Афанасий Ордин-Нащокин: дипломат, опередивший своё время

Игорь ГУСЕВ 16 августа 2026 20

ПРОДОЛЖЕНИЕ. НАЧАЛО ЗДЕСЬ

Всё это было вполне разумно, однако успешным переговорам с поляками мешала череда военных неудач. Весьма родовитый, но бестолковый как военачальник воевода Хованский терпел одно бесславное поражение за другим. Припасы неумолимо истощались, люди устали от войны. Алексей Михайлович пытался вести переговоры о прекращении боевых действий, но поляки их проигнорировали...

Они просто не прибыли в Смоленск, где их ожидали русские дипломаты. И тогда московское посольство разделилось. Одни остались для проведения обмена пленными, в то время как А.Л. Ордин-Нащокин сам поехал в Польшу, собираясь предложить не просто мир, но заключить тесный союз на самых выгодных для поляков условиях. Поездка окончилась неудачей, поскольку поляки, преисполнившись веры в свою победоносность, планировали наступать, перейдя на левый берег Днепра. Правда, боевые действия в 1663 году, которыми руководил непосредственно сам король Ян Казимир, были для него малоуспешны, а потому несколько поумерив свой гонор, поляки теперь уже сами захотели переговоров о мире.
Польский посланник Самуил Венславский прибыл в Москву в начале 1664 года. Переговоры с ним вёл назначенный для этого царём А.Л. Ордин-Нащокин. Пришли к согласию о том, что посольские съезды пройдут той же весной под Смоленском. Прибыть туда от Московского царства должны были высокородные бояре: князь Н.И. Одоевский и Ю.А. Долгорукий, окольничий князь Д.А. Долгорукий, а также думные дворяне А.Л. Ордин-Нащокин и Г.Б. Нащокин. Перед своим отбытием Афанасий Лаврентьевич, на которого возлагалась главная задача по ведению переговоров, передал Алексею Михайловичу свои соображения относительно насущной необходимости прочного союза с поляками, основываясь на котором можно будет в дальнейшем сокрушить Швецию.
Интересным нюансом здесь было то, что при заключении простого мира Россия должна была бы возвратить всех военнопленных поляков, которых за годы долгой войны набралось немало. Между тем, многие из этих людей давно уже обжились, иные даже обзавелись семьями. Их передача Польше вызвала бы затруднения и, кроме того, эти мастеровые и знающие люди приносили немало пользы, делясь с россиянами своими знаниями и опытом. При дружественном союзе с Польшей появлялась возможность свободно покровительствовать православию на польских землях, что было заманчиво и лестно для русского царя, видевшего свою особую сакральную роль в защите веры православной… Как отмечал А.Л. Ордин-Нащокин, единоверные русским волохи и молдаване, отделяемые враждебно настроенной католической Польшей, получат возможность соединиться с Московским государством через союзную польскую державу и тем самым отдалятся от тлетворного влияния турок. Дети святой восточной церкви от берегов Дуная и далее, через Днестр, Подолье, Червонную Русь, Волынь и Малороссию духовно воссоединятся с Россией. Афанасий Лаврентьевич писал:

«А по близости ведомый нам неприятель швед: как прежде, так и теперь по съездам посольским известно какие разрушительные шведские неправды! И все их насилия от того, что с польским государством продлилась война и внутренние ссоры повстали в Великой России...»

Рига в первой половине XVII в. Курляндский герцог Екаб

Все эти соображения вызвали полнейший восторг и крайнее умиление у набожного Алексея Михайловича, кроме одного непонравившегося ему тезиса, касавшегося «братьев-малороссов», о которых А.Л. Ордин-Нащокин отзывался весьма нелицеприятно, считая их народом коварным и неблагодарным: «Они, невзирая на Польшу и Литву, по совету с ханом и шведом, начнут злую войну на Великую Россию». Предложение уступить Малороссию полякам ради заключения с ними надёжного союза вызвала сильное негодование царя, посчитавшего, что оставить под властью католиков «наших православных братьев» гадко и совершенно недопустимо. Ревнитель и защитник веры православной Алексей Михайлович ответствовал так:

