Тепло и добро леоновского трагикомизма

100 лет назад, 2 сентября 1928 года родился Евгений Павлович Леонов, советский российский актёр театра и кино, мастер озвучивания; народный артист СССР, лауреат Государственной премии Российской Федерации, Государственной премии СССР, Государственной премии РСФСР имени братьев Васильевых, премии Ленинского комсомола, кавалер ордена Ленина.

Винни-Пух снова исполнит чудесные свои, тайно философской субстанцией начинённые песенки — голосом Евгения Леонова: кажется, для бессмертия ему бы хватило Винни, жалко не сыграл его: отчасти добродушно похожий на всемирного известного мишку.

А вот между Мишкой Снегирёвым из «Дела Румянцева» и Афанасием из «О бедном гусаре замолвите слово…» — огромное пространство, и то, как заполняет его собою Леонов — поразительно. Он играет — оттеночную шкалу чувств: кажется — всех возможных, ибо Мишка этот, первая его заметная роль в кино, вроде свойский парень, так раскрывающийся предателем и подлецом, что только диву даёшься — какие бездны сидят в человеке. Сидят, живут, ворочаются — как в Бубенцове, провинциальном актёре, втянутом в водоворот обстоятельств.

Он жалок и величествен — одновременно: особенно в финале, когда — после невероятных событий — умрёт сейчас, скромный и ничтожный, великий и верящий в то, что много благородных людей в России: хотя, согласно антагонисту его — графу Мерзляеву — их не должно быть.

Кажется — всё сыграл: но что бы не исполнял, в каждом персонаже стремится видеть доброе начало: свет превалирует надо тьмой. Школу человечности показывал, проводя зрителя через катарсис, осветляя его душой, школа человечности — это вам не развлечение; и в нелепых ситуациях персонажи хранят достоинство. И в жалкой любви своей величественны: как Сарафанов, полюбивший уже ночного шутника, прикинувшегося его старшим сыном. В роль погружаясь, как в раствор чужой жизни, вбирал его, делал своим, проживая роль, игры не требовалось. Улыбка… забавная и мягкая.

А вот — контраст: жёсткий, звероватый оскал: рецидивист Белый-Доцент из народных Джентльменов; два Леонова — столь добрый заведующий детским садом, гениальный педагог, и с пистолетом и ножом в кармане бандит, жаждущий обогащения. На контрастах сделанная роль — мало какие из других столь любили — все-все: от академиков до алкашей.

Комедия, драма, трагикомедия — всё доступно мастеру, всё становится вариантом светового движения к душам зрителей. Наивный простодушный Лариосик: чистота души его, кажется, не замглится никогда ничем.

Трагический — жизнь вот-вот оборвётся. Яков Шибалок из «Донской повести», ребёночка своего, некогда возиться! пристраивающий — перед тем как погибнет. Пусть хоть ребёночек поживёт! Жалкость жизни, перевязанная трагизмом; величие её, продолжающееся, всегда играет Леонов так часто. Иван Приходько из «Белорусского вокзала» — сквозная щемящая роль. Леонов — будто был всем свой, готовый встретиться с каждым отдельно, невозможно, конечно, — любим миллионами. Забавный, нелепый в забавности этой Король из «Обыкновенного чуда», одна любовь — собственная дочурка, тиран и деспот, будет кутить так, что подожжёт овин.

Он уморителен.
Он трагичен.
И это одновременно.

«Кин-дза-дза» — гротеск и антиутопия: смотрите, куда заведёт техническое развитие без должной нравственной подоплёки: мир, растерзанный технологиями, ржавый и скрипящий, и Леонов, чатланин, сложен и прост, гротеск и бурлеск соединивший. В нём словно Гамлет живёт: но при внешности, отпущенной природой, невозможно сие.

Мастер озвучки: характернейший, богато модулированный голос, позволял играть только им. Им одним. Как Винни-Пуха. Тевье-Молочник соединит в себе, став вершиной леоновского трагизма, и Гамлета, и Лира, поражая и завораживая. Он с нами — в сотнях своих работ. Он по-прежнему дарит нам свет свой, тепло и добро…

​