Суета на Гибралтаре: конфликт за города, границы и забытую колонию

Нынешнее обострение между Марокко и Испанией легко принять за очередной миграционный кризис. Тысячи людей пытаются попасть в испанскую Сеуту, пограничные подразделения перекрывают берег, политики обвиняют контрабандистов и спорят о том, достаточно ли активно марокканские власти охраняют границу. Однако за происходящим стоит гораздо более глубокий конфликт. В нём соединились сразу несколько исторических сюжетов:

• борьба за испанские территории в Северной Африке,
• незавершённая деколонизация Западной Сахары,
• соперничество Марокко и Алжира,
• миграция в Европу,
• экономическая зависимость соседних государств друг от друга.

Это не обычная война и не постоянная открытая вражда. Мадрид и Рабат (столица Марокко) торгуют, проводят совместные операции, обмениваются разведывательной информацией и пытаются контролировать миграционные потоки. Но под внешне спокойными отношениями лежит целая система взаимных претензий. В моменты политического кризиса она начинает работать как хорошо заряженная пружина.
Вообще чтобы понять современный конфликт, нужно посмотреть на карту. На северном побережье Африки находятся два испанских города — Сеута и Мелилья. Они отделены от основной территории Испании морем и окружены Марокко. Сеута расположена у входа в Гибралтарский пролив. В 1415 году её захватила Португалия. После объединения португальской и испанской корон город оказался под властью испанского монарха, а когда Португалия в XVII веке восстановила независимость, Сеута осталась испанской. Мелилья была занята испанцами в 1497 году. Таким образом, обе территории перешли под европейский контроль задолго до создания современного Марокко и до эпохи классического колониального раздела Африки.
Для Испании это принципиальный аргумент. Мадрид считает Сеуту и Мелилью не колониями, а такими же неотъемлемыми частями государства, как Мадрид, Севилья или Канарские острова. Города имеют статус автономий, их жители являются гражданами Испании и Европейского союза. Марокканская логика — противоположна. Рабат рассматривает присутствие Испании на африканском берегу как наследие европейской экспансии. Марокканские власти периодически называют Сеуту и Мелилью «оккупированными городами», хотя обычно избегают превращать этот вопрос в прямой ультиматум. Спор получается почти зеркальным. Испания не желает обсуждать принадлежность своих африканских территорий, но многие годы требовала самоопределения для населения Западной Сахары. Марокко, напротив, настаивает на территориальной целостности в сахарском вопросе, но ставит под сомнение территориальную целостность Испании в Сеуте и Мелилье.
Испанское влияние в Северной Африке не ограничивалось двумя городами. В конце XIX—начале XX века Марокко стало объектом соперничества европейских держав. Франция стремилась установить контроль над большей частью страны, Испания претендовала на северное побережье, а Германия пыталась не допустить чрезмерного усиления французов. В 1912 году Марокко было разделено на зоны влияния. Основная часть страны превратилась во французский протекторат, а северная полоса и участок на юге оказались под испанским управлением. Формально султан сохранял власть, но реальные решения принимали европейские администрации. Испанцам север Марокко достался совсем не мирным...
В горной области Риф местные берберские племена сопротивлялись колониальному проникновению. В 1921 году войска под руководством Абд аль-Крима нанесли Испании катастрофическое поражение при Анвале. Испанская армия потеряла тысячи человек, множество укреплений было оставлено, а колониальная система оказалась на грани крушения.
Абд аль-Крим создал Рифскую республику и попытался построить независимое государство. Только совместное наступление Испании и Франции позволило подавить сопротивление к 1926 году. Рифская война оставила глубокий след в обеих странах. Для Марокко она стала частью национальной памяти о борьбе против колониализма. Для Испании — тяжёлой военной травмой, сыгравшей заметную роль в политической радикализации армии. Именно в Марокко приобрели опыт многие офицеры, позднее участвовавшие в гражданской войне в Испании.