«Статьи прочтены и зело благополучны и угодны Богу на небесах и от создания руку его и нам грешным, кроме 53-й... эту статью отложили и велели вернуть, потому что непристойна, и для того, что обрели в ней полтора ума: единого — твёрдого разума, и второго половина, колеблющегося ветром... А о черкасском деле, о здешней стороне мысль свою царскую прилагать непристойно... Собаке недостойно есть и одного куска хлеба православного, только это не от нас будет, — за грехи учинится. Если же оба куска хлеба достанутся собаке вечно есть — ох, кто может в том ответ сотворить? И какое оправдание примет отдавший святой хлеб собаке: будет ему воздаянием преисподний ад, прелютый огонь и немилосердные муки, от сих же мук да избавит нас Господь Бог милостию своею и не выдаст своего хлеба собакам, Человече! Иди с миром царским путём средним и как начал, так и свершай, не уклоняйся ни на десную, ни на шую; Господь с тобою!».

Очевидно, что две важнейшие внешнеполитические задачи России того времени не могли быть решены единовременно. Обычно сговорчивый царь категорически отверг предложение А.Л. Ордин-Нащокина в том, что касалось вопроса религии. Прямота характера Афанасия Лаврентьевича, проявлявшаяся в том, что он последовательно осуществлял те замыслы и идеи, которые полагал верными и полезными для России, но при этом вступали в противоречия с желаниями царя, создавала почву для конфликтов и разногласий между Алексеем Михайловичем и А.Л. Ордин-Нащокиным.
Летом 1664 года начались посольские съезды русских и польских дипломатов. Своим посланникам московский государь велел отстаивать Малоросские земли и рубежи по Днепру, лишь при особых условиях уступить полякам левый берег, безусловно сохраняя Смоленск. Польские дипломаты требовали большего, тем более, что незадачливый воевода князь И.А. Хованский в очередной раз потерпел поражение, проиграв сражение под Витебском.
Войска, возглавляемые князем Я.К. Черкасским, располагавшиеся у Смоленска, никак себя не проявляли, хотя А.Л. Ордин-Нащокин постоянно просил государя об активных действиях армии, что могло бы облегчить ведение переговоров. Отсутствовало единодушие и среди самих русских дипломатов. Возглавлявший посольство князь Н.И. Одоевский доверия у царя не вызывал, старшие послы князья Долгорукие и Одоевский откровенно ненавидели и презирали А.Л. Ордин-Нащокина за его худородное происхождение. Их безмерно унижало то обстоятельство, что этого низкого дворянина поставили на равном с ними положении. Разумеется, завидовали они и тому особому личному расположению, которое проявлял к Афанасию Лаврентьевичу царь. Сам Ордин-Нащокин писал с печалью:

«Я от твоих ближних бояр, князя Никиты Ивановича и Юрия Алексеевича, до сих пор никакого обнадеживания в тайных делах не слыхал, они службишке нашей мало доверяют и в дело не ставят; у нас любят дело или ненавидят, смотря не по делу, а по человеку, который его сделал: меня не любят и делом моим пренебрегают».

