Первый орденоносец Первой Мировой

Дрался, как лев, — весь израненный пикою
Вольный сын Дона — удалый казак.
Вспомнив отвагу природную, дикую,
Много врагов изрубил ваш земляк.

Семнадцатого августа 1914 г.
Стихотворение Ксении Богаевской
«Станичникам первого георгиевского кавалера»

​

Краснодар. Начало весны 2026 года

Не знаю, как у других, но в нашей семье поздравить свою вторую половину с Первым праздником весны по давно сложившейся традиции можно (и нужно) двумя способами. Первый — это, конечно, подарок. (Тот, о котором она «прозрачно» стала намекать сразу после Новогодних праздников.) А второй — генеральная уборка. То есть — беспощадная борьба с пылью на современном этапе. Ею я и занялся, начав с ящика, в котором хранятся мои многочисленные литературные награды: кубки, медали и прочее.

***

Протирая коробочки, вдруг неожиданно для себя выяснил, что являюсь полным кавалером (награда, согласно статуту, имеет три степени) общественной юбилейной медали «В память 100-летия ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ!»

Памятные медали в честь столетия Первой мировой войны

Награждали ими за мои рассказы о выдающихся полководцах того времени, о русских изобретателях, меценатах и о великих княгинях, — работавших в госпиталях сёстрами милосердия. А вот о простых солдатах и офицерах той эпохи я так ничего и не написал. Поэтому, недолго думая и отложив в сторону тряпку, уселся за компьютер.

***

Если вы внимательно смотрели прекрасный советский фильм «Двенадцать стульев», снятый по роману романа Ильи Ильфа и Евгения Петрова, то вполне возможно и обратили внимание на портрет молодецкого казака Козьмы Крючкова, который украшал крышку сундучка отца Фёдора. Дело в том, что подвиг этого первого кавалера Георгиевского креста¹ буквально послужил основой для зарождавшейся в Российской империи PR-индустрии. Средства массой информации в одночасье сделали из бывшего жителя хутора Нижне-Калмыкова, расположенного близ станицы Усть-Хопёрской, самого знаменитого в нашей стране — героя Первой мировой войны. Имя «былинного героя» современности с быстротой молнии увековечили в пенях, брошюрах с его биографией, в балаганах и цирках тут же начали демонстрировать конные представления «Подвиг Козьмы Крючкова». Массово стали выпускать конфеты и папиросы с его портретом.

 
«Богатырское дело Козьмы Крючкова», агитплакат 1914 г.
«Геройский подвиг донского казака Козьмы Крючкова», военный лубок

Из широкого распространяемого лубочного стихотворения того времени:

И вот один казак Крючков
Вдруг в кучу врезался врагов.
*
И вот через несколько минут
Настал для немцев уж капут!
Хоть и залит он даже кровью
Но не моргнёт он даже бровью!

***

В портах некоторые шустрые судовладельцы срочно стали переименовывать свои пароходы, присваивая им фамилию и имя перового георгиевского кавалера.

1911 год

Молодого казака Козьму (1890 года рождения) определили на действующую службу. И не куда-нибудь, а — в элитный 3-й Донской казачий полк имени самого атамана Ермака Тимофеева! За три года он дослужился до чина приказного. (То есть — ефрейтора, по нынешней военной классификации.) В своём отряде он никогда не считался этаким силачом, но был, скажем так, — необычайно увёртлив и весьма настойчив в достижениях своих целей. А побеждал лишь в тех состязаниях, которые требовали выносливости и ловкости.

Тридцатого июля 1914 года

Отряд немецких конных егерей численностью в два десятка человек неожиданно попал под обстрел. И оказался прижат к берегу большого болота близ деревни Любово. Враги решили более в бой не вступать, а как можно быстрее вернуться к своим позициям. Этот манёвр заметили четыре казака под командованием Василия Астахова: Козьма Крючков, Иван Щегольков и Михаил Иванков. Все были земляками Крючкова из станицы Усть-Хопёрской, кроме одного, призванного на службу из знаменитой станицы — Вёшенской. (Замечу, что фамилии Иванков и Щегольков встречаются на страницах «Тихого Дона». В одной из глав он описал нелепую стычку насмерть перепуганных людей с обеих сторон...)

