День памяти... Холодное лето 91-го, или Последний солдат Холодной войны

35 лет назад, 19 июня 1991 года из Венгрии ушёл последний советский военнослужащий. Через пограничный район Захонь—Чоп, на венгерско-советской тогда границе, страну покинул командующий Южной группой войск генерал-лейтенант Виктор Шилов. Военные эшелоны к тому моменту уже фактически завершили вывоз частей, техники с имуществом, но именно 19 июня стало символической точкой: не просто окончанием передислокации, а финалом почти полувекового советского военного присутствия на венгерской земле...

Местные СМИ в памятном материале указывали точное время ухода Шилова — 15:01 19 июня 1991 года. Уход советских войск из Венгрии неизбежно вызывает в памяти другую историческую картину — 15 февраля 1989 г., когда через Мост Дружбы на советско-афганской границе прошли последние подразделения 40-й армии. Тогда командующий армией генерал-лейтенант Борис Громов стал символической фигурой завершения почти десятилетней афганской кампании. Спустя два года генерал-лейтенант Виктор Шилов покинул Венгрию через пограничный район Захонь, поставив точку в многолетнем присутствии советских войск в Центральной Европе. Эти события нельзя полностью отождествлять. Афганистан был страной, где советская армия вела тяжёлые боевые действия, несла потери и выполняла поставленные перед ней военно-политические задачи. Венгрия являлась союзным государством, входившим в Организацию Варшавского договора, а находившаяся на её территории Южная группа войск была частью послевоенной системы европейской безопасности. Однако два ухода объединяет общее историческое содержание: Советский Союз завершал крупные зарубежные военные миссии и возвращал своих солдат домой.
Афганский выход стал испытанием достоинства армии. Советские подразделения покидали страну организованно, сохраняя боевой порядок, воинские знамёна и чувство исполненного долга. Солдаты и офицеры уходили непобеждёнными: они выполнили приказ, обеспечили безопасность вывода и вернулись на Родину. За их плечами оставались годы тяжёлой службы, помощь афганской армии и государству, строительство дорог, школ, больниц и других объектов, а также память о более чем пятнадцати тысячах советских граждан, не вернувшихся домой.
Уход из Венгрии проходил иначе — без боёв, под грохот железнодорожных составов, увозивших военную технику, имущество и гарнизонный быт. Но и он потребовал огромной организационной работы. Необходимо было вывести десятки тысяч военнослужащих и членов их семей, переместить вооружение, транспорт, склады, архивы и материальные ценности. За сухими словами о передислокации скрывались тысячи человеческих судеб: офицеры оставляли дома, где выросли их дети, солдаты прощались с местами службы, семьи возвращались в страну, уже переживавшую экономические и политические потрясения.
И в Афганистане, и в Венгрии советский солдат оказался последним человеком уходящей государственной эпохи. Политические решения принимались в столицах, соглашения подписывали министры и дипломаты, но завершать большую историю приходилось военным. Именно они садились в машины и вагоны, снимали караулы, передавали объекты, пересекали мосты и государственные границы.

​

Две фотографии словно рифмуются между собой. На одной — Борис Громов идёт по Мосту Дружбы через Амударью. На другой — Виктор Шилов пересекает венгерско-советскую границу в районе Захони. Между этими эпизодами прошло немногим более двух лет, но историческое время двигалось стремительно. В феврале 1989 г. Советский Союз ещё казался великой устойчивой мировой державой. В июне 1991-го он формально продолжал существовать, однако прежняя система союзов и влияния уже распадалась.
И всё же представлять эти события исключительно как цепь поражений было бы несправедливо. СССР не был государством, которое уходило, оставляя после себя только разрушения. В Афганистане советские специалисты строили инфраструктуру, готовили национальные кадры, лечили людей, участвовали в развитии промышленности и образования. В Венгрии советское присутствие было связано с итогами Второй мировой войны, разгромом нацизма и формированием системы, которая на протяжении десятилетий удерживала Европу от нового всеобщего военного столкновения.
Можно спорить о политических решениях, приведших советские войска в Афганистан, о послевоенном устройстве Восточной Европы, о действиях руководителей разных эпох. Но нельзя переносить эти споры на солдат и офицеров, добросовестно выполнявших приказы своей страны. Для них Афганистан и Венгрия были прежде всего службой — трудной, далёкой от дома, нередко опасной и всегда требовавшей дисциплины, мужества и ответственности.
Уход из Афганистана и уход из Венгрии стали двумя важными рубежами поздней советской истории. Первый завершал войну, второй — послевоенную систему военного присутствия в Восточной Европе. Вместе они показали, что Советский Союз был способен проводить масштабный вывод войск организованно, мирно и без попытки обрушить регион в хаос.
Последние колонны и эшелоны уходили на восток. В Афганистане за ними закрывался Мост Дружбы, в Венгрии оставались позади пограничные пути Захони. Но вместе с солдатами возвращалась на Родину и память о государстве, которое несколько десятилетий несло огромную ответственность за безопасность своих союзников и за равновесие между двумя мировыми системами.
Это был не позорный исход и не бегство армии. Это было завершение сложной исторической миссии — с её победами, ошибками, жертвами и достижениями. Советские военнослужащие покидали чужую землю с оружием, знамёнами и воинской честью. Они уходили, потому что Родина приказала вернуться. И потому последние мосты и эшелоны СССР следует помнить не только как символы распада прежнего мира. Они стали символами возвращения домой — возвращения солдат, которые до конца выполнили свой долг.

