Золотой столб

Самая тяжелая битва в жизни человека – это сражение с самим собой, потому что в человеке столько светлого, как в Царствии Небесном, и столько темного, как в подземельях Ада.

Глава 1

Это было в холодное комариное лето, когда народ в поселениях даже не мог согреться, задремав – кто на влажной траве, кто на свежеспиленных, пахнущих стружкой бревнах…
Степан любил это быстротечное время после обеда, когда еще можно было чуть-чуть вздремнуть у барака на робком не по-летнему солнышке, прежде чем конвойные снова погонят замученный народ на лесоповал.
Он присел на землю, опершись спиной на потемневшие от времени дощатые стены барака, когда к нему подошел странный старик и молча сполз по стене рядом.
Степан не любил, когда к нему вязались незнакомые типы, но старик молчал, прикрыв глаза и блаженно подставляя темное, будто вырезанное из древа, лицо солнечным лучам…
«Странный дед, – подумал Степан, – старый, а фигура, как у молодого, мускулистый, крепкий, только волосы совершенно седые. Нос с горбинкой, черные блестящие глаза (успел заметить!) – может быть, цыган? Хотя не похоже…»
Старик молчал, делая время от времени какие-то странные пассы ладонями рук и беззвучно шевеля губами.
Вдруг он очнулся, обернулся к Степану, глянул так, что пробрало аж от макушки до пяток, и спросил надтреснувшим голосом:
– Ты здесь за что?
Можно было послать его куда подальше, но на Степана нашло какое-то помрачение, будто гипноз, и он пробормотал, облизав пересохшие губы: 
– Политический я…
Дед скосил на него удивленно черный глаз и сказал, как отрезал:
– Ну и дурак!
Врезать бы ему за любопытство и наглость (в поселении народ был скорый на расправу), но гипноз продолжался, и Степан неожиданно для себя самого (ну какое ему дело до старого полукровки-цыгана?!) спросил:
– А ты за что?
– А я, мил человек, сижу за магию, – загадочно усмехаясь, проскрипел старик, словно ждал этого вопроса…
– Это что за хрень? – ошарашенно спросил Степан, поскольку о магии в те далекие годы народ почти не знал и мода на нее еще не стала поголовной.
– Да я всю жизнь за нее сижу, – без всякой печали или сожалений констатировал старик.
У бараков появились охранники, покрикивая на измученных людей, которые с трудом поднимались с земли, чтобы вновь идти с пилами и топорами искупать грехи перед родиной…
– Приходи после ужина сюда, покалякаем, – хрипло, как ворон, прокаркал дед, воровато, с опаской поглядывая на охрану.
Степан ничего не ответил, еще долго удивляясь себе и своей непонятной слабине, поскольку не в его правилах было ввязываться в разговор с чужаками.

