
Петлею память нежная душила,
И Крестная позабывала Сила,
Что нас спасать, а не губить должна.
.
Святые приходили в гости к нам
И грешницы с цветущими глазами,
Мы приглашали ночи их отведать с нами
И вместе выпить лунного вина.
.
В беспамятстве мы называли имена
Не ждущих нас, но дорогих и милых,
Забывших, оскудевших, торопливых,
Не выходящих в звездные поля.
.
И пело одиночество мое
О том, что одиночество нетленно,
О том, что мы одни во всей вселенной,
И это нам наградою дано.
.
***
.
Лики листьев светятся к ненастью
Через запотевшее окно.
Что расскажут книги мне о счастье,
Если я уверен, - вот оно.
.
И вот там, в летящей паутине,
В сизых тучах, льющих сонный свет,
В блестких лужах, в кошке на осине,
Красных листьях, что свяжу в букет.
.
Не печалься, помяни и помни
Ясность слов, пропетых на ветру:
Все начнется, только ты не дрогни
И уйди от счастья поутру.
.
Письмо
.
Ты спрашиваешь
О моем «сейчас»?
Оно
Просто,
Как скрип
Сверчка –
Маленького старичка,
Живущего без прикрас
В ладу музыкальных фраз.
А я
Смотрю в окно.
Из чего слагается
Мир в нем
Днем,
Помеченным десятым числом,
Серопыльным
Хромым ноябрем?
Из пустяков,
Изнывающих
От тоски
По слизи улитки,
Ползущей по нитке
Солнечного луча,
Набитого прахом
Сердец
Из закромов
Размеренного
Плача.
.
Птицы
.
Птицы на ветках –
Нотные знаки печали.
Птицы так громко
Кричали
Старческими голосами.
Прощались.
Прощали
Осени вязкие
Дали,
Мертвость воды
В петербурском канале,
Не занесенные
На скрижали
Наших имен
Непонятные
Знаки.
Словно листья
Слова
Облетели,
Отпели
Праздничный
Гимн
Узнаванья...
Твой шепот
И ропот
Листвы
Солнцебокой. –
Все кануло
В низкое небо
Петровой столицы,
В зарницы
Легчайшего
Утра –
Стоглазого
Моря
Ресницы.
Но там,
О, все там же,
У летнего сада в деннице,
Нотными тактами –
Птицы.
Смиримся –
Нами пропета
Грустная песенка
Лета,
Влилась она
В молчаливую
Лету –
Незримую реку
Свиданий,
В жадные
Губы
Преданий,
Живущих
В ослепших
Руках.
.
***
.
Какие я стихи тебе читал,
Какие показал миры иные!
Но черные пути земные
Не разглядел сквозь розовый кристалл.
.
И ты ушла походкою дождя,
Оставив мне на память это диво –
Умение смеяться, ждать и видеть
В любой былинке капельку тебя,
.
В любом из отражений наши руки,
И в каждом из вокзалов путь туда,
Где жадные на встречи города
Затянут петлю медленной разлуки.
.
Там...на границе синего дворца
Я выбью три восьмерки сразу,
И не уйду, не выполнив  приказа
Негромкого, как заповедь Творца.
.
Я в осень опущу ладони наши
И лица обовью семью ветрами ночи. –
Пусть блеск ее нам души заморочит,
А тень уйдет и ничего не скажет.
.
***
.
Ясность до дрожи,
До судорог – ты?
Вытекший глаз одичавшей луны,
Призраков зябких шальные шаги.
Скользнула в ладони озябшие – ты?
Криком вороньим,
Полётом совы,
Волчьим поскоком,
Оскалом лисы,
Облаком,
Стоном,
Рыком норы,
Блеском дразнящая, легкая – ты?
Или мой голос, застрявший в ветвях,
Тени пугает в мышиных углах?
Ведьма глазастая, дочь сентября,
Я оглянусь – ни тебя, ни меня.
5
1
Средняя оценка: 3.14286
Проголосовало: 7