Золото партии, Дело Менгеле и неудобная память Швейцарии

В прошлом сентябре почти одновременно сошлись три сюжета: публикация досье Менгеле, новая швейцарская работа о помощи бывшим эсэсовцам и — референдум 27 сентября о более жёстком понимании нейтралитета. Притом обязательно нужно уточнить один журналистский момент: документально подтверждён отдых Менгеле в Энгельберге в 1956 г.; пребывание же его в Швейцарии 1961-го — пока не доказано. Швейцарские СМИ сами подчёркивают ментальную разницу: дескать, ежели написать иначе, оппоненту будет слишком легко поймать текст на фактической ошибке...

Швейцарский нейтралитет — одна из тех политических конструкций, которые давно перестали быть просто внешнеполитическим принципом и превратились почти что в национальный бренд. Альпы, банки, часы, Красный Крест — и непременно нейтралитет: спокойный, безупречный, одинаково удалённый от всех мировых конфликтов. 27 сентября 2026 г. гражданам Швейцарии предложили сделать сей принцип значительно более жёстким. Народная инициатива «За сохранение швейцарского нейтралитета» требовала закрепить в Конституции «вечный и вооружённый» нейтралитет, серьёзно ограничить сотрудничество с военными блоками и — фактически запретить Берну вводить против воюющих государств санкции, не одобренные Советом Безопасности ООН. Результат оказался разгромным: 70,15 процента проголосовали против, ни один кантон инициативу не поддержал. Таким образом, большинство предпочло оставить правительству возможность толковать нейтралитет гибко — в том числе присоединяться к санкциям, как это произошло после начала украинского кризиса.
Министр иностранных дел Иньяцио Кассис после голосования поспешил заверить, что речь вовсе не идёт об отказе от нейтралитета: Швейцария была, остаётся и будет нейтральной. Собственно, именно так это объясняет и официальная швейцарская доктрина: существует достаточно твёрдое право нейтралитета, а рядом с ним — гораздо более подвижная политика нейтралитета, позволяющая федеральному правительству приспосабливаться к международной обстановке. Сам МИД прямо называет нейтралитет не самоцелью, а — инструментом обеспечения государственных интересов. Звучит разумно… Проблема лишь в том, что швейцарская история знает немало случаев, когда сия удивительная гибкость работала весьма своеобразно. И как раз накануне референдума из швейцарских архивов выглянул человек, коему трудно подобрать более неподходящую декорацию, чем идиллический альпийский курорт. Его звали Йозеф Менгеле.

Досье, которое собирались открыть в 2072 году

После многолетних дебатов Швейцария признала:
секретные документы об «ангеле смерти» Освенцима рассекречиваются.

10 сентября Федеральная разведывательная служба Швейцарии — NDB — опубликовала архивное досье на бывшего врача Освенцима Йозефа Менгеле. Объём — 217 страниц. Бумаги ещё совсем недавно предполагалось держать под особым режимом защиты до конца 2071 года. То есть полностью свободно изучать историю пребывания одного из самых известных нацистских преступников в стране исследователи могли бы приблизительно тогда, когда людей, лично помнившим Вторую мировую, уже 100про не осталось бы вовсе. Причём документы открылись не вследствие внезапного приступа архивной прозрачности. Швейцарский историк Жерар Веттштайн добивался доступа к ним и после очередного отказа, полученного ещё в феврале 2026 г., обратился в Федеральный административный суд. Тут произошло почти комическое открытие: выяснилось, что власти много лет применяли к досье Менгеле не тот режим доступа!
Ещё в 2001 г. правительство распорядилось проводить либеральную политику доступа к документам, которые изучала знаменитая комиссия Бергье, — исследовавшая отношения Швейцарии с нацистской Германией. Досье Менгеле как раз относилось к таким материалам. Однако, объяснил NDB, специальной отметки на папке не было(!), отдельного списка подобных документов тоже не существовало, посему разведывательная служба будто бы просто не знала, что дело Менгеле должно рассматриваться по иным правилам. История получилась по-швейцарски аккуратная...

Папка лежит.
Решение правительства существует.
Исследователям следует давать доступ.
Но почти четверть века никто не замечает, что и как одно относится к другому.

Когда же это обнаруживается благодаря судебной жалобе историка, материалы наконец выкладывают в интернет, — правда, частично заретушированными. NDB утверждает, что закрыты только сведения, необходимые для защиты источников и частной жизни третьих лиц. Веттштайн называет результат фактически цензурированным и намерен продолжать юридическую борьбу за полный доступ. И здесь начинается самое интересное.

Лыжник по имени Йозеф Менгеле

 
Альпийский курорт, где наслаждался жизнью Менгеле, 1950-е.
На одной из улиц Женевы 21 сентября 2026 г. висит агитационный плакат с надписью
«Нет войне, да швейцарскому нейтралитету». — AFP.
В Швейцарии проголосовали за ужесточение нейтралитета, опросы указывают на неприятие.

