Сверкать и переливаться! Актёрский свет и правда о человеке

125 лет назад, 24 июля 1901 года родился Игорь Владимирович Ильинский, советский российский актёр и режиссёр театра и кино, мастер художественного слова — чтец. Герой Социалистического Труда. Народный артист СССР. Лауреат Ленинской премии и трёх Сталинских премий I степени.

Бывалов превращается в Огурцова без сущностных изменений: равно — без особых изменений в блеске игры. Косное, человеческое, тупо-деревянное Ильинский показывает с такою силой великолепия дара, что непонятно, как могло оно сохраниться, уцелеть, не раствориться в пространстве.
Вновь и вновь веселят квадратные его бюрократы, боящиеся начальства, сами заходящиеся административным восторгом: сделанные выверено до миллиметра их человеческой сути.

Сколько людей жило в актёре!

«Эти разные, разные, разные лица» показывает, как будто всё невероятное множество… Лапидарные перлы Чехова — Ильинский, исполняющий все роли, — превращает в шедевры актёрского мастерства: причём — англичанка ли, или пересоливший барин, до смерти напугавший здорового Клима, — всё выходит естественно, так, будто и впрямь суммы жизни проживает актёр.

…оратор, похоронивший живого чиновника, больше интересующийся закуской, блинами, нежели жизнью и смертью.

В студии под руководством Ф. Комиссаржевского, рано услышав зов, познакомился с Кторовым: комический их дуэт, особенно ярко прозвучавший в «Празднике святого Иоргена», забавлял поколения, веселя и заставляя задуматься.

В разных театрах играл, драматизм тонко сплетая с лирикой; долгие годы был связан с Малым, где занимался и режиссурой. В театре-кабаре «Летучая мышь» некогда играл Вольтера, и — по контрасту — портного Петровича из «Шинели», жаль, записей не осталось, остаются — искры воображения…

Тонкий Вольтер, косно-упёртый в ремесло Петрович. Расплюев бушевал — изломы Мейерхольда, в театре которого служил, — Ильинский перетолковывал по-своему. Вот его взрывающийся мистерией вранья Хлестаков: фитюлька, принятая за человека, Хлестаков, не способный ни на чём сосредоточиться, всё мечущийся, всё жаждущий лёгоньких наслаждений.

Разумеется — и Городничий был, и в чём-то схожий с ним Фамусов: основателен в правилах своих, не проиграет. Косность, чёрствость душевную Ильинский, сам очевидно вибрирующе-восприимчивый ко всему, передавал великолепно.

Как, в общем, любые гаммы чувств, с оттенками, таинственными переходами полутонов. Всё остаётся: сверкать и переливаться, нести актёрский свет и правду о человеке.

​