Но наваждение на этом не кончилось: все складывалось в этот день, который он никогда не забудет, само собой, будто веревочка волшебная вилась. И связала эта веревочка Степана с загадочным стариком крепко-накрепко.
После ужина один из кашеваров саданул себя кухонным ножом по пальцам, и Степана послали к фельдшеру за бинтом и зеленкой.
А фельдшер обретался как раз возле того самого барака, где ожидал Степана пресловутый старик.
Вроде и не собирался туда Степан, а само собой как-то вышло…
– А мы ждем-с, заждались уже, – то ли с издевкой, то ли радостно проскрипел дед, нахохлившийся на бревне. – Холодно, не греет уже меня мой Столб Огня, – печально констатировал он, хотя Степану было совершенно непонятно – о чем он говорит?
Но лето и вправду было аномально холодным, и Степану стало жалко замерзшего старика.
Он присел рядом, придвинулся плотнее, будто хотел согреть этого седого ворона.
– Ты, пацан, политику бросай! – внезапно строго сказал старик. – Не серчай на меня, ты против моего сосунок, и я тебе говорю по-отцовски. Срок у тебя маленький, скоро на свободу с чистой совестью, но ежели не перестанешь по митингам таскаться, то ровнехонько через три года 5 июля в 17 часов 48 минут тебя пристрелит спецназ, как бешеную собаку…
От такого заявления и неожиданности у Степана перешибло дух и выступила испарина.
Какой-то непонятной чуйкой он ощутил, что дед прав. И эта правда ошеломила его.
– Ты, паря, не грусти, слушай меня, – продолжал дед, – тебе другое будущее уготовано. Будешь большим человеком, богатым, знаменитым. Время мое уходит, хочу тебе знания свои передать…
– И чему ж ты хочешь научить меня, Отец? – скорее прошептал, чем проговорил перепуганный Степан.
– А хотя бы про Столб Огня, про который давеча говорил, – ответил лукаво старик. – Ты, сынок, может и не слышал про энергетические центры человека, которые индусы называют «чакрами»?
Степан судорожно начал перебирать в памяти то немногое, что было известно гражданам советской эпохи о мире непознанного. Но увы, таких слов он и не слыхивал, поэтому отрицательно замотал головой.
– Понятно, – грустно констатировал дед. – О чакрах нашему брату-магу хорошо известно, а вот о Столбах Силы не знает почти никто. Чакры, пацан, это наружные энергетические моторчики человека и располагаются они вдоль его тела сверху вниз, а с виду похожи на цветки лотоса с движущимися лепестками…

Старик сделал паузу, давая Степану осмыслить новую информацию, а затем продолжал:
– Кроме чакр, у человека есть еще и вовсе неведомые средства энергообмена с внешним миром – Столбы Силы, они принимают из окружающего мира определенные виды энергии и накапливают ее в себе, а также получают энергетику нашего тела и перерабатывают ее в разные энергии окружающего мира…
– И где же они, эти «столбы»? – недоверчиво поинтересовался Степан.
– Рядом с нами! – заговорщицки прошептал дед – Нужно только присмотреться…
Степан принялся оглядываться по сторонам, пытаясь обнаружить хоть намек на присутствие каких-то «столбов»…
– Ишь чего захотел! – проворчал добродушно старик – нужно иметь специальное зрение, сразу так, наскоком, не увидишь. Ну, ничего, на первых порах я тебе помогу. Значится так – оглянись назад сантиметров на двадцать себе за плечи…
Степан заметил, как старик сделал какие-то пассы руками и осторожно повернул голову назад.
То, что он увидел, потрясло его до глубины души: сзади него стоял фантастический каменный столб малиново–красного мерцающего цвета, будто бы горящий изнутри ярким пламенем.
Столб состоял из множества секций, на которые были нанесены загадочные символы, и с каждой минутой эти секции вращались все быстрей и быстрей…
– Ну, видел? – Старик торжествующе зыркнул на Степана хитрющим глазом.
– И чего это, оно все время сзади меня?! – ужаснулся Степан…
– Не боись. Это твой Столб Огня, работать с ним, ежели что, совершенно безопасно. Он, парень, отвечает за первые два энергетических центра, работает на твою силу, выносливость, регулирует гормоны и, между прочим, отвечает за твою жизнь!
Старик, подумав, добавил:
– А еще он регулирует то, что есть в нас дурного – гнев, ярость, жадность, расчетливость. Когда научишься с ним «дружить», будешь ощущать тепло по всему позвоночнику, исцелишься от болезней, научишься мгновенно реагировать, обретешь скорость и силу… 
Степан еще раз опасливо оглянулся назад: столб стоял на месте и будто бы жил своей собственной жизнью – двигался, светился, но не причинял никакого вреда.