Алексей Михайлович, конечно, пробовал мирить своих незадачливых дипломатов, но особой пользы это не принесло. Посольские съезды в том году никаких результатов не дали. В 1665 году А.Л. Ордин-Нащокина пожаловали в окольничие и назначили воеводой в Псков, однако очень скоро, в начале 1666 года, он был направлен великим и полномочным послом на переговоры с поляками, проводившиеся под Смоленском. Обстоятельства изменились к лучшему, войсками теперь командовал князь Ю.А. Долгорукий, полководец толковый и удачливый. В Польше к тому времени началось восстание шляхты против короля под предводительством князя Ежи Себастьяна Любомирского. Союзный Речи Посполитой крымский хан отказался от этого союза и развязал с поляками боевые действия. В этих условиях посланцы польского короля рады были заключить мирное соглашение с Россией даже на невыгодных условиях.
Очередные дипломатические съезды начались вблизи Смоленска, в местечке Андрусово, 30 апреля 1666 года. После продолжительных споров поладили на том, что Польша уступает русским Динабург, Смоленск и Северские города. Малоросские земли поляки передавать отказывались наотрез. Глава российского посольства А.Л. Ордин-Нащокин готов был уступить Витебск и Полоцк, однако требовал передачи Киева и Южной Ливонии. Споры продолжались, польских уполномоченных даже пробовали подкупить, хотя и безуспешно. В любой момент зашедшие в тупик переговоры могли быть прерваны… В это время пришло сообщение о том, что крымские татары вместе с гетманом Войска Запорожского П.Д. Дорошенко совершают нападения на польские города. Это сильно обеспокоило польскую делегацию. В довершение всего под Вязьму прибыли русские полки воеводы князя Д.С. Великогина. В конечном счёте поляки пошли на соглашение, завершившее долгие восьмимесячные переговоры. Россия получала левобережную Малороссию и город Киев на два года. Московские дипломаты более не настаивали на передаче южной Ливонии.

Кокнесский замок в наши дни. В 60-е гг. его окрестности были затоплены водохранилищем
Плявиньской ГЭС, фото И.Гусева. Кокенгаузен (Кокнесе), фото начала XX в.

Андрусовское перемирие заключили 13 января 1667 года сроком на тринадцать с половиной лет. Россия закрепляла за собой Смоленские, Черниговские и Стародубские земли. Запорожское войско находилось под опекой обоих государств и обязывалось действовать против недругов и России, и Польши. Договором гарантировалась совершенная свобода вероисповедования православным в Польше, а также католикам в Московском царстве. Предоставлялся вольный доступ польским и московским торговым людям в оба примирившихся государства. Стараниями А.Л. Ордин-Нащокина свершилось великое дело. Перемирие, казавшееся с первого взгляда очень непрочным, имело огромное историческое значение. Это был важнейший поворот во взаимоотношениях двух, в течение долгих лет враждовавших между собой держав. Древнерусские земли воссоединялись в единое целое в общерусское политическое и культурное пространство. Польша становилась дружественной страной, и Россия могла, наконец, приступить к решению насущных проблем, проявлявшихся в течение естественного исторического процесса. Во многом Андрусовское перемирие определило и будущее развитие Польши. Признавая особую роль Афанасия Лаврентьевича, польский современник писал: «Гремевшая в Европе слава тринадцатилетнего перемирия, которого желали все христианские державы, воздвигает Нащокину благороднейший памятник в сердцах потомков».
На протяжении веков Польское государство было неоднородно по своему этническому составу населения. Почти половину его составляли жители древнерусских территорий, в своё время вошедших в состав Польши, которые сильно отличались по своей культуре, традициям и, самое главное, придерживались православного вероисповедования. В основе стабильности и устойчивости государственной власти в Польше стояло внутреннее равновесие, основанное на этнической равноправности. В определённой степени, на протяжении долгого времени это соблюдалось. Однако когда во второй половине XVI века иезуиты в ходе борьбы с протестантизмом активизировали свою деятельность также и против православной веры, это спровоцировало вооружённое противостояние, не утихавшее все последующие годы. Борьба за сохранение веры православной стала одной из идейных основ национально-освободительного движения в Малороссии, что не могло остаться без внимания Московского царства, всегда стремившегося помочь братьям «по крови и вере». Непреклонное, упрямое стремление польской элиты насильственно ассимилировать свои национальные окраины, лишить население Западной Руси их православной веры, заменив её на навязываемое им католичество, неотвратимо разрушило внутреннее равновесие и направило Польшу на путь неминуемой гибели, которая наступила в XVIII веке в пору нескольких её разделов, в результате которых поляки утратили свою государственность. Предвидя это, незадолго до своего отречения король Ян Казимир с горечью заметит о будущем своей державы:

«Москва попановит себе Великое Княжество Литовское; Бранденбургскому дому створено будет порубежье Велико-Польское; Австрия не выпустит из рук своих Кракова, и каждый из соседей захочет овладеть ближайшей частью Польши по праву завоевания».