Человек, предопределивший реформы Великого Петра

Игорь ГУСЕВ 11 августа 2026 10

Отечественная история не вполне справедлива к нему. Про того, кого европейские современники почтительно именовали «русским Ришелье», большинство современных россиян и слыхом не слыхивало.
В его родном Пскове, где, как известно, имеется целых два монумента княгине Ольге, этому выдающемуся российскому государственному деятелю нет даже самого скромного памятника…

Значит, нам следует постоянно напоминать о его делах и свершениях, дабы имя Афанасия Лаврентьевича Ордин-Нащокина по его достоинству и заслугам заняло прочное место в пантеоне славы величайших русских людей всех времён. Ближний государев боярин, воевода и выдающийся дипломат родился в 1606 году в семье небогатого псковского помещика. Жизнь в пограничье, соседствовавшем с ливонскими землями, предопределяла особый мировоззренческий кругозор жителей псковских земель. Постоянные контакты с иноземцами, по купеческим либо иным делам посещавшим Псков, с давних пор являвшийся местом пересечения торговых путей; самостоятельные поездки лёгких на подъём псковитян за рубеж, контакты с людьми различных языков, обличья и культур приучала видеть мир шире, понимать его глубже и разностороннее. Из этих мест распространялись далее по всему Московскому царству свежие идеи, новые веяния в градостроительстве, искусстве, в церковных песнопениях.
Афанасий с детства рос в атмосфере, которая побуждала мыслить, анализировать и размышлять. Способный мальчик тянулся к знаниям, рано выучил немецкий и латинский языки, хорошо знал математику. Уже позднее, во время своих дипломатических поездок, изучил польский и молдавский языки. Очень любил книги, называя их «сокровищами, очищающими душу». Глубокое понимание людей западноевропейской среды немало ему пригодилось, когда он уже занимал важные государственные посты. Не случайно царь Алексей Михайлович с уважением отмечал, что А.Л. Ордин-Нащокин хорошо знал «немецкое дело и немецкие нравы». Его деятельность на государевой службе начинается в 1642 году, когда Афанасий отправлен был к шведским рубежам на предмет точного установления пограничной линии. Там начинались земли, отторгнутые шведами у России согласно Столбовскому миру, и служивый человек с неравнодушным сердцем не мог не задумываться о том, чтобы когда-нибудь эти области вновь возвратились его отечеству…
В 1650 году в Пскове вспыхнул бунт против роста цен на хлеб. Для его усмирения был направлен отряд князя И.Н. Хованского, советником и помощником которого стал А.Л. Ордин-Нащокин, едва избежавший до этого гибели от рук мятежников. От грабежей и насилий, охвативших край, окрестные крестьяне прятались по лесам. Афанасий Лаврентьевич всеми силами старался уговорить их вернуться в свои жилища, обещая безопасность. Во многом его старания способствовали умиротворению области и возвращению населения к прежнему образу жизни. Сам князь Хованский с одобрением докладывал царю о его «радении, службе и трудах».

Глава Посольского приказа А.Л.Ордин-Нащокин, неизв. худ. XVII в.

В 1654 году Ордин-Нащокин становится воеводой в незадолго до этого возвращённом от поляков западнорусском городе Друе. В ходе разгоравшейся русско-шведской войны царь назначает его служить в Кокенгаузен, переименованный в ту пору в город Царевич-Дмитриев. Афанасий Лаврентьевич становится полным распорядителем в недавно завоёванных областях. Условия, в которых он воеводствовал, были непростыми. Вызывали беспокойство шведы, возглавляемые энергичным и способным военачальником Делагарди, осложнялись взаимоотношения с Речью Посполитой. Постоянной заботы и внимания требовало местное население, положение которого осложнилось тяготами и бедствиями войны, а также грабежами и насилиями со стороны воинских людей. Человек добросердечный и совестливый, он так писал царю Алексею Михайловичу о своих душевных переживаниях:

«Лучше бы я на себе раны видел, только бы невинные люди такой крови не терпели; лучше бы согласился я быть в заточении необратном, только бы не жить здесь, и не видеть над людьми таких бед».

