Однополчанин

Руку настоятелю Алексей целовал подчёркнуто подобострастно, плохо скрывая усмешку: как же, сам – майор, а перед «старлеем» вот так... Да и годами постарше. Отец Андрей, конечно, чувствовал это и, принимая кадило, старался лишний раз руку к губам Алексея не подсовывать. Что поделаешь, сам же предложил бывшему воину в алтаре помогать, когда обрёл его лежащим почти без чувств на паперти. Пока приводил его тогда в себя, отпаивая молоком, выяснилось, что в одном авиацентре когда-то служили. Алексей, едва ему полегчало, стал опять словоохотливым и быстро у батюшки выведал что да как: бывших замполитов не бывает. Только разница: отец Андрей служил в истребительном полку пилотом «сушки», а Алексей, стало быть, с солдатиками на стоянке охранял его «боевого коня».
Но Алексей обычно скоро забывал о добрых делах и, с перепачканным в саже лицом разжигая в пономарке кадило, уже ловил себя на том, что просто батюшке этому завидует. Вон он как сумел – из лётчиков прямиком в попы пристроиться, а Алексей, как запутался в жизни, так и распутаться толком не мог. «Наверняка тут не обошлось без “блата”!» – решал, успокаивая самолюбие, Алексей. Так всегда думалось ему привычнее и всё объясняло.
И не ожидал Алексей, что своё мнение ему придётся однажды переменить...

***

Вальке Лохову «деды» пригрозили «опустить». Прибывшее в роту пополнение учили «понимать службу» поодиночке в каптёрке. Молодые воины стойко терпели побои, но Валька, хулиганистый и не шибко пугливый на «гражданке» в Городке, сумел которому-то из «дедов» сунуть в ответ зуботычину. Измолотили его тогда изрядно, больше прочих досталось: «Не жить тебе, салага! Лучше сразу вешайся!»
И Валька не стал дожидаться, что дальше будет, ушёл с поста в первом же карауле. Молодой командир роты, видимо, поощрял самоуправство «дедов». С ухмылкой поглядывая на «фингалы», украшающие лица новобранцев, брякнул что-то о славных традициях роты, и с лёгким сердцем отправил молодёжь в караул. Ребята деревенские, тихие, а кто и заерокожится из них, шустро «деды» обломают. Сами же «салаги» потом такими будут: не беспокойся, отец командир, в роте всегда порядок!
Вальку оставили было дневальным; ефрейтор-обидчик зловеще подмигнул ему: «Кабздец тебе ночью, жди!», но кто-то из ребят заболел, и Лохову в последний момент сунули в руки в оружейной комнате автомат и отправили на плац на построение.
Неподалеку от границы поста проходила железная дорога, поезд на повороте сбрасывал ход, и Валька забрался в товарняк... 