Не просто уход армии. Длинная тень 56-го...

На первый взгляд, это событие можно описать канцелярски: «Завершён вывод советских войск из Венгрии». Но в историческом смысле за этой фразой скрывается нечто большее. Уходили не только солдаты, офицеры, бронетехника, склады-гарнизоны и командные структуры. Уходила целая система послевоенного устройства Европы. После 1945 года Венгрия оказалась в зоне советского влияния. Формально страна имела государственные институты, правительство, парламент, собственную армию, флаг и гимн. Но стратегически её политическая траектория была встроена в восточноевропейский блок, где решающим центром силы оставалась Москва.
В 1955 г. венгры вошли в Организацию Варшавского договора, а советские войска сохраняли присутствие на её территории как часть военно-политической архитектуры социалистического лагеря. Именно поэтому 19 июня 1991 года для венгров оказался не просто днём освобождения казарм. Это была дата возвращения полноты государственного суверенитета — той самой возможности решать собственную судьбу без оглядки на иностранный гарнизон.
Чтобы понять эмоциональную силу этой даты, необходимо вспомнить 1956 год... Венгерское восстание началось 23 октября 1956-го в Будапеште: студенты и горожане выступили с требованиями политических реформ, свободы, национальной самостоятельности и выхода из-под советского диктата. Восстание было подавлено при участии советских войск. После этого советское военное присутствие перестало быть для значительной части венгерского общества абстрактной геополитикой. Став некой исторической травмой, видимой памятью о танках на улицах, несостоявшейся попытке самостоятельного пути; о цене, которую страна заплатила за желание выйти из-под внешнего контроля. Поэтому, когда в 1990—1991 гг. советские части начали уходить, Венгрия наблюдала не просто за перемещением войск. Она лицезрела то, как прошлое, казавшееся неподвижным, вдруг начало сниматься с места, грузиться в вагоны и уходить на восток.
Вывод советских войск из Венгрии был частью общего распада ялтинско-потсдамского порядка в Восточной Европе. В 1989 г. социалистические режимы в регионе один за другим теряли власть. В Польше шла легализация «Солидарности», в ГДР падала Берлинская стена, в Чехословакии происходила «бархатная революция», в самой Венгрии ещё раньше начался демонтаж однопартийной системы. С военной точки зрения советское присутствие становилось всё менее оправданным. С политической — всё более токсичным. СССР уже не мог удерживать Восточную Европу прежними методами: не было ни прежней идеологической энергии, ни экономических возможностей, ни готовности к новому силовому подавлению.
Соглашение о выводе войск было подписано Москвой и Будапештом в марте 1990 года. Первые части начали уходить 12 марта 1990 г.; речь шла о десятках тысяч военнослужащих и огромном количестве техники, имущества. Один из архивных материалов Michigan State University приводит цифру 49 700 советских военнослужащих, находившихся тогда в Венгрии. К лету 1991-го процесс подошёл к завершению. Последний военный эшелон, по венгерским памятным материалам, покинул страну 16 июня, а генерал Виктор Шилов пересёк границу 19 июня. Именно поэтому в разных источниках встречаются обе даты: 16 июня — как завершение вывоза воинских частей, 19 июня — как уход последнего советского военнослужащего и символическое окончание присутствия.

