Вести с Нацбеста: МужЫцкая проза жЫзни: сэкос-мэкос. Психиатрия нравов

Авилов С. Капибару любят все: роман. — М.: ИД «Городец», 2022. — 296 с. — (Серия «Ковчег»).

«То, что проститутки не целуются в губы, — ложь». Из книги

 

Да, мировая ложь… — тьфу ты! — проза. Я уже выдавал подобное на этом конкурсе одном человеку. Очередной пошёл...
Да, повтор. Бессмертный сюжетный повтор. Клёвый. Шикарный повтор. Прям-таки шекспировского накала разворот.

Ну, и как обычно, для привлечения внимания, по пунктам:

•    Регулярный секос-мэкос;
•    Обыкновеннейшая семья;
•    Тривиальные (надоевшие) отношения;
•    Большой такой маленький дядя-рассуждалкин;
•    Тупые пьяные мысли;
•    Шикарно очерченная попойка в посёлке на Баренцовом.

Есть великолепные, волшебные места. Блестяще-юморные, как фотовспышка. 
Но увы, потом опять, блин… 

•    Вечная домашняя нудятина;
•    «Очаровательное женское упрямство»;
•    Рассказ вроде как шестидесятилетнего, хотя герою всего 40;
•    Порой включается Пришвин;
•    Порой — психолог Михаил Лабковский (ладно хоть не д-р Мясников).

Хорошо то, что писатель рассказывает не о себе. Это видно. Он рассказывает о выдуманном, пусть и очень сублимированном (по Фрейду), протагонисте книги. И сие — правильно. Потому что полудетские дневниковые побасенки «о себе любимом и друзьях» представлены в Нацбесте с перебором, чессговоря.

•    Изрядная, чисто писательская чушь;
•    Недалёкие (и далёкие тоже) размышлизмы о сущем;
•    Алкогольные воспоминания юности;
•    Перманентная абсистенция;
•    Долгая бредятина о нелёгкой жизни проституток;
•    (Не)интересные детали неинтересных событий;
•    Мечты сродни мальчуковым, пододеяльным.

Бац! Снова клёвое место. Жизненное. Навроде судьбоносной ошибки — отпустить птаху на волю. Иль типа «слякоти на сердце». Как тогда, в моих 90-х. (Yes — текст воспринимается довольно пристрастно, — как группа YES.) 
Не забываем по ходу, что главный герой книги пишет во время действия роман. И то, что мы читаем — именно то, что пишет гл. герой. Понимаете? То есть роман в романе. 
Извечный фабульный повтор? — Да, конечно.
Но реприза — из разряда нетленных философских паттернов. Из которых и сделана большая литература. Понимаете? 
И снова…

•    Тынц-тынц секос-мэкос;
•    Секос с женой;
•    Грёзы о секосе;
•    Стенания о секосе;
•    Реальный cекос с реальной чувихой;
•    Мнимый секос в секретных уголках памяти. 

Под конец — гениальная находка Сергея Авилова!
Смысловое сочетание (а по тексту — размежевание) дорожных путешественнических воспоминаний давней поездки с сыном. И тут же, сегодня, — с проституткой.
Высший класс прозаической ретроспективы. И — трагичный к тому же… 
Практически под завязку (после середины) автор уцепился за ту самую ниточку мифологичной схоластики, за которую во все века бьются творцы-сочинители. На грани постижения истины, как говорится. И ведь поймал.

В финале дам психиатрическую таблицу средних степеней восприятия романа:

1.    Недоверие
2.    Насмешка
3.    Привыкание
4.    Вовлечённость
5.    Восхищение
6.    Горький плач по неизбывному

Да к чёрту всё! 
Это просто Любовь. Элементарно про Любовь. Любовь с заглавной буквы. И ни о чём больше.
...и не дай вам Бог восприня́ть меня всерьёз.

NB
 

5
1
Средняя оценка: 2.86842
Проголосовало: 114