***

Его, голубчика, уже поджидали дома. Эх, ворвался бы прямо с дороги, обнял бы мать, но пришлось ему красться в ранних осенних сумерках огородами и задворками, боясь всполошить собак. Понимал Валька, что днём открыто по улице не пройдёшь, потому отлёживался до поры в потерявшем лист лесочке, зарывшись в ворох опавшей жухлой листвы.
И всё-таки не ожидал он, что дома его караулят. Так призывно светились родные окошечки.
– Рядовой Лохов! Стоять на месте! – заорал заполошно кто-то из темноты голосом ротного командира. – Вперёд, за ним!
Валька рванул обратно в огороды, за ним с рёвом ломанулись преследователи, пытаясь отсечь ему путь отступления к лесу. 
Валька, затравленно озираясь, выскочил на околицу городка; парня уже догоняли, едва не дышали в затылок.
– Вон он! Держи! – орал громче всех ефрейтор – Валькин недруг.
Впереди Вальки забелели стены храма; стоя на паперти под тусклым фонарём, старушонка собиралась запереть его ворота. Вальке оставалось затравленным зверьком юркнуть туда, оттолкнув бабку. Он с лязгом захлопнул металлическую створку ворот за собой и, нащупав в сумраке запор, никак не мог с ним управиться. Преследователи нагоняли, мчась со всех ног на заполошные старушечьи вопли. Ещё чуть-чуть и – на самой паперти!
– Стоять на месте! – взвизгнул Валька и сдёрнул с плеча болтавшийся до этого без толку автомат.
Сухо щёлкнул выстрел, и Валькины преследователи отпрянули обратно.
– Пристрелю всех! – продолжал истошно визжать Валька. – И себя застрелю! И-и!..
– Рядовой Лохов, приказываю вам немедленно сложить оружие! Выйти с поднятыми руками! – неуверенно крикнул командир роты и подтолкнул прижимавшегося рядом с ним к земле ефрейтора – Валькиного обидчика. – Давай иди туда, уговаривай своего подчинённого!
– Не пойду! Шмольнёт только так, придурочный!
– Сами вы придурки, «дембеля» хреновы! Сволочи, подвели... – проскрипел зубами ротный, видимо, сожалея и о недосягаемой теперь «звёздочке» на погоны.
– Отца ведут! Может, отец уговорит сдаться? – крикнул кто-то позади них.

Участковый милиционер выудил из какого-то вертепа Альку Лоха. Пьяненький Алька, болтаясь из стороны в сторону, смело побрёл к храму, приветливо помахивая рукой:
– Сынок, это я, твой папочка!
– Убью, падла! – затравленно крикнул ему в ответ Валька и щёлкнул затвором автомата.
Алька, как подкошенный, плюхнулся наземь и проворно, на четвереньках, отполз обратно.
– Он может! Весь в меня! – в безопасности заявил он с пьяной горделивостью.
– Мать бы позвать... – предложил кто-то.
– Уехала она неведомо куда! – развёл руками участковый. – Вон, гаврик-выпивоха, довёл! – кивнул он на лыбившегося ехидно Альку. – ОМОН надо вызывать!
– Так они церкву-то вдребезги разнесут, ведь тот Лоханёнок-то, небось, отстреливаться станет!
– Не надо ОМОН! – негромко, но твёрдо сказал настоятель храма отец Андрей.
– Храм, батюшко, жалко?! – тут же нашлось кому подначить.
– Человека жаль! – отец Андрей вышел из-за ствола дерева и, поправив крест на груди, пошёл открыто по тропе, ведущей к храму. Уже робко забрезжил осенний серенький рассвет, и священника в чёрном долгополом подряснике, с поблёскивающим крестом на груди, было хорошо видно. Все напряженно и ожидающе уставились ему в спину. В узкую щель между створками ворот храма, почти на уровне паперти, высовывался воронёный короткий ствол автомата: Валька, лёжа на полу, затаился, выжидая. Но вот ствол угрожающе качнулся, и отец Андрей, замедлив шаги, поднял руки, показывая Вальке раскрытые ладони:
– Не бойся! Видишь, я – безоружен! Я священник! Поговорим? 
Валька в ответ молчал, приглядывался долго, потом проговорил даже с какой-то робкой надеждой в голосе: 
– Я помню. Вы меня перед отправкой в армию крестили здесь.
– Вот видишь: храм Божий от беды человека спасает, в нём он защиты ищет. – Отец Андрей потихоньку подошёл к паперти, поднялся по её низким ступенькам. Взялся за кольцо у створки ворот, осторожно потянул на себя. Валька стоял за дверью, сжимая в руках автомат и не убирая пальца с пускового крючка.
– Подумай, Валентин, о матери... Ждёт ведь тебя. И душу свою надо спасти. А с оружием в Божием храме быть не годится! – и священник, обхватив ладонью цевьё автомата, осторожно, но настойчиво высвободил его из Валькиных рук.
Отброшенный «калаш» железно пробрякал по ступенькам паперти снаружи. Парень вдруг всхлипнул и уткнулся лицом в плечо отцу Андрею.
– Ты не бойся, Валентин, Бог тебя не оставит! И я, грешный, тоже...

