Авторы

Анна Ковалёва, 29 лет

Бывший senior-разработчик в «Яндексе», улетела из Москвы в октябре 2022-го со стареньким рюкзачком и билетом в один конец — до Тбилиси. «Пока не поздно», — сказала она матери по видеосвязи и выключила телефон. Через неделю уже снимала комнату в Ваке, пила вино на Руставели и повторяла про себя: «Я просто релокант. Не предательница». — Но тень уже тянулась за ней...

Когда уезжала, ей казалось, что покидает Россию навсегда. Невзрачный чемодан, ноутбук, один рюкзак — и ощущение, будто жизнь уложили в большую сумку и молнию застегнули слишком туго. Самолёт оторвался от земли так легко, словно ничего и не держало... А внутри у неё всё держало — родители, двор с тополями, серое небо над панельной девятиэтажкой, голос бабушки по телефону: «Ты там береги себя, Анечка».

Утром 23 февраля его разбудил запах блинов. Мама пекла их стопкой в три тарелки — с мясом, с творогом и просто со сметаной. Лерка уже сидела за столом в его старой толстовке с надписью «KRAKÓW», которую он когда-то привёз из Польши. Отец надел единственный пиджак, который у него был — тот, в котором ходил на свадьбу Витькиной тёти двенадцать лет назад.

Здравствуйте, это Маша, девушка Сани. Я не знаю, как правильно рассказывать подобные вещи, поэтому просто пишу как есть. Может, вам будет важно это прочитать. Может, нет. Но я всё равно напишу… Саня уехал в октябре 22-го. Буркнул, мол, «не может больше сидеть и смотреть, как всё это происходит». Мы тогда уже почти год были вместе. Жили в съёмной однушке на Обводном...

Антон уехал в октябре 2022-го. Сначала в Ереван, — потому что дешёвые билеты и безвизовый режим. Потом в Тбилиси, — потому что там уже было много знакомых лиц и меньше тоски по нормальной русской Додо-пицце: грузинская тоже неплохой оказалась. Работал удалённо на старую московскую компанию, получал в долларах, снимал двушку в Ваке с видом на серые горы. (Ва́ке — один из самых престижных и дорогих районов Тбилиси, — ред.) Жил ровно, без резких движений. В чатах с друзьями иногда писал: «Главное — не сойти с ума от новостей»...

До сих пор не могу нормально произнести слово «эмиграция» про себя. Звучит слишком пафосно. Я просто уехала. Очень быстро и очень криво. В феврале 22-го мне было 24. Работала в маленьком диджитал-агентстве в Ёбурге, снимала однушку в районе ВИЗ. (Верх-Исетский административный район города, — ред.) Встречалась с мальчиком, который очень красиво играл на гитаре и очень плохо принимал решения. 24 февраля я проснулась от того, что он тряс меня за плечо и шептал: «Они начали!»...

Анна уехала из России в марте 2022 года — через две недели после 24 февраля. То не было внезапным импульсом, хотя ей самой так и казалось поначалу. Всё копилось годами, но именно тогда стало невыносимо дышать. Никогда не была активисткой в классическом смысле — не ходила на митинги с плакатами, не участвовала во всевозможных штабах. Просто каждый день, просыпаясь, она чувствовала, как воздух в стране становится всё тяжелее, гуще: будто кто-то медленно, нехотя выкачивает из него кислород...

В сером дождливом мире, где время растягивается как бесконечный задний план съёмочной площадки, угасла звезда венгерского кино, точней даже, мира венгерского артхауса. После долгой борьбы с тяжелой болезнью, в возрасте 70 лет ушёл из жизни Бела Тарр — режиссёр, чьи фильмы были не просто лентами для размышлений о сущем, а — медленными реками, несущими в себе всю тяжесть людского бытия. Его уход — как финальный кадр в «Туринской лошади»: ветер стихает, экран темнеет, и остаётся лишь эхо шагов в пустоте...