– А что еще у меня есть? – осмелев, поинтересовался Степан.
– Ишь, какой деловой! – удивился старик – Молодца! Видать, не ошибся я в тебе. Нельзя сразу много в голову впускать, но так и быть – покажу еще один, самый легкий и безопасный столб.
Глянь влево – на двадцать сантиметров по левую руку!
Степан обернул голову, вначале вроде ничего не заметил, но ощутил приятную прохладу слева от себя, а затем почувствовал какую– то легкость во всем теле.
В те года с термином «ощущение невесомости» народ был незнаком, но именно это состояние и ощутил Степан в последующие минуты.
Чуть позже он различил голубое свечение с отливом бело-лунного и зеленого цветов, которое усиливалось. Появился столб, похожий на огненный, но он был какой-то размытый, вибрирующий, словно состоял из воздушных потоков…
– Верно, Сынок, – словно читая его мысли, проворчал старик, – это твой Столб Воздуха. Научишься с ним работать – сердце и легкие тебя никогда не подведут, а слух будет отменный. И характер, парень, изменится – будешь легко смотреть на жизнь, легко двигаться, станешь стройным и подвижным. А когда дойдешь до самой верхушки своего дела – сможешь управлять перемещением по воздуху, регулировать не только свой вес, но и вес предметов вокруг…
«А не так он прост, как кажется, – подумал Степан, – и словечки какие знает – диву даешься…»
– Отец, ты часом не того, не цыган? – смущенно задал нескромный вопрос новобранец магического дела.
Дед удивленно воззрился на своего подопечного, даже крякнул с досады и хлопнул себя по колену.
– Грек я, парень, слыхал про таких? Это значит православный, помноженный на десяток православных! С нас все начиналось и сила моя идет от предков…
…Вдруг из темноты раздался крик: «Степан, тебя посылать...» И далее ряд непереводимых цветастых предложений.
Заговорщики вспомнили, что бинт с зеленкой для раненого кашевара так и не был доставлен по адресу, и поспешно разбежались в разные стороны, условившись встретиться завтра вечером на том же месте…

Глава 2

В течение следующего дня, тупо распиливая бревна, Степан несколько раз заглядывал себе за спину и по левую руку, но, как он и предвидел, никаких Столбов Силы не было видно.
Правда, когда он смотрел за спину, по позвоночнику пробегал теплый огонек, а когда косился влево – ощущалась непривычная прохлада.
«Совпадение», – думал Степан и досадливо отгонял от себя назойливые мысли.
Однако, как только стемнело и закончился ужин, он первым поспешил на насиженное место позади бараков. 
Кусались комары, было зябко, а старика все не было и не было. Степан занервничал.
Наконец, из темноты появилась знакомая фигура, и Степан вздохнул с облегчением…
– Тяжко мне, – проворчал новоприбывший, – все трудней воспроизводить эту реальность, просыпаться, вдыхать свою энергию в эту жизнь…
И хотя Степан ни фига не понял из этого заявления, он тревожно забормотал:
– Ты, того, Отец, держись! Мы ж с тобой еще много чего не сделали…
– И то верно, – улыбнулся старый грек, – миссия моя еще не закончена. Нужно торопиться, а потому, парень, сегодня ты увидишь кое-что опасное, с чем в игры играть не советую! Смотри перед собой!
Дед сделал пасс руками, Степан на мгновение зажмурился, открыл глаза и обомлел: прямо перед ним, сантиметрах в двадцати, стоял Столб темно-синего цвета с переливом в фиолетовый. Стоял – сказано весьма условно, на самом деле Столб тек или еще точнее – ниспадал вниз, как водопад.
Степан услышал шум воды и вдохнул запах свежести и влаги.
– А теперь слушай сюда! – прокричал старик, стараясь перекрыть шум воды. – Это самый важный и самый опасный Столб, потому что человеки состоят на 80% из воды, ежели ты, как маг, что-то сделаешь не так, получишь моментальное воздействие на весь организм, вся вода в твоих клетках перестроится в негатив, и тебе хана!
– Так зачем мне этот Столб?! – завопил в ответ Степан…
– Затем, что дает он большую силу и власть, – отозвался старик. – Его энергия все изменяет и очищает, регулирует кровеносную и другие «водные» системы, дает радость, гармонию и спокойствие. Овладеешь этим Столбом – получишь дар ясновиденья, яснознания, сможешь общаться с потусторонним миром и совершать астральные путешествия…
Охренев от этих откровений, Степан попытался мысленно соизмерить пользу от этого явления с опасностью для собственной жизни, и пока он это делал, Столб исчез, будто и не было его.
И как не пытался Степан обнаружить его следы, хотя бы маленькую лужицу или капли воды на траве – ничего не было и в помине…

