Подвиг советского моряка в Атлантике, или Человек, остановивший атом

Сорок лет назад, в октябре 1986-го далеко в Атлантике разыгралась трагедия, о которой долгие годы знали гораздо меньше, чем она заслуживала. После взрыва в ракетной шахте советской атомной подлодки К-219 возникла угроза тяжёлой аварии реактора. В раскалённый отсек, где температура доходила до 70 градусов, один за другим вошли старший лейтенант Николай Беликов и двадцатилетний матрос Сергей Преминин. Сделавший то, что уже почти не могла сделать техника...

Он вручную опустил компенсирующие решётки и заглушил реактор, предотвратив дальнейшее развитие ядерной аварии. Выполнив задачу, увы, не смог выбраться — дверь отсека заклинило. 6 октября К-219 ушла на дно Атлантики. Парень из деревни Скорняково под Великим Устюгом прожил всего двадцать лет, но его последний поступок навсегда вошёл в историю отечественного флота. Звание Героя России Сергей Преминин получил посмертно — лишь в 1997 году. О человеке, который остался последним в реакторном отсеке, чтобы остальные смогли жить, — наш небольшой очерк. Вечная память Герою!
В той драме сыграло всё, чем была наполнена последняя фаза холодной войны: атомные подводные лодки, баллистические ракеты, американские самолёты над океаном, советские корабли, спешащие на помощь, и страх перед ядерной аварией. Но в центре той истории оказался не политик, не адмирал и даже не командир корабля. А — двадцатилетний матрос из вологодской деревни Скорняково — Сергей Анатольевич Преминин. До своего двадцать первого дня рождения он не дожил пятнадцати дней…

Атомоход у берегов Америки. Когда автоматика не спасает

Осенью 1986 г. ракетный подводный крейсер стратегического назначения К-219 проекта 667АУ находился на боевой службе в Атлантическом океане. Это была одна из тех субмарин, которые в годы холодной войны составляли морскую часть советских стратегических ядерных сил. Внешне подобное дежурство могло казаться почти рутинным: лодка уходила в океан, занимала назначенный район и неделями оставалась скрытой под водой. Но сама «рутина» в кавычках — часть огромной и чрезвычайно опасной системы ядерного сдерживания. Советские подводники находились сравнительно недалеко от американского побережья, американские противолодочные силы разыскивали русские ракетоносцы, а обе сверхдержавы постоянно держали друг друга под прицелом.
Именно в такой обстановке ранним утром 3 октября 1986 года, примерно в тысяче километров северо-восточнее Бермудских островов, на К-219 началась авария. В одну из ракетных шахт поступала забортная вода. Повреждение ракеты и взаимодействие компонентов её жидкого топлива привели к взрыву и пожару. Положение быстро стало критическим. 
Трагедийная ирония звучала тем, что произошло это всего через пять месяцев после Чернобыля. А ещё через несколько дней, 11—12 октября, Михаил Горбачёв и Рональд Рейган должны были встретиться в Рейкьявике и говорить в том числе о сокращении ядерных вооружений. История словно нарочно свела в одной неделе две стороны атомного века: на суше политики пытались договориться, как сделать мир безопаснее, а глубоко в Атлантике моряки собственными руками удерживали атомную машину от выхода из-под контроля.
Популярный пересказ сей истории иногда звучит слишком просто: взорвалась ракета, отказало охлаждение реактора, Преминин вошёл в отсек и остановил его. Реальность была сложнее — и от этого подвиг становится только значительнее. После аварии К-219 потеряла часть электропитания. На реакторе правого борта сработала аварийная защита, однако компенсирующие решётки не дошли до необходимого нижнего положения. Температура теплоносителя первого контура стала расти. Если реактор не удастся надёжно заглушить, существовал риск тяжёлого повреждения активной зоны. Управление с центрального поста результата не дало. Оставалось то, что на атомном корабле предусмотрено именно на самый крайний случай, — выполнить операцию вручную. 
Если объяснять совсем тривиально, реактор существует благодаря управляемой цепной реакции деления. Дабы уменьшить интенсивность либо вовсе прекратить её, в активную зону вводятся элементы, поглощающие нейтроны. В штатном режиме этим занимается система управления. Но когда техника повреждена, автоматика обесточена или механизмы не срабатывают, теоретически простая команда «заглушить реактор» превращается в абсолютно физическую работу человека возле раскалённой установки. Именно туда до́лжно было пойти…
Командир реакторного отсека старший лейтенант Николай Беликов и специальный трюмный матрос Сергей Преминин вошли в реакторную выгородку. Температура там достигала примерно 70 градусов Цельсия. Работать приходилось в средствах защиты, в условиях жара, задымления и огромного нечеловеческого напряжения. Из-за нагрева механизмы деформировались, и вращать приводы решёток было крайне тяжко. Беликов и Преминин, сменяя друг друга, смогли опустить три решётки из четырёх. Затем Беликов потерял сознание. Его вынесли. Оставалась одна решётка и один единственный человек, ещё способный туда войти. 

Спас ли двадцатилетний матрос весь мир?