***

Утром поступила информация, о том, что поблизости обнаружен вражеский кавалерийский разъезд численностью около трёх десятков человек. Огнём из укрытия поразили четверых. Бросив убитых, враги повернули назад. И тогда, видя это, казаки рванули в атаку. Стали настигать отступавших. (Вшестеро превосходящих их по количеству!)
С удалым свистом разнеслась удалая команда:
— «Сабли вон! И в атаку».
Противник выстроился серпом, посчитав, что таким образом сможет окружить «наглецов» с флангов, после чего легко поразить их всех саблями. Набросились сверху по пологому склону холма. Не получилось. Находящиеся поблизости в окопах солдаты поручика Штейна ружейными залпами поддержали бросившуюся в атаку четвёрку храбрецов. Астахов метким выстрелом уложил одного, Козьма расправился ещё с двумя… Двоих немцев захватили в плен. Раненого приказного уложили на телегу и увезли в госпиталь.

Так уж вышло, что тот момент в нём пребывал командующий фронтом Ренненкампф. Кто-то в спешке доложил ему, что доставили сильно израненного командира казачьего разъезда, подчинённые которого полностью разгромили целый немецкий взвод! И генерал тут же наградил Крючкова. (Нарочно или случайно нарушив при этом Седьмой пункт шестьдесят седьмого параграфа Статута Георгиевского креста: «Подобная награда положена — не ниже как командиру взвода. Отразившего в боестолкновении наступление роты противника»).
Но было поздно. Информация о геройском поступке и награде уже утекла к ушлым журналистам. Ибо образ удалого бесшабашного, чубатого, с фуражкой набекрень был очень удачным и, безусловно, подходящем для газетных передовиц и патриотических статей.

***

Из рапорта о представлении к награде Крючкова Козьмы Фирсовича: «Достоин ордена за то, что вместе с четырьмя казаками повстречав вражеский разъезд численностью не менее двадцати двух кавалеристов самолично убил офицера да ещё и нескольких всадников! Получив при этом аж шестнадцать ран».

***

Чтобы лучше понять, откуда же у наших кавалеристов была этакая молодецкая удаль, надо бы сказать о том, как соседи — донцы, да и мои земляки-кубанцы, — готовили своих парубков, затем и хлопцев, к службе в армии. Для начала родители приобретали на собственные деньги коня (а если семья зажиточная, то и сразу — двух!) и всю необходимую экипировку. Будущего новобранца как минимум — год, а то и больше — учили: джигитовке, рубке шашкой, владению кавалерийской пикой, стрельбе на полном скаку и многим военным навыкам. Это так называемый подготовительный разряд.
После чего — четыре года военной службы в полку. (Конечно же, в кавалерийских частях.) Строевой разряд. Затем ещё целых восемь лет(!) Льготная служба. Казак живёт дома, но регулярно и подолгу участвует в многомесячных военных сборах и походах. Как правило, в то время обязательная военная служба для казаков заканчивалась ближе к сорока годам.

***

Козьма после лечения вернулся в свою часть и, участвуя в боях, был награждён ещё тремя Георгиевскими крестами. То есть стал полным кавалером этого ордена и к концу войны дослужился до звания подхорунжего. Героя различные организации и частные лица заваливали дорогими подарками. Отец писал ему в часть: «Кувшины разные позолочённые, аль совсем золотые, стоят в горнице, на полочке. Красуются. Чего-сь с ими делать-то, ума не приложу».