– Ну, чего загрустил? – проворчал старик. – Думаешь, какой прок тебе будет от этих знаний? А богатым хочешь стать?
Степан встрепенулся.
– Кто ж не хочет? Чего ж ты сам, Отец, имея такие знания, не нажил богатства?
– А на хрен оно мне? – искренне удился старик. – Вот доживешь до моих лет, познаешь все тайны, тогда поймешь…
А теперь глянь направо!
Старик привычным движением рук «включил» Степану специальное зрение и тот опасливо скосил глаза вправо.
То, что он увидел, запомнилось ему на всю жизнь – сантиметрах в двадцати от его правой руки вращался и двигался Золотой Столб, будто бы состоящий из сотен свежеотполированных золотых слитков. 
– Ощущаешь тепло с правой стороны и щекотку здесь? – старик ткнул Степана пальцем в солнечное сплетение.
Но не только эти ощущения удивили Степана, он внезапно ощутил себя обеспеченным, богатым и радостным. Вместе с этими ощущениями пришло чувство превосходства и собственной власти.
Степан вдруг начал поглядывать на старого грека свысока, чем, казалось, ужасно рассмешил его.
– Слушай, парень, этот Столб Золота контролирует твердость мышц и кожи, крепость костей, регулирует заживление и восстановление, дает нечувствительность к боли и неуязвимость. Давай проверим?
Старик вытащил из-за пазухи нож и внезапно полоснул им Степана по руке.
Странно, но все это мало заинтересовало Степана, он даже не ощутил боли, а порез на его руке начал стягиваться буквально на глазах, и через каких-то несколько минут от него не осталось и следа…
– Пожалуй, хватит на сегодня, – проворчал старик, сокрушенно глядя на впавшего в эйфорию Степана, щелкнул пальцами – и Столб бесследно исчез, как и предыдущий.
– Эх, чаю бы! – мечтательно прокаркал хрипло старый маг, ежась от вечернего холода, пока переживший потрясение Степан медленно приходил в себя, бегая по поляне в поисках хотя бы одного золотого слитка, случайно отвалившегося от Столба.
– Да не суетись ты! – насмешливо прикрикнул дед на расстроенного сотоварища. – Пока не обучишься всему, богатства тебе не видать. Есть у тебя время до весны, пока не выйдешь отсюда за примерное поведение. И заметь! – выйдешь совсем другим человеком. За это время ты должен многое изучить, а наши посиделки еще будешь вспоминать как лучшее в своей жизни…
…Удивительно, но в апреле Степана и вправду амнистировали, он сел в поезд и покатил из Сибири домой. И больше никогда не встретился со старым греком, перевернувшим всю его жизнь.