Поддерживая мир и спокойствие, воевода старался преследовать мародёров и грабителей, наказывать их жёстко и неотвратимо. Не имея достаточных сил и средств, Ордин-Нащокин всеми силами старался обеспечить порядок в разорённом крае, защищать жителей, укреплять авторитет и влияние русской власти. В этих условиях развивались его способности администратора и дипломата. Он стремился договориться с Курляндским герцогом Екабом о сотрудничестве и взаимодействии, немало преуспев в этом деле. В то время перед Российским государством стояло два требующих разрешения насущных вопроса, касавшихся взаимоотношений с соседними державами. Прежде всего, это касалось проблемы Малороссии, этих исконно русских земель, находившихся в то время в подчинении Польши. Там ширилось национально-освободительное движение, усугублявшееся религиозным противостоянием католиков и православных. Общая ситуация способствовала объединению Российского государства и территорий Древней Руси, возвращению «матери городов русских» города Киева.
В то же время возникли условия для возвращения областей, отторгнутых Швецией, и выхода России непосредственно к берегам Балтийского моря. Эти важнейшие внешнеполитические задачи требовали немало внимания, сил и средств, которых явно не хватало для решающего наступления одновременно по двум направлениям. Достичь успеха в противостоянии со Швецией можно было лишь при поддержке Польши, одержать верх в войне с Польшей возможно было, только оставив замыслы о достижении Балтийского побережья. Сами же шведы традиционно преследовали цель превратить Балтийское море в своё, полностью подконтрольное им «шведское озеро».
Сам А.Л. Ордин-Нащокин неизменно поддерживал идею крепкого союза с Речью Посполитой ради достижения выхода к морю. В то время как раз проявились обстоятельства, благоприятные для решения этой задачи. Против Шведского королевства сложилось объединение сильных противников, в которое входили Польша, Дания и Бранденбург. Голландия, имевшая свои коммерческие интересы, также присоединилась к антишведскому союзу. Послала свои войска и католическая Австрия, стремившаяся к поражению шведов-протестантов и одновременно ослаблению шведского союзника Франции. Таким образом, здесь сплелись взаимные политические, религиозные и торговые интересы. У России появился благоприятный шанс, воспользовавшись этим, обеспечить свои интересы.
Прекрасно понимавший это А.Л. Ордин-Нащокин, не теряя времени, успешно налаживал дружеские связи с поляками. К этому добавим, что ему удалось склонить правителя Курляндии перейти под покровительство Московского государства. Подписанный герцогом Екабом договор в 10-ти статьях 30 января 1658 года доставили в Москву. Впрочем, прознавшие про это соглашение шведы немедленно приняли соответствующие меры, введя войска в столицу Курляндии Митаву и взяв под стражу герцога и его семейство.

Псков в XVII веке, рис. Ю.П.Спегальского

Царь Алексей Михайлович, успев потерпеть неудачу в осаде Риги, потерял интерес к продолжению войны со Швецией. Теперь его больше занимали дела Малороссии. Желая скорее заключить мир со шведами, чтобы развязать себе руки, в конце апреля 1658 года он отправляет А.Л. Ордин-Нащокин вместе с боярином князем П.С. Прозоровским, стольником Прончищевым и дьяками Юрьевым и Дохтуровым на переговоры. Тогда же Афанасия Лаврентьевича пожаловали в думные дворяне, что открывало ему путь в среду высшей московской аристократии. Относительно этого царь извещал:

«Пожаловали мы, великий государь, тебя, Афанасия, за твои к нам многие службы и радение, что ты, помня Бога и его святые заповеди, алчных кормишь, жаждущих поишь, нагих одеваешь, странных в кровы вводишь, больных посещаешь, в темницы приходишь, ещё и ноги умываешь, и наше великого государя крестное целование исполняешь, о наших делах радеешь мужественно и храбро и до ратных людей ласков, и ворам не спускаешь и против свейского короля славных городов стоишь с нашими людьми смелым сердцем».