***

Полагаю, что «распиаренному» вояке не просто было пробираться через «плотный строй медных труб», но Кузьма с этим справлялся. Из воспоминаний одного из сослуживцев Крючкова:

«В тот год наша часть квартировалась под Одессой. Были на переформировании. И вот однажды прибыл к нам какой-то чин, кажись, из администрации. Предложил Кузьме выступить перед почтенной городской публикой, за солидное вознаграждение. Наш Кузьма отказался, заявив: “Господин хороший, убирались бы вы отсель подобру-поздорову! Я вам не медведь, коего всяк кто хошь на забаву публике напоказ выводит!”»

***

Плевицкая адежда, певица, 1914 г.

Надежда Васильевна Плевицкая — суперпопулярная певица тех лет (и будущая советская разведчица²) с началом войны пошла работать медсестрой в один из госпиталей и встретила там бравого чубатого казака, портреты которого были напечатаны во всех газетах. Тот с завидным упорством учился ездить... на велосипеде. «Железный конь герою войны, кавалеру не поддавался и то и дело сбрасывал своего седока в снег», — писала певица в своих воспоминаниях и ещё сетовала на то, что Крючков фотографироваться с ней на карточку категорически отказался, заявив, что женат, и потому негоже ему запечатлять себя со всякими — разными женщинами!

Февраль 1917 года

Казалось бы, герою войны, обласканному прежней властью, было не до революции. Но нет, известие о свержении самодержца и создание Временного правительства он принял как должное. Сослуживцы сразу же выбрали председателем полкового комитета. То есть — вторым по значимости — командиром полка! Впереди замаячила карьера крупного военачальника. Но судьба распорядилась иначе. Казаки-однополчане приняли решение возвращаться на Дон, в свои родные станицы. Вместе с ними ушёл из армии и Кузьма. Некоторое время жил себе тихо-мирно на своём хуторе Нижне-Калмыкове.

Вëшенское восстание казаков

Услышав о нём, он, недолго думая, примкнул к станичникам. Так и оказался снова в армии, теперь уже под командованием атамана Краснова.

***

Командир полка иногда использовал его авторитет для пополнения продовольствия (дабы не прибегать к насильственной реквизиции). 

«Заходим в станицу. Собираем селян. Я говорю: а вы видели когда-нибудь живого героя войны Кузьму Крючкова?!
— Токма на картинках.
— В газетах, видывали.
— А ищо на папиросах он есть. — Раздаётся со всех сторон.
Тогда я прошу его выйти вперёд. Через некоторое время к нашему каптенармусу³ приносят кур, сало, свежеиспечённый хлеб и прочую снедь. Много раз авторитет полного георгиевского кавалера позволял нам избежать голодного существования».

Восемнадцатого августа 1919 года. Бой близ села Лопуховка 

Случилось так, что в этом сражении его подчинённые повернули назад, ибо красные наступали не просто шеренгами. А ещё и при поддержке бронеавтомобилей! А он не дрогнул, не побежал и получил в грудь... пулемётную очередь. (Гуляет по интернету иная версия его смерти. Мол, его, тяжело раненого, захватили в плен и уже потом расстреляли.) Где Крючкова похоронили, неизвестно, но вот что прожил он на земле всего лишь — двадцать девять лет — это точно.

***

Конечно, история не имеет сослагательного наклонения. Но вот другой герой Первой мировой, — награждённый Георгиевскими крестами третьей и четвёртой степеней за отличия на поле боя, — выбрал во время революции другую сторону. И скончался Семён Михайлович Будённый аж на девяносто первом году жизни в столице нашей Родины городе-герое — Москве!

Козьма Крючков в центре, среди других Георгиевских кавалеров, с двумя наградами

 Примечания:

¹ Первого августа 1914 г. двадцатичетырёхлетнего Крючкова первым из нижних чинов русской армии наградили Георгиевским крестом за номером 5501 четвёртой степени. В наградной реляции написали: «За блестящую победу. Имевшей место в неравном бою».
² Семь лет она и её супруг, живя в эмиграции во Франции, работали на советскую разведку.
³ Должностное лицо младшего командного состава, ведающее хранением и выдачей имущества, продовольствия.

​