Что Менгеле приезжал после войны в Швейцарию, больше не является сенсационной гипотезой. В 1956 г. он отдыхал на горнолыжном курорте Энгельберг вместе со своим сыном Рольфом и женщиной, впоследствии ставшей его второй женой: Мартой. Швейцарская SRF сейчас прямо называет этот факт исторически бесспорным. Картина почти сюрреалистическая. Прошло лишь одиннадцать лет после Освенцима. Человек, имя которого связано с селекциями заключённых и чудовищными опытами над людьми, едет в заснеженный швейцарский Энгельберг.

Горы.
Лыжи.
Отель.
Семейная встреча.
Всё это — посреди Европы, которая совсем недавно узнала, что находилось за колючей проволокой лагерей смерти.

Впрочем, здесь для точности необходимо сделать важную оговорку. Немецкий ордер на арест Менгеле появился позднее — в 1959 году. Архивные материалы земельного суда фиксируют ордер Фрайбурга от 25 февраля 1959 г. и его последующую редакцию от 5 июня. Посему утверждать, будто Швейцария в 1956-м сознательно пропустила через границу человека, против которого уже действовал германский ордер на арест, было бы неправильно. Но — оттого вопрос становится не менее неприятным. Менгеле не был безымянным ефрейтором, которого случайно проглядели среди миллионов людей, прошедших через послевоенную Европу. К середине 1950-х его имя уже связывалось с Освенцимом. Тем не менее международная система розыска военных преступников оказалась настолько дырявой, что он смог путешествовать между Южной Америкой и Европой, встречаться с родственниками и — прекраснодушно кататься на лыжах.
Американский Мемориальный музей Холокоста напоминает ещё один поразительный факт: после войны Менгеле некоторое время находился в американском плену, но был освобождён — американцы тогда не поняли, что уже разыскивают человека именно с этим именем. Затем он жил в Германии под чужими документами и в 1949 г. перебрался в Аргентину. Сиречь швейцарский эпизод — часть гораздо более широкой послевоенной катастрофы правосудия. Но у Швейцарии имелось и собственное продолжение этой истории…

Клотен, 1961-й: что известно на самом деле. Нейтралитет ≠ равноудалённость

В марте 1961 г. возникло подозрение, что Менгеле снова находится в Швейцарии — на этот раз в Клотене, под Цюрихом, где жила его жена Марта. К тому времени ситуация была совершенно иной: немецкий ордер существовал уже два года. Именно сей эпизод интересовал историка Веттштайна больше всего. Однако здесь необходимо отделять детектив от установленного факта. Из сохранившихся документов достоверно следует присутствие в Клотене Марты Менгеле. Известно также, что сын Менгеле учился в частном заведении в районе Монтрё. Немецкий журналист Гюнтер Шварберг сообщил цюрихской полиции, что подозревает появление самого Менгеле в квартире в Клотене. Полиция начала проверки, запрашивала из ФРГ материалы розыска и фотографии. Но — надёжного доказательства, что сам Йозеф Менгеле действительно находился тогда в Клотене, обнаружить пока не удалось. Ещё официальные материалы Цюрихского кантонального совета указывали: документально подтверждено нахождение там жены, но не самого разыскиваемого преступника. И опубликованное сейчас досье окончательной точки не поставило.
Веттштайн говорит, что в бумагах видны следы недостаточной координации и действий полиции, требующие дальнейшего изучения. Но он подчёркивает и другое: на основании частично закрытых документов нельзя утверждать, что швейцарские власти сознательно укрывали Менгеле. Это важное уточнение. Потому что в данном случае история достаточно неприятна и без её украшения легендами.
Вообще Швейцария любит возводить свою нейтральность едва ли не к битве при Мариньяно 1515 года. Юридическое международное признание постоянного нейтралитета относится к 1815-му, а его основные права и обязанности были кодифицированы Гаагскими конвенциями 1907 г. Но между юридическим нейтралитетом и моральным безразличием существует огромная дистанция. Именно здесь XX в. доставляет швейцарской национальной мифологии самые большие неприятности. В 1990-е Берн был вынужден создать независимую международную комиссию историков под руководством Жан-Франсуа Бергье. Она исследовала отношения страны с Третьим рейхом, движение нацистского золота, банковские активы, торговлю и судьбы беженцев. Картина получилась куда менее похожей на рекламную открытку. Комиссия установила, в частности, огромный масштаб операций швейцарского Национального банка с золотом германского Рейхсбанка. Через Швейцарию прошла значительная часть немецких операций с золотом за границей. Бергье впоследствии говорил, что, когда речь заходила о государственных и экономических интересах, принцип нейтралитета соблюдался далеко не всегда. Ещё тяжелее выглядела история беженцев...
Швейцария действительно приняла во время войны десятки тысяч гражданских беженцев, в том числе евреев, и отрицать это было бы столь же неверно, как рисовать её исключительно соучастницей Германии. Но — одновременно имеются документальные данные как минимум о 24 тысячах отказов во въезде в 1940—1945 гг.; реальное число развернутых на границе определить невозможно. Комиссия Бергье пришла к выводу, что антисемитизм сыграл заметную роль в данной политике, а власти к лету 1942 г. уже понимали, чем для многих евреев заканчивается возвращение на территорию, контролируемую нацистами. Особенно мрачно выглядит соглашение 1938 г., после которого паспорта германских евреев стали отмечать литерой J, облегчавшей швейцарским пограничникам их выявление. Это тоже часть истории «нейтральной Швейцарии». 