Независимость Марокко, — но не конец споров

В 1956 году Марокко получило независимость. Франция отказалась от протектората, а Испания передала новому государству свою северную зону. Однако часть территорий осталась под испанским контролем. Сеута и Мелилья не были включены в процесс деколонизации. Испания также сохраняла анклав Ифни и обширные владения в Сахаре. Марокканское руководство исходило из идеи создания «Великого Марокко». В различных вариантах эта концепция включала Западную Сахару, Мавританию, часть Алжира и испанские территории в Северной Африке. В 1957—1958 гг. произошла Ифнийская война. Марокканские формирования атаковали испанские позиции в Ифни и — Испанской Сахаре. Испания при поддержке Франции удержала основные города, но постепенно начала отказываться от своих африканских владений. В 1969 году Ифни был передан Марокко. Главный спор теперь сосредоточился вокруг Испанской Сахары.
Западная Сахара — малонаселённая территория на Атлантическом побережье, богатая фосфатами и обладающая значительными рыболовными ресурсами. Испания начала её колонизацию в конце XIX века, а в 1958 году объявила своей заморской провинцией. К 1970-м годам колониальная система рушилась. Возникло движение ПОЛИСАРИО (Народный фронт освобождения Сегиет-эль-Хамра и Рио-де-Оро. Сокращение образовано от испанского названия — Frente POLISARIO), выступавшее за независимость Западной Сахары. Марокко одновременно заявляло, что территория сия — исторически принадлежит ему. В 1975 году Международный суд ООН рассмотрел вопрос о статусе региона. Суд обнаружил, что до испанской колонизации между марокканским султаном и некоторыми племенами Сахары действительно существовали отношения лояльности. Однако он не установил таких связей территориального суверенитета, которые отменяли бы право населения Западной Сахары на самоопределение. 
Марокканский король Хасан II истолковал ситуацию в свою пользу. В ноябре 1975 года он организовал «Зелёный марш»: сотни тысяч безоружных марокканцев двинулись к границе Испанской Сахары, демонстрируя решимость Рабата присоединить территорию. Испания в тот момент переживала кризис: диктатор Франсиско Франко умирал, политическая система готовилась к переходу власти, а правительство не хотело начинать новую колониальную войну. По Мадридским соглашениям Испания согласилась уйти, передав временное управление Марокко и Мавритании. Но вопрос о самоопределении жителей решён не был. В феврале 1976 года Мадрид официально прекратил своё присутствие в Сахаре, объявив, что снимает с себя ответственность за управление территорией. ООН, однако, продолжила считать Западную Сахару несамоуправляющейся территорией, процесс деколонизации которой не завершён. 
Началась война. Фронт ПОЛИСАРИО провозгласил Сахарскую Арабскую Демократическую Республику и при поддержке Алжира сражался против Марокко и Мавритании. Мавритания впоследствии отказалась от своих претензий, а Марокко заняло большую часть региона. Рабат построил через пустыню систему оборонительных валов, минных полей и укреплений. Западная часть с крупнейшими городами оказалась под контролем Марокко, а малонаселённые районы к востоку от стены — под контролем ПОЛИСАРИО. В 1991 году при посредничестве ООН было заключено перемирие. Для подготовки референдума создали миссию MINURSO. [Миссия Организации Объединённых Наций по проведению референдума в Западной Сахаре. Аббревиатура образована от французского названия — Mission des Nations Unies pour l’Organisation d’un Référendum au Sahara Occidental.] Население должно было выбрать между независимостью и присоединением к Марокко. Но стороны не смогли договориться о том, кто имеет право голосовать, и референдум так и не состоялся. 

Кто рассорил Мадрид и Рабат. Великий поворот 2022 г.