Местом переговоров с представителями шведского короля была определена деревня Валиесар между Нарвой и Нейшлотом. Хотя по своей родовитости среди посланцев Алексея Михайловича безусловно главенствовал князь Прозоровский, однако реально переговоры вёл А.Л. Ордин-Нащокин, который через приказ тайных дел имел прямой выход на царя. В силу невысокого происхождения и малого статуса его нельзя было назначать главой посольства, поскольку это вызвало бы недовольство чванливого московского боярства, гордившегося своей знатностью.
Алексей Михайлович стремился удержать за собой морские пристани Нарву и Ниеншанц, а также проезд от них к Орешку. Кроме того, русский царь хотел владеть Царевич-Дмитриевым на Двине и рядом других ливонских городов. В качестве отступного он предлагал шведам около двадцати тысяч рублей первосортными соболями и серебряными ефимками. Швеция, безусловно, нуждалась в мире, будучи стеснена Данией, Польшей и Бранденбургом, однако никаких уступок шведы делать не собирались.
Чтобы русские претензии выглядели весомо и зримо, А.Л. Ордин-Нащокин просил направить к месту ведения переговоров часть войск боярина И.А. Хованского из возглавляемой им армии, стоявшей в то время возле Пскова. Однако спесивый князь Хованский отказался исполнять это требование низкородного псковского дворянина, пускай и облечённого доверием государя. Для родовитых бояр Рюриковичей и Гедиминовичей наличие в их сообществе неожиданно выдвинувшегося представителя низшего разряда было оскорбительным унижением их высокого достоинства. Хованский прямо сравнивал в одном из своих посланий попавшего в царскую милость Ордин-Нащокина с ненавидимым в боярской среде безжалостным душегубом Малютой Скуратовым, подручным Ивана Грозного: «В прежние времена и хуже Афанасья при государевой милости был Малюта Скуратов».
Проявив дипломатическую гибкость и добившись поддержки у податливого П.С. Прозоровского, хитроумный Афанасий Лаврентьевич добился прямой поддержки царя, который отправил строптивцу Хованскому суровую грамоту, в коей приказывал «великого государя указ исполнить с Афанасием помириться». Смиряя гордыню, князь Хованский привёл своё войско, и в решающий момент требования русских оказались подкреплены весомым аргументов в виде сорокатысячной армии, расположившейся поблизости. Подобный довод пересилил шведское упрямство, и 1 декабря 1658 года в деревушке Валиесаре заключено было трёхлетнее перемирие при сохранении за московским государем всех его ливонских завоеваний. Правда, морских гаваней удержать не удалось.

Царь Алексей Михайлович (1629—1676).

К сожалению, Валиесарское соглашение не стало основой для сохранения Россией возвращённых на время древнерусских земель. Вскоре скончался шведский король, и его преемник Карл XI при посреднической помощи Франции смог 3 мая 1660 года заключить Оливское соглашение с Польшей, Бранденбургом и Австрией. Подписали мир с Данией. После этого шведы смогли полностью сосредоточиться на противостоянии с Московским государством, которое переживало тогда неудачи в войне за Малороссию. У царя Алексея Михайловича не оказалось иного выхода, как заключить невыгодный для себя мир со Швецией, подписав его 21 июня 1661 года в эстляндском местечке Кардис, согласно которому русские передавали шведам все удерживаемые ими ранее согласно Валиесарскому перемирию территории.
Все мечты А.Л. Ордин-Нащокина о прочном и постоянном влиянии России на Балтийских берегах были развеяны. Тем не менее он продолжал побуждать царя к тому, чтобы, заключив крепкий союз с Польшей, продолжать борьбу со Швецией. Ведь, по его мнению, обладание ливонскими землями было для России гораздо важнее и значимее, нежели обретение занимаемых Польшей западнорусских земель. Примирение с поляками могло состояться на основе соглашения о Витебске и Полоцке. В случае необходимости можно было совсем отказаться от этих городов в пользу Польши, поскольку, как писал сам Ордин-Нащёкин:

«Прибыли от них нет никакой, а убытки большие, надобно будет беспрестанно помогать всякой казною, да держать в них войско. Другое дело Лифляндская земля: от неё русским городам, Новгороду и Пскову, великая помощь будет хлебом, а из Полоцка и Витебска Двиной станут ходить некоторые товары, а с них будет взиматься большая пошлина: в Лифляндских городах не будут отговариваться жалованными грамотами и льготами. А вели с польским королём мир заключён будет обидный, то он не будет крепок, потому что Литва и Польша не за морем, причина к войне скоро найдётся».