***

Алексей потом еле разыскал отца Андрея: священник, прижимая руку к сердцу, притулился на лавочке в глубине церковного погоста.
– Прихватило вот! – улыбнулся он виновато.
– У тебя, батюшка наверно инфаркт! – «Скорую» вызвать надо! – засуетился Алексей. – Такое пережить! Я не знаю, смог ли бы вот так, как ты! 
Но отец Андрей остановил его:
– Просто посиди рядом!
Когда Алексей, наконец, угомонился, священник сказал тихо:
– А пошёл я потому, что верю в Бога! Знаю, не оставит... Воевал я в первую чеченскую... «Штурмовали» раз в паре с ведомым объект в «зелёнке» в горах и вместо «духов» по своим бомбы сбросили. Неточно «навели» нас: разведгруппа там не успела отойти. Штабные потом стали искать виноватых, только в той неразберихе, которая была, найдёшь ли кого?! А я на «штурмовку» опять вылетел и... вернулся с бомбами обратно на аэродром. Не мог заставить себя их сбросить – вдруг опять по своим. Меня – в штаб, к генералу на «проработку». Трус, слюнтяй, пацан – выполняй приказ! Куда укажут – туда и бомби, знай свой долг перед Родиной! Короче, кончилось все рапортом об увольнении, отлетался... На «гражданке» жить как-то надо, семью, кормить. Устроился охранником в офис. А рядом – храм. Потянуло зайти, потом – чаще и чаще стал заходить, на службах стоять, свечи ставить за упокой погибших на той войне. В храме на душе легче становилось. А потом и духовного отца обрел...
Отец Андрей надолго замолчал в раздумье, вспоминать прошлое было тяжело. Но когда начал рассказывать о своём духовном отце, в голосе его затеплилась радость и надежда. 
Если бы Андрей, ещё тогда просто отставной лётчик и охранник, не услышал бы от прихожан, что священник тот – бывший «афганец», вряд ли бы сказал ему о происшедшем в Кавказских горах. Прежде пробовал на исповеди признаться иному батюшке, но словно спотыкался о непреодолимую преграду. Накануне тщательно подобранные слова безнадёжно застревали где-то в горле: опять получалось, что, не начав ещё говорить, он уже как бы пытался оправдать себя.

И обычно священник, выждав неловкую паузу, отпускал смешавшегося окончательно Андрея: «Поди с Богом! Не дозрел ты ещё, чадо, до покаяния»
«Афганец», рослый здоровяк с седой бородищей, выслушав, не перебивая, рассказ Андрея, вздохнул понимающе:
– Да, вина как бы твоя и не твоя... Но Господь рассудит! И солдатиков не вернёшь. И тех, твоих, и тех, моих...
И, отвечая не недоуменный взгляд Андрея, продолжил:
– Я в Афгане во взводе разведки служил командиром отделения. Однажды в поиске напоролись с ребятами на засаду. Отбивались до последнего. Последним я и остался. Подлетела на выручку «вертушка», но поздно – одного меня вытащили живым. Знаешь, когда я валялся на железном полу, простреленный, с перебитыми руками и ногами, дал тогда Богу зарок, что если выживу, то детей заведу столько же, сколько было погибших солдат в отделении. И их именами сыновей назову... И вот с десяток пареньков с той поры народилось у нас с матушкой. От старших уж – внуки, а младшие ещё в школу ходят. В церкви меня Господь сподобил служить, теперь и духовных чад у меня сколько! Так что видишь, брат, воскрешается память об убиенных солдатах...
 – Запали мне тогда в душу те слова! – вспоминал теперь отец Андрей. – Сам я стал с Божией помощью священником, когда пришло время! И чем больше духовных чад на путь спасения наставлю, тем большее утешение мне за тех, погибших на войне...

5
1
Средняя оценка: 2.9
Проголосовало: 10