В течение десятилетий Испания занимала осторожную позицию. Она поддерживала решения ООН, не признавала марокканский суверенитет над Западной Сахарой и сохраняла связи с ПОЛИСАРИО. При этом Мадрид стремился не разрушать отношения с Рабатом. Марокко было слишком важным соседом: от его действий зависели безопасность испанских анклавов, борьба с терроризмом, рыболовство и контроль над миграцией. Так возникла политика балансирования. Испания одновременно говорила о праве сахарцев на самоопределение и старалась не раздражать Марокко. Равновесие рухнуло весной 2021 года...
Лидер ПОЛИСАРИО Брагим Гали тяжело заболел и был тайно доставлен на лечение в Испанию. Он въехал под другим именем, что вызвало возмущение марокканских властей. Рабат обвинил Мадрид в том, что тот принимает противника Марокко, не поставив союзника в известность. В мае 2021 года марокканские пограничники ослабили контроль рядом с Сеутой. За короткое время в испанский город вошли около десяти тысяч человек, многие вплавь или по мелководью. Среди них было большое количество несовершеннолетних. Марокко официально связывало кризис с действиями Испании в отношении Гали. В Мадриде происходящее восприняли как использование мигрантов в качестве политического давления. Схема оказалась эффективной. Для Марокко граница стала дипломатическим рычагом: чем слабее контроль на его стороне, тем сильнее давление на Испанию и Европейский союз.
В марте 2022 года правительство Педро Санчеса неожиданно изменило позицию по Западной Сахаре. Мадрид назвал марокканский план автономии для территории «наиболее серьёзной, реалистичной и заслуживающей доверия» основой урегулирования. План Рабата предполагает, что Западная Сахара получит самоуправление, парламент и собственные органы власти, но останется под суверенитетом Марокко. Независимость в таком варианте не предусматривается. Формально Испания не объявила о признании присоединения территории к Марокко. Но политический смысл поворота был очевиден: Мадрид отошёл от прежнего нейтралитета и приблизился к позиции Рабата. После этого стороны заявили о начале нового этапа отношений.
Марокко восстановило полноценное сотрудничество в области границ и миграции. Испано-марокканские контакты активизировались, а в 2023 году правительства договорились отложить наиболее острые разногласия и укреплять экономические связи. Но у такого примирения была цена. ПОЛИСАРИО обвинил Испанию в предательстве сахарского народа. Алжир, главный покровитель ПОЛИСАРИО и соперник Марокко, резко ухудшил отношения с Мадридом. В самой Испании решение Санчеса критиковали как представители оппозиции, так и часть его политических союзников. Кроме того, поддержав марокканский план, Испания не получила окончательных гарантий по Сеуте и Мелилье. Рабат уменьшил публичную резкость, но формально не отказался от своих исторических притязаний.

Граница как политический инструмент: кризис лета 2026 г.

Сеута и Мелилья являются единственными сухопутными границами Европейского союза в Африке. За их ограждениями начинается территория ЕС, поэтому они притягивают мигрантов не только из Марокко, но и из стран к югу от Сахары. Испания физически не может контролировать эту границу без участия Марокко. Если марокканская полиция задерживает людей на подступах, число переходов сокращается. Если контроль ослабевает, испанские заграждения быстро оказываются под огромным давлением. Оттого-то миграционное сотрудничество и стало своеобразной валютой в отношениях двух стран. Испания и Евросоюз помогают финансировать охрану границ, обучение и оснащение марокканских служб. Марокко, со своей стороны, пресекает попытки массового проникновения в анклавы и задерживает мигрантов.
Проблема в том, что эта система зависит не только от законов, но и от политической атмосферы. Каждый серьёзный спор порождает подозрения, что Рабат может на некоторое время «приоткрыть кран». Подобные обвинения трудно доказать. Миграционные волны могут быть вызваны бедностью, слухами в социальных сетях, действиями перевозчиков, погодой и внутренней ситуацией в Марокко. Но опыт 2021 года заставляет испанские власти рассматривать любое внезапное ослабление контроля как возможный дипломатический сигнал.
В конце июля 2026 года Сеута столкнулась с беспрецедентным миграционным наплывом. По оценке испанских властей, за короткий период в город по суше и морю проникли десятки тысяч человек. Многие пытались обогнуть береговые заграждения вплавь. Испания направила в анклав военных и дополнительные полицейские подразделения. К 1 августа Мадрид сообщал, что основная часть перешедших границу вернулась в Марокко. На морском участке начали устанавливать дополнительное плавучее ограждение. Испанский министр внутренних дел одновременно назвал Марокко надёжным партнёром и заявил, что прямых данных об организованном Рабатом давлении нет. Такое заявление показательно... Испания не заинтересована в немедленном политическом конфликте с Марокко. Даже если в обществе возникают подозрения в намеренном ослаблении контроля, правительство старается сохранить рабочее сотрудничество.
Причины кризиса могли быть смешанными. На мигрантов повлияли экономические трудности, активность преступных сетей и распространявшиеся в социальных сетях слухи о том, что людей, достигших испанской территории по морю, якобы невозможно вернуть. Испанские и марокканские власти официально отрицали политическую организацию массового перехода. Однако исторический фон делает ситуацию особенно опасной. Последний сопоставимый кризис 2021 года действительно был связан с дипломатическим спором вокруг лидера ПОЛИСАРИО. Посему нынешние события неизбежно рассматриваются не только как гуманитарная катастрофа, но и как проверка прочности испано-марокканского примирения.