Глава 3 
Спустя сорок пять лет

Первые солнечные лучи озарили купола церквушек, затерянных в лесной глуши карпатских скал.
Из монастырской трапезной вышли молодые монахи и послушники, заулыбались солнечному утру и побрели к свежеспиленным доскам, которые нужно было обстругать до блеска, чтобы закончить работу к обеду.
Самый молодой и любопытный послушник Роман незаметно отбился от общей группы и проскользнул через монастырский двор в другой конец скита, где на солнышке дремал седой старик.
Одежда старика была простой и опрятной, но об особом уважении к нему говорило и бархатное кресло, на котором он дремал, и ковровая дорожка под ним, и лучшие в монастыре апартаменты, где он появился неведомо откуда.
Старик просто грелся на солнышке, закрыв глаза и не замечая Романа, или делая вид, что не замечает. 
Роман подошел поближе и осторожно кашлянул, с ужасом ожидая расплату за любопытство от настоятеля монастыря.
Старик приоткрыл один глаз и вперил взгляд в любопытного послушника.
– Чего тебе? – глухо спросил он и открыл второй глаз.
– Благословите, Владыко! – дрогнувшим голосом попросил Роман.
– С ума сошел? Я даже не батюшка и не монах! – гневно прозвучало в ответ.
Так как же?..– начала Роман, но старик не дал ему сформулировать вопрос, отрезав: «А это не твоего ума дело!»
– Однако, по монастырю ходит молва, что весь этот ремонт, и новая роспись, и богатые иконы – все это благодаря Вашей помощи – не сдавался Роман.
Видно было, что старику приятно это слышать, он немного смягчился и в свою очередь спросил: 
– И что же еще обо мне говорят?
Роман склеил хитрую рожицу и радостно доложил:
– Сказывают, что Вашими стараниями строятся храмы в разных краях, что Вы содержите приюты и школы и что богаты Вы, как сказочный Крез. А еще сказывают, что никто не знает тайну Вашего богатства…
Старик поднял на Романа глубокие голубые глаза и посмотрел с любопытством на отважного послушника, осмелившегося первым за долгие годы сказать ему правду в лицо.
– Так садись и слушай, – проворчал он, указав парню на скамеечку для ног, куда тот сразу же уселся.
– Было такое же холодное лето, когда рядом со мной у стены тюремного барака присел старый грек….

Роман завороженно слушал рассказ загадочного старика, не замечая своих сотоварищей – монахов, издали глазеющих на них, и разгневанного бригадира, не рискующего все же подойти поближе.
Подошло время обеда, но ни Роман, ни старик не обратили на это никакого внимания. 
Из окна монастырской трапезной выглянул настоятель, удивился, потом улыбнулся в усы и не стал им мешать…
Солнце уже начало клониться к закату, когда старик закончил рассказ.
– А что же было дальше? – перевел дух Роман.
– А дальше я сел в поезд и поехал к себе в Подмосковье, – устало ответил Степан. – К тому времени я был уже совсем другим человеком, а не тем наивным парнем, которому припаяли срок якобы «за политику». Кстати, грек оказался прав: после того, как я порвал со старыми идеологическими сотоварищами, я не перестал следить за их судьбой, и в означенное время действительно произошла акция протеста, во время которой погибло несколько человек…
– Чем же Вы занимались потом, Отец? – поинтересовался послушник.
– О, у меня было чем заняться! – мечтательно проговорил Степан и даже помолодел от воспоминаний. – Я увез с собой из Сибири бесценный груз знаний, благодаря которым мне не было равных. Думаю, что я во многом даже превзошел своего Учителя. Только вот пошел я не совсем по тому пути, который он мне указал, – при этих словах глаза Степана затуманились какой-то глубокой печалью. – Я хотел стать великим, могущественным и сказочно богатым, а для этого мне нужно было вырваться с самого дна, на котором обретался нищий зэк-неудачник.
Поверь, это было очень нелегко сделать, даже овладев магией...
Но я это сделал, пройдя через такое, о чем люди даже не имеют представления...
– Ты, сынок, живешь в такое время, когда молодежь хорошо разбирается во всяких технологиях, – неожиданно спросил старик, – может быть, ты знаешь, что такое фотошоп?
Роман радостно закивал, ведь до своего послушания он учился в техническом вузе, хотя вопрос этот из уст старика был довольно странным.
– Ну, раз знаешь, попытаюсь объяснить: представь, что твой дом, семья, твое окружение и ты сам находишься в одном слое фотошопа. Ты изображен там на фоне нищей квартиры из провинциального городишки, но ты жаждешь совсем другой жизни и пытаешься перетащить себя из этого слоя реальности в другой слой – фантастической природы, роскошных особняков, лимузинов, путешествий и прочих радостей жизни…
– Но разве такое возможно в реальности? – поразился Роман…
– Возможно, – ответил, помолчав Степан, – все зависит от количества личной энергии, которой обладает человек, и силы желания. У меня, благодаря магии, этой энергии было немерено, я был подключен к различным источникам и каналам. Слой моего личного мира, возможно, так бы и двигался в пространстве по течению наименьших энергозатрат, а там редко происходит что-то особо хорошее, и подарков судьбы не дождешься. Это все равно, что идти по улице, по которой до тебя прошли тысячи человек и надеяться найти утерянный бумажник…