Сергей Преминин родился 18 октября 1965 года в деревне Скорняково Великоустюгского района Вологодской области. Отец работал электриком, мать — на Красавинском льнокомбинате. Сергей учился в школе № 15 в Красавино, затем получил специальность судосборщика-сварщика, и осенью 1984-го призван на флот. Никакой заранее написанной биографии героя в том не было. Обычная северная деревня, обычная рабочая семья, школа, училище, срочная служба. Наверное, именно потому его история производит такое сильное впечатление. Героем тогда оказался далеко и далеко не сверхчеловек. Не профессиональный испытатель, десятилетиями готовившийся к единственному подобному шагу в «никуда». Это был парень, которому ещё не исполнился двадцать один год и который достаточно хорошо знал свою специальность, чтобы понимать, что происходит за переборкой, и что будет, если ничего не сделать.
Преминин снова забрался в реакторную выгородку. Потом ещё раз. Последнюю компенсирующую решётку удалось посадить в нижнее положение. Реактор — заглушен! Опасность его дальнейшего неконтролируемого разогрева была устранена. Вот здесь и проходит та невидимая граница, за которой профессиональное выполнение приказа становится подвигом. Потому что свою работу Сергей выполнил полностью. Оставалось — лишь вернуться. Но выйти он уже не смог... Из-за перепада давления дверь, отделявшая реакторную выгородку, оказалась прижата. Её пытались открыть с другой стороны. Безуспешно. Сил самого Преминина после работы в чудовищной жаре уже не хватало. Он навсегда остался в седьмом отсеке.
В рассказах о Преминине часто пишут, что двадцатилетний матрос «спас мир от ядерной катастрофы» или предотвратил «второй Чернобыль». Здесь нужна оговорка... Ядерный реактор подводной лодки не способен взорваться так же, как ядерная бомба. Не стоит представлять, будто в Атлантике могла произойти детонация, уничтожившая полконтинента. Но это нисколько не умаляет случившегося. Повреждение активной зоны атомного реактора, находящегося на аварийной субмарине с ракетным вооружением, пожаром и нарушенными системами энергоснабжения, создало бы совершенно реальную угрозу тяжёлой радиационной аварии. Масштабы её заранее определить невозможно: они зависели бы от характера разрушения корпуса, состояния реактора и дальнейшей судьбы лодки.
Оттого точнее говорить так: Преминин предотвратил развитие одной из самых опасных составляющих аварии К-219 — возможное тяжёлое повреждение атомного реактора. Для этого он отдал жизнь. Не красивый оборот речи — буквальный технический факт. К-219 после взрыва ещё оставалась на плаву. К ней подошли советские гражданские суда. Началась попытка буксировки повреждённого ракетоносца. Однако спасти субмарину не удалось. Утром 6 октября 1986 года экипаж был эвакуирован. В 11 часов 03 минуты К-219 ушла под воду и легла на океанское дно на глубине более пяти километров. На борту в результате катастрофы погибли четыре человека; 115 моряков остались живы. Тело Сергея Преминина осталось вместе с кораблём. Так иногда заканчиваются морские истории: человеку нет могилы на земле, потому что его могилой становится сам корабль.

От Скорняково до Атлантики: не совсем тайна

Есть ещё одна деталь, которую сегодня стоит уточнить. Иногда утверждается, будто гибель К-219 советские власти полностью засекретили. Это не совсем так. Уже 4 октября, на следующий день после начала аварии, ТАСС сообщил о пожаре на советской атомной подводной лодке с баллистическими ракетами и — о погибших. После затопления лодки появилось новое официальное сообщение. Разумеется, сведения были предельно скупы, а многие обстоятельства трагедии, действия экипажа и масштабы борьбы за живучесть ещё долго не становились предметом открытого общественного разговора. Но сама катастрофа тайной для страны не была. Судьба Преминина получила признание значительно позже.
В 1987 году его посмертно наградили орденом Красной Звезды. А 7 августа 1997 года Сергею Анатольевичу Преминину было посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации. Получилось почти символично: подвиг был совершён советским моряком, а высшее звание ему присвоила уже другая страна — Россия. Государство изменилось, но память о человеке оказалась сильнее государственных границ эпох.
Сегодня имя Преминина особенно бережно сохраняют там, откуда он ушёл служить. В Красавино установлен памятник подводнику. В школе № 15, где Сергей учился, в 1998 году открылся посвящённый ему музей; позднее рядом со школой появилась рубка атомной подводной лодки. Память о нём сохраняют и на Северном флоте. В этом есть глубокая русская мера расстояния. Деревня Скорняково—Красавино—Великий Устюг—Северный флот—Саргассово море. Тысячи километров. А человеческая биография укладывается в несколько слов: сын рабочих, школьник, сварщик, матрос, подводник. Герой.
Патриотизм вообще очень легко превратить в громкое слово. История Преминина возвращает этому слову первоначальный смысл. Любовь к Родине здесь проявилась не в лозунге. Она оказалась умением выполнить работу тогда, когда страшно, жарко, трудно и когда никто не может гарантировать, что после выполнения приказа откроется дверь. Наверное, именно на таких людях флот и держался всегда — от парусных кораблей до атомных ракетоносцев. На тех, кто знает свой механизм, своё место в экипаже и цену ошибки. Потому что под водой нет возможности сказать: «Этим займётся кто-нибудь другой». Сергей Преминин сделал то, чему его учили. Только обстоятельства потребовали за профессиональное мастерство самую высокую цену.

6 октября 1986 г. К-219 погибла. Но реактор, который Сергей Преминин собственными руками довёл до безопасного состояния, вместе с лодкой ушёл на дно уже заглушённым. И пожалуй, именно так следует помнить эту историю спустя сорок лет. Не как легенду о человеке, который сказочным образом «спас всю планету». А как правду о русском матросе, который в двадцать лет оказался перед раскалённым атомным реактором — и сделал всё, чтобы беда не стала ещё страшнее. Защитив и нас с вами, дорогой читатель, и наших потомков. Слава советским героям!

​