Мир после кризиса? Почему войны, вероятно, не будет

К концу 2025 года официальные отношения выглядели почти образцовыми. На встрече высокого уровня в Мадриде правительства подписали четырнадцать соглашений о сотрудничестве. Испанские власти говорили о современных, глобальных и наиболее тесных за долгое время отношениях с Марокко. Экономические интересы действительно сближают соседей. Испания является для Марокко важнейшим торговым партнёром. Испанские предприятия работают на марокканском рынке, через Гибралтарский пролив проходят транспортные цепочки, а обе страны готовятся участвовать в проведении чемпионата мира по футболу 2030 года. Но — фундаментальные противоречия не исчезли.
Марокко стремится добиться окончательного международного признания своего контроля над Западной Сахарой. Испания хочет сохранить Сеуту и Мелилью, не превращая их в предмет переговоров. Мадрид нуждается в марокканской помощи в контроле миграции, а Рабат понимает ценность этого ресурса. Кроме того, рядом находится Алжир — энергетически важный для Испании поставщик газа и главный противник Марокко. Любой шаг Мадрида навстречу Рабату вызывает раздражение Алжира. Испанской дипломатии приходится балансировать уже не между двумя, а между тремя конфликтующими позициями.
При всей остроте споров прямой военный конфликт между Испанией и Марокко выглядит маловероятным. Испания входит в НАТО и Европейский союз. Марокко является важным партнёром западных стран и получает значительную выгоду от сотрудничества с Испанией. Открытая война разрушила бы торговлю, туризм, транспортные связи и систему контроля миграции.
Гораздо эффективнее для обеих сторон действовать средствами ограниченного давления: временно отзывать послов, замедлять таможенные процедуры, усиливать риторику, ограничивать пограничное сотрудничество или демонстрировать военное присутствие. Поэтому современный мароккано-испанский конфликт чаще напоминает не артиллерийскую дуэль, а сложную партию в шахматы. Фигуры стоят очень близко, каждый ход имеет несколько смыслов, но никто не хочет переворачивать доску.
В основе противостояния находится парадокс. Испания смотрит на Сеуту и Мелилью как на обычные европейские города, случайно расположенные в Африке. Марокко видит в них остатки колониального прошлого. Марокко считает Западную Сахару своей исторической южной провинцией. Сторонники ПОЛИСАРИО и значительная часть международного сообщества рассматривают её как территорию, население которой ещё не реализовало право на самоопределение. Каждая сторона использует тот исторический принцип, который выгоден ей в конкретном случае. Когда речь идёт о Сеуте, Рабат вспоминает о деколонизации. Когда речь идёт о Сахаре — подчёркивает территориальную целостность. Мадрид поступает почти зеркально. Именно поэтому примирение остаётся непрочным. Можно подписать торговые соглашения, открыть пограничные пункты и провести встречу глав правительств. Но невозможно одним документом устранить пять столетий соперничества.

Нынешний кризис вокруг Сеуты — не начало новой войны. Скорее, очередное напоминание о том, что между Европой и Африкой проходит не только пограничный забор. Там сталкиваются две версии истории, две логики деколонизации и два представления о том, где заканчивается одно государство и начинается другое. Испано-марокканские дипломаты могут называть отношения превосходными. И, возможно, в данный момент они действительно лучше, чем несколько лет назад. Но пока не решён вопрос Западной Сахары, пока Марокко не отказалось от претензий на испанские города и пока миграционная граница используется как средство политического влияния, конфликт будет сохраняться. Он может затихнуть, но исчезнуть ему пока некуда.

​