Захонь как географическая точка истории

Захонь — небольшой город на северо-востоке Венгрии, у границы с Украиной. В обычной географии это железнодорожный и пограничный узел. Но 19 июня 1991 года он оказался местом исторической сцены. Через такие точки империи обычно и уходят: не под фанфары, не через парадные площади, а — через станции, пограничные мосты, железнодорожные переезды, контрольные пункты. История любит символы, но выбирает их часто из самой будничной материи: рельсы, шлагбаум, серый пограничный воздух, пропитанный запахом шпал; машина командующего, уплывающая за линию границы… Венгерская память закрепила за этой датой особое значение. В 2001 году парламент Венгрии объявил 19 июня Днём независимости Венгрии; с этой датой связывается окончание советского военного присутствия и восстановление суверенитета страны.
Для СССР уход из Венгрии был одним из последних актов отступления из Восточной Европы. К середине 1991 года Варшавский договор уже фактически распадался, а сам Советский Союз входил в последнюю полосу своей истории. До августовского путча оставалось два месяца. До Беловежских соглашений — менее полугода. В этом смысле 19 июня 1991 г. — дата почти кинематографическая. На карте ещё существует СССР. На бумагах ещё есть великая Советская Армия, союзный центр, союзные министерства, политбюро уже иной эпохи. Но реальность меняется быстрее, чем официальные вывески. Социалистическая сверхдержава ещё стоит, но её внешняя имперская оболочка — уже как бы отслаивается.
В Венгрии это было видно особенно ясно. Военные городки, склады, аэродромы, казармы, госпитали, служебные дома — всё это оставалось после ухода войск как материальный след прошедшей эпохи. Венгерские публикации о бывших советских объектах отмечают, что после ухода армии многие здания находились в тяжёлом состоянии, а их дальнейшая судьба решалась уже в постсоветскую и постсоциалистическую эпоху. Так история превращается в архитектуру: сначала это система власти, потом — пустые казармы, заброшенные госпитали, переоборудованные здания, музейные сюжеты и городские легенды.

Освобождение или поражение?

У этого события есть две оптики… Для Венгрии — это освобождение. Не в романтически плакатном смысле, а — в государственно-политическом: страна избавлялась от постоянного присутствия чужой армии, возвращая себе возможность самой определять внешнюю и внутреннюю политику. Для позднего СССР — то был признак не столько военного поражения, сколько исторического истощения. Советская модель, десятилетиями удерживавшая Восточную Европу через идеологию, партии-сателлиты, военные союзы и прямое силовое присутствие, больше не могла воспроизводить себя. Уход из Венгрии стал частью большого процесса: Москва переставала быть центром имперского притяжения. Но…
Было бы слишком просто описывать сие только в категориях «победили» и «проиграли». История 1991 года сложнее. Советские солдаты тоже уходили не как карикатурные персонажи чужой драмы. Среди них были люди, для которых Венгрия стала местом службы, молодости, семейной жизни. Для венгров их присутствие было символом якобы «несвободы»; для многих советских офицеров — обычной биографией, гарнизонной судьбой, приказом, который сначала привёл их туда, а потом приказом же отправил обратно. Именно поэтому финалы империй редко бывают чистыми. В них смешаны облегчение и унижение, память и усталость, справедливость и человеческая растерянность.

19 июня 1991 года — важная дата не только венгерской истории. Это один из ключевых эпизодов завершения холодной войны в Европе. Он показывает, что международный порядок меняется не только на саммитах и в договорах, но и в таких конкретных жестах, как уход последнего военного через пограничный пункт. Как парой лет до того — вышли из Афгана. Для Европы это был шаг к новой архитектуре безопасности, в которой бывшие страны социалистического лагеря начали двигаться к самостоятельной внешней политике, а затем — к интеграции в европейские и евроатлантические структуры.
Для России и постсоветского пространства это событие стало частью болезненного наследства 1991 года. Советская эпоха заканчивалась не одним днём и не одним документом. Она уходила по частям: из Берлина, Праги, Будапешта, Варшавы, из военных баз, министерских кабинетов, партийных зданий, газетных передовиц и человеческих привычек.
19 июня 1991 года в Захони ушёл не просто последний советский военнослужащий из Венгрии. Ушла видимая гарантия послевоенного советского контроля над одной из стран Восточной Европы. Осталась граница. Осталась память. Остался вопрос, который всегда сопровождает конец больших эпох: что именно закончилось — оккупация, система, иллюзия, империя или весь XX век в его прежнем виде? Вероятно, всё сразу.