И опять Бразилия, или Секрет швейцарской формулы

Символично, что почти одновременно с открытием «Папки Менгеле» швейцарские журналисты рассказали ещё одну малоизвестную историю. 17 сентября 2026 г. Swissinfo опубликовала результаты нового исследования историка Петера Хуга. Речь идёт о крупной послевоенной гуманитарной программе переселения около 2 500 дунайских швабов в Бразилию. В проекте участвовали швейцарские благотворительные структуры, католическая церковь, неправительственные организации, а также государственные средства. Среди переселенцев, как выяснилось, находились по меньшей мере 16 бывших членов Waffen-SS. По словам Хуга, было известно и о существовании послевоенных «крысиных троп», которыми нацисты уходили из Европы, и о прошлом некоторых участников программы. Но вопросов им практически не задавали. И снова возникает это странное швейцарское сочетание:

Гуманитарная акция.
Благотворительность.
Помощь людям, лишившимся домов.
А внутри неё — бывшие эсэсовцы, получающие билет в новую жизнь за Атлантикой.

История редко бывает чёрно-белой. Но иногда именно серый цвет оказывается самым удобным. На самом деле прошедший 27 сентября референдум прекрасно объясняет и многое из прошлого. Большинство швейцарцев проголосовало не против нейтралитета. А — против превращения нейтралитета в жёсткое правило, связывающее государству руки. Именно так результат интерпретируют швейцарские аналитики. Политолог Урс Бири говорил Swissinfo, что из голосования следует поддержка такого нейтралитета, при котором Федеральный совет сохраняет возможность действовать от случая к случаю. Le Temps ещё до голосования призывала не позволить нейтралитету «парализовать Швейцарию». Это вполне последовательная позиция. Только называется она уже не столько равноудалённостью, сколько свободой политического манёвра.
Впрочем, швейцарский МИД этого особенно и не скрывает. Официальные документы разделяют международно-правовое ядро нейтралитета и значительно более гибкую политику его применения. Более того, историческая практика самой Швейцарии знает санкции: ещё в рамках Лиги Наций она участвовала в экономических мерах против Италии после нападения Муссолини на Эфиопию, а после холодной войны регулярно расширяла международное сотрудничество. Поэтому швейцарский нейтралитет никогда не был неподвижной стеной. Это скорее «фейковая дверь»: и ключ от неё всегда находился (и находится) в Берне. Иногда «буратинову» дверь открывали для дипломатов и переговорщиков. Иногда — для денег. Иногда — для торговли. А однажды в заснеженном Энгельберге через неё совершенно спокойно прошёл отпускник по фамилии Менгеле.

«Мы нейтральны!» — Но это ещё не ответ

Было бы примитивно утверждать, что нейтралитет сам по себе сделал Швейцарию сообщницей нацистов. Это не соответствует ни международному праву, ни реальной истории. Швейцария сохранила независимость в страшнейшей европейской войне. Она принимала беженцев. Её дипломатические и гуманитарные службы спасали людей. После войны роль Женевы как международной переговорной площадки принесла миру вполне реальные результаты. Но именно поэтому миф о почти мистической нравственной силе нейтралитета особенно вреден. Ведь, в реале, имеется незыблемая формула: «Нейтралитет — юридический статус. Не индульгенция». Он не делает решения правительства нравственными автоматически. Не превращает торговлю в гуманитарную деятельность, а — отказ беженцу во въезде: — в равноудалённость от сторон. И уж точно не объясняет, почему папку о пребывании одного из самых известных нацистских преступников Европы предполагалось держать под замком до 2071 г. — причём ещё и после того, как собственное правительство давно распорядилось применять к таким материалам максимально либеральный режим доступа. В сентябре 2026 г. Швейцария практически в течение двух с половиной недель получила сразу три напоминания о сложности своего любимого национального символа:

10 сентября публикуется засекреченное (частично заретушированное) досье Менгеле.
17 сентября выходит исследование о бывших членах Waffen-SS, уехавших в Бразилию при содействии швейцарской гуманитарной программы.
27 сентября семь из десяти участников голосования отвергают попытку закрепить более строгий нейтралитет в Конституции. 

Так что результат референдума, возможно, следует читать буквально. Швейцарцы действительно предпочитают нейтралитет гибкий. История показывает: именно гибкость всегда была его главным свойством. И когда в следующий раз из Берна будут объяснять миру, что то или иное решение полностью соответствует вековым традициям швейцарской нейтральности, полезно вспомнить заснеженный Энгельберг 1956 года. Где по склону изящно скользил на лыжах человек, которого мир вскоре будет разыскивать как одного из самых страшных, жутчайших и мерзких преступников Освенцима. А папка о нём потом окажется настолько чувствительной, что первоначально её решат оставить закрытой почти до конца XXI столетия! Вот только история, в отличие от архивного досье, чёрным маркером не закрашивается...

​