Но я не искал проторенных путей! Сила желания или энергия мыслей, если сделать ее узконаправленной на какую-то цель, приводит к тому, что человек и весь слой его мира перестает плыть по течению жизни и начинает двигаться по кратчайшему пути. 
– Чудно это все! – прошептал Роман, подспудно понимая правоту старика.
– И тем не менее, я сделал это – продолжал Степан – И меня занесло в транзитные зоны реальности, которые лежат далеко от привычного течения вариантов судьбы. Эти зоны иногда встречаются в снах, и мы потом вспоминаем их обрывки, но они редко реализуются в реальности, как случилось со мной, поскольку требуют больших энергозатрат и имеют неестественный вид и сценарии происходящего.
Когда я поплыл против течения, необычная реальность ворвалась в слой моей действительности, а это очень страшно даже для мага. Несколько раз, проходя по улице, мне навстречу попадались люди неестественно высокого роста, уродливые и странно одетые. Я думал, что схожу с ума, но это было не так. 
Шагая по знакомому району, я вдруг обнаруживал странный скособоченный дом, на месте которого до этого была обычная многоэтажка.
С реальностью творилось что-то необычное, порой все происходило как во сне – это была «рябь на воде» спокойного течения жизни.
После прохождения этих транзитных зон я поседел – совсем – в молодые годы…     
– Но Вы добились своего? – Роман умоляюще смотрел на Степана, ожидая завершения рассказа.
– Да – глухо произнес старик – Я получил все, что хотел и даже больше. Но чем богаче я становился, тем меньше свободы у меня оставалось, я становился рабом своего нового слоя реальности, и ни могущество, ни слава, не приносили мне никакой радости...
Как бы тебе объяснить: это забирает тебя самого, становится тобой, и человек превращается в нечеловека. Я все чаще вспоминал своего Учителя и наши посиделки у тюремного барака.
Странно, но тогда я был гораздо счастливее и только спустя годы осознал, что он был умнее меня.
Учитель был внутренне свободен и указал мне другой путь – освобождения от рутины, познания неведомого и раскрытия необычных способностей человека…а я выбрал Золотой Столб…
– А можно мне на него хоть разок взглянуть? – неожиданно попросил Роман.
Старик, которого, казалось, нельзя было ничем удивить, поднял на него глаза и посмотрел с удивлением.
– Конечно, можно, ты ведь сейчас находишься в транзитной зоне реальности…
…Роман огляделся по сторонам и с ужасом обнаружил, что здание монастырской трапезной было странно размазано в пространстве, а группа экскурсантов, которые частенько посещали это дивное место, выглядела толпой каких-то фантастических мутантов…
– Ты об этом думал, ты этого хотел – быть великим, богатым, не таким, как все, даже когда пришел сюда проходить послушание, – продолжал говорить, как издалека, загадочный старик. – Ведь я, и все, что с тобой сейчас происходит, лежит за гранью реальности, не так ли? 
Смотри в сторону своей правой руки, Ученик, это твой Золотой Столб…

 

Художник Фрейдун Рассули.

5
1
Средняя оценка: 2.625
Проголосовало: 16