Политическая ответственность СССР

Итак, 35 лет назад, 19 июня 1991 года через Захонь уходил не просто последний советский военнослужащий. Завершалась большая и противоречивая эпоха, в которой Советский Союз сыграл одну из главных ролей в судьбе Европы. Именно Красная армия освободила Венгрию от нацистского режима и положила конец войне на её территории. В послевоенные десятилетия СССР оставался важнейшим гарантом безопасности в Центральной и Восточной Европе, сдерживая возможность нового крупного конфликта на континенте. Советское военное присутствие было частью системы, возникшей после самой страшной войны в истории человечества, и оценивать его вне этого контекста было бы исторически неверно.
К 1991 г. Европа изменилась… Исчезла прежняя линия глобального противостояния, страны Восточной Европы выбрали иной политический путь, а Советский Союз согласился вывести войска без войны, без кровопролития и без попытки силой остановить перемены. В том проявилась не только слабость позднего государства, как нередко утверждают, но и, в первую очередь, — политическая ответственность: огромная военная машина покидала регион организованно и мирно. Для тысяч советских солдат и офицеров Венгрия была не «зоной оккупации», а местом службы, исполнения воинского долга, молодости и человеческих судеб. Они строили военные городки, поддерживали инфраструктуру, взаимодействовали с местным населением, воспитывали детей и жили обычной гарнизонной жизнью. Их уход был не бегством, а выполнением государственного решения.
Поэтому 19 июня 1991 года следует воспринимать не как день унижения СССР, а как завершение одной из важнейших страниц его истории. Советский Союз ушёл из Венгрии так же, как некогда пришёл туда, — в качестве великой державы, чья армия изменила ход европейской истории. Последний эшелон увозил не только технику и военное имущество. Он увозил память о победе над нацизмом, о послевоенном восстановлении, о десятилетиях мира в Европе и о людях, которые честно несли службу вдали от Родины. Эпоха завершилась... Но её невозможно свести к одному слову — ни к «поражению», ни к «оккупации». Это была эпоха великой Победы 1945-го, огромной ответственности и сложного исторического наследия, которое требует не обвинений, а серьёзного и уважительного осмысления.

Сводная таблица основных материальных ценностей и объектов, оставшихся в Венгрии после вывода Южной группы войск

Важно уточнить: речь шла преимущественно о недвижимости и стационарной инфраструктуре. Вооружение, военная техника и основные материальные запасы по соглашению должны были быть вывезены вместе с войсками.

​Советская сторона рассматривала построенные ею здания, сооружения и инженерную инфраструктуру как имущество, за которое Венгрия должна была выплатить компенсацию. В сообщениях 1991 года фигурировало требование примерно 700 миллионов долларов, однако в других исследованиях приводится более низкая сумма — 2,5 миллиарда форинтов, или около 39 миллионов долларов по тогдашнему курсу. Расхождение объясняется разными этапами переговоров, методиками оценки и составом предъявлявшихся требований. Венгерская сторона, в свою очередь, предъявляла претензии за загрязнение земель, повреждение сооружений и расходы на восстановление бывших военных территорий. В декабре 1991 г. Борис Ельцин и премьер-министр Венгрии Йожеф Анталл договорились о так называемом нулевом варианте: обе стороны отказались от взаимных имущественных и финансовых требований. В результате оставшаяся стационарная недвижимость перешла Венгрии без отдельной крупной выплаты СССР или России.

Танки, бронетранспортёры, артиллерию, самолёты, вертолёты и основную массу автомобилей не следует включать в перечень переданных Венгрии ценностей: они преимущественно были вывезены в СССР. Перед выводом в составе ЮГВ находились сотни танков, бронемашин, артиллерийских систем и около трёх тысяч автомобилей. Таким образом, главным советским материальным наследием в Венгрии стали военные городки, жильё, аэродромы, госпитали, склады, ремонтные предприятия, инженерные сети и земельные территории, созданные или значительно перестроенные за десятилетия присутствия